Императрица Екатерина II (П.Н. Петров)

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Глава «Императрица Екатерина II», книги П.Н. Петрова «История Санкт-Петербурга с основания города до введения в действие выборного городского управления по учреждениям о губерниях 1703-1782».

История Санкт-Петербурга (II.Н. Петров)

Императрица Екатерина II (1762-1796)

По отречении от престола бывший Император удалился в Ропшу, где хотел жить в совершенном уединении. Но дни его были изочтены. От сильного припадка геморроидальной колики, которой он и прежде был подвержен, — как сказано в манифесте 7-го Июля, — бывший Император Петр III, 6-го Июля скончался.
Приказав перевести тело в Александроневский монастырь, — где тогда погребались особы Императорского Дома, неправившие государством, — Императрица Екатерина Алексеевна, манифестом, увещеваяа подданных «дабы без злопамятства всего прошедшего, с телом Его последнее учинили прощание и о спасении души Его усердные к Богу приносили молитвы». Неожиданная кончина эта, как замечено в манифесте 7-го Июля 1762 г., действительно должна быть отнесена к промыслу Божию, «который по неисповедимым судьбам своим, строит угодное Ему и полезное, путем Его только святой воле известным». Людская же молва, насочиняла множество басень, и противоречивых и нелепых; следуя в изобретении их частным побуждением и дурно скрываемым расчетам (726).
Во 2-м манифесте изданном 7-го Июля, назначен, в. Сентябре, день коронации и заявлено, что коронованием Императрица думала выразить «пред Богом, за всесильную Его помощь в (восприятии престола) благодарность, что неинако, как от руки Его, приняла царство». А в манифесте 6-го Июля, Екатерина II обнадеживала подданных, что ее «искреннее и нелицемерное желание есть прямым делом доказать, сколь Мы хотим быть достойны любви нашего народа, для которого признаваем Себя быть возведенными на престол».
Тридцатичетырехлетнее славное царствование Екатерины II, — до кончины ее, поразившей скорбью всю Россию, — служило полным и буквальным подтверждением высказанного обета, скрепленного торжественным венчанием на царство в древней столице, 22-го Сентября 1762 г.
Милости государыни к подданным начались, впрочем, уже с первых же дней воцарения (727), Манифестом 5-го Июля велено продавать соль, 10-ю копейками с пуда, меньше продажной до того цены, везде по Империи, и в столицах.
Канцлер Бестужев в самый час вступления ее Величества на престол призван из своей подмосковной, где провел он три года в ссылке. Он прибыль в столицу 12-го Июля и сделался наиболее влиятельным членом совета ее Величества. Еще по дороге встретил заслуженного старца камергер Григ. Григ. Орлов и обнадежил в милости Монархини. Привезенный Орловым в Летний дворец, служивши резиденциею ее Величества, канцлер получил восстановление во всех отличиях, которыми пользовался до опалы своей; кроме канцлерства. В замен этого сана, носимого графом Воронцовым, граф Алексей Петровичь Бестужев пожалован в фельдмаршалы.
В начале правления Екатерины II, после Панина и Орловых с Бестужевым, наиболее влиятельными лицами еще оказывались, в первое же время произведенные в статс-секретари Ея Величества, для принятия просьб, от всех имевших нужду в Монаршем милосердии и правосудии — Олсуфьев и Теплов, да, произведенный в действ. статск. советники из полковников, Иван Перфильевичь Елагин.
В числе приближенных к Екатерине II в 1762 г. оказался и фельдмаршал граф Миних, которому вверено устройство в Рогервике гавани (теперь Балтийский порт, за Ревелем). Получил и прежнее владение Курляндиею, бывший регент государства, герцог Иоганн Эрнст Бирон.
Когда прошли первые дни траура по супруге, Императрица стала являться в публику. Июля 20-го 1762 года, государыня присутствовала при освящении, новопостроенной в Морских слободах каменной церкви Богоявления Господня, — теперь Никольский Морской Собор (728). Июля 25-го посетила Екатерина II дом Гетмана, графа Кирилла Григорьевича