Яков Агранов: Чекисты против богемы


Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Видный чекист Яков Саулович Агранов погубил иного творческих личностей, но и сам пал жертвой коллег. Репрессии пришедших к власти большевиков были направлены не только против представителей прежних правящих классов: царских чиновников, полицейских, дворянства и зажиточных крестьян. Их неправомерную жестокость в полной мере испытали на себе представители творческих профессий.

Фото: Яков Агранов против богемы, интересные факты

Фанатичный революционер

Прозаики, поэты, философы, художники, режиссёры и актёры, не принявшие новую власть, вызывали особую ненависть чекистов. В их рядах появились так называемые богемоведы, которые специализировались на работе с творческой интеллигенцией.
Одним из таких специалистов по богеме был видный деятель ВЧК-ОГПУ-НКВД Яков Агранов. Он родился в 1893 году в городке Чечерске Гомельской губернии. Его отец держал лавку скобяных товаров и мечтал, чтобы сын выбился в люди. В какой-то степени его мечта сбылась, ибо после большевистского переворота Агранов, обладавший напористостью, коммуникабельностью и определённой дозой обаяния, сумел войти в чекистскую элиту.
Его работа была высоко оценена Лениным и Дзержинским. Сам Яков считал, что огромные возможности и путь к высоким постам перед ним открыла революция 1917 года.
В школе он учился спустя рукава, но в пятнадцать лет познакомился с революционно настроенными рабочими, которые снабжали паренька марксистской литературой. Уже в 1912 году он вступил в партию эсеров, работал конторщиком в Гомеле на лесном складе, а в свободное от работы время вёл активную революционную и пропагандистскую деятельность. Современники отмечали его умение убеждать людей, незаурядный ораторский талант.
В 1915 году Яков стал членом РСДРП, в апреле 1915 года был арестован и сослан в Енисейскую губернию, где и встретил весть об октябрьских событиях 1917 года. Фанатичный революционер быстро сделал карьеру. Она началась с должности секретаря Полесского обкома РСДРП, но уже в конце 1918 года Яков стал секретарём Совета народных комиссаров РСФСР.

Борьба с «контриками»

В мае 1919 года партия направила молодого большевика на работу в ЧК, где он впервые столкнулся с представителями творческих профессий. За короткий срок Агранов проявил себя как верный делу партии безжалостный функционер. Он руководил расследованием обстоятельств Кронштадтского мятежа, крестьянского восстания Антонова, дела «Петроградской боевой организации В.Н. Таганцева» и многих других дел.
Не задумываясь, Яков вписывал «контриков» в расстрельные списки. На его руках — кровь великого поэта Николая Гумилёва.
В 1922 году по поручению Ленина и Дзержинского Агранов возглавил Особое бюро ОГПУ по административной высылке «антисоветских элементов». Он лично составлял списки лиц, подлежащих выдворению с территории РСФСР. С его лёгкой (а точнее, очень тяжёлой) руки вынуждены были покинуть родину Николай Бердяев, Николай Лосский, Михаил Осоргин и многие другие выдающиеся учёные, философы, литераторы, художники.
В 1929 году Яков Агранов уже возглавил Секретный отдел ОГПУ СССР. Он легко внедрялся в богемную среду, вызывал мастеров пера на откровенность, а попутно собирал оперативную информацию о тех, кто критиковал новую власть. В его близких знакомых числились поэты и писатели, представлявшие различные творческие объединения. Среди них — Владимир Маяковский (ЛЕФ), Леопольд Авербах (РАПП), Борис Пильняк (Российский союз писателей). В распоряжении чекиста был целый штат осведомителей, и секретных сотрудников (сексотов). На каждого творческого индивидуума заводилось досье, куда ложился собранный компромат.
«С враждебной новому строю богемой надо разбираться безжалостно!» — часто повторял Агранов.

Знаете ли вы что…

Поэт Андрей Белый высоко ценил творчество Клюева. Он говорил: «Сердце Клюева соединяет пастушескую природу с магической мудростью. Поистине народный поэт вешает от лица открывшейся ему Правды Народной!

Враждебный элемент

Одной из жертв чекистского ведомства стал знаменитый поэт Николай Клюев. Вот как о нём отзывались коллеги по литературному цеху.
Александр Блок: «Клюев — большое событие в моей осенней жизни! Это величайший эпический поэт земли русской!».
Сергей Есенин: «Клюев — мой лучший друг, волшебник слова и лучший учитель!».
Но одиозные официальные критики, прилипалы и карьеристы характеризовали великого поэта иначе: «отец кулацкой литературы», «вредный советской власти мистик», «агент империализма», «враждебный элемент». Естественно, что такого «контрика» просто необходимо было удалить из столичного региона.
Вскоре нашёлся обильный компромат на поэта благодаря усилиям любимого ученика Клюева — Павла Васильева (который и сам был расстрелян тремя годами позже). Он рассказал своему родственнику Ивану Тройскому — старому большевику, занимавшему тогда руководящие должности в советских СМИ, о взглядах Клюева на советскую власть и о его нетрадиционной сексуальной ориентации. Кроме того, Васильев предоставил Гронскому стихи Клюева. Среди них было такое:

Год восемнадцатый на родину-невесту,
На брачный горностай, сидонские опалы
Низринул ливень язв и сукровиц обвалы,
Чтоб дьявол-лесоруб повыщербил топор
О дебри из костей и о могильный бор…


Следующее стихотворение было посвящено детищу вождя — Беломорско-Балтийскому каналу:

То беломорский смерть-канал,
Его Акимушка копал,
С Ветлуги Пров да тётка Фёкла.
Великороссия промокла
Под красным ливнем до костей
И слезы скрыла от людей,
От глаз чужих в глухие топи…
Взять под стражу!


Рассказ Васильева и «крамольные стишки» подействовали на Гронского как красная тряпка на быка. Он довёл полученную информацию до своего друга Агранова, а тот сообщил её кремлёвскому вождю.
Здесь надо отметить, что именно по инициативе Сталина в Уголовный кодекс была введена статья, объявлявшая гомосексуализм «уголовным преступлением». 17 декабря 1933 года было опубликовано Постановление ВЦИК о гомосексуализме, ставшее 7 марта 1934 года законом (статья 154 «а» Уголовного кодекса РСФСР). По этой статье мужеложство (женский гомосексуализм там не упоминался) каралось лишением свободы на срок до пяти лет, а в случае применения физического насилия или его угроз, или в отношении несовершеннолетнего, или с использованием зависимого положения потерпевшего — на срок до восьми лет. Вскоре эта норма вошла в уголовные кодексы всех советских республик. «Буревестник революции» Максим Горький провозглашал тогда в своих статьях: «Гомосексуализм — это фашизм!».
Вердикт Сталина по поводу поэта Клюева был суров: «Арестовать, допросить с пристрастием, а затем сослать антисоветчика и мужеложца в Сибирь!».
Получивший такое указание Агранов оперативно выполнил его.
2 февраля 1934 года Клюев был взят под стражу. Ордер на арест подписал Яков Агранов, а сам арест производил сотрудник оперативного отдела ОГПУ Николай Шиваров, многоопытный лубянский писателевед, который, разделавшись с Клюевым, через полгода обрёк на верную гибель гениального поэта Осипа Мандельштама. На Лубянке Клюева подвергли изматывающим допросам и пыткам. Он не отрицал ни свою гомосексуальность, ни тот факт, что неприязненно относится к советской власти.

Высшая мера

Исследователь творчества Клюева Виталий Шанталинский, сумевший получить доступ к делам многих репрессированных литераторов, отмечал: «За время работы с литературными архивами Лубянки передо мной прошли десятки писательских судеб, по-разному вели себя люди, попадая в руки органов. Одни сразу послушно давали любые показания даже без особого нажима, каялись в несуществующих грехах. Другие сдавались на каком-то этапе следствия, уже не в силах противостоять этому насилию. Третьи меняли тактику: то давали нужные показания, то отрекались от них. А вот Клюев и Мандельштам вели себя на следствии совершенно бескомпромиссно, твёрдо. Самые хрупкие, казалось бы, поэтические души, они оказались самыми стойкими. Их нужно было или уничтожить, или принять такими, какие они есть!».
Дело Клюева рассматривалось на заседании коллегии ОГПУ 5 марта 1934 года. Приговор был суров: выслать поэта в Сибирь, в Нарымский край, на пять лет. Так Клюев оказался в рабочем посёлке Колпашево, числившемся тогда административным центром Нарымского округа. Осенью 1934 года по ходатайствам замечательной певицы Надежды Обуховой, поэта Сергея Клычкова и других видных литераторов Клюева перевели в Томск. Но и там Клюев жил трудно: ютился у чужих людей, нищенствовал, голодал, ходил на базар за милостыней. В 1937 году он был снова арестован и подведён под расстрельную политическую статью. Якобы за руководство монархической организацией «Совет спасения России», которая ставила своей целью свержение советской власти. Вот такое дело сварганили сибирские чекисты по указанию из Москвы.
Расстреляли поэта 23 октября 1937 года. Место его захоронения неизвестно.
Однако и его мучители понесли свою кару. Весной 1937 года Яков Агранов попал в опалу и был смещён с высоких постов. 20 июля его арестовали, выбили признание в участии в антисталинском заговоре, а 1 августа 1938 года «врага народа» расстреляли по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР.
В 1942-м свою расстрельную статью, получил и следователь Шиваров. А вот творчество поэта Клюева продолжает жить и находить путь к сердцам благодарных читателей.

Журнал: Тайны 20-го века №22, май 2019 года
Рубрика: Жестокий мир
Автор: Владимир Петров

Метки: СССР, Тайны 20 века, поэзия, творчество, ВЧК, НКВД, ЧК, ОГПУ, Агранов, поэт, Клюев




Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —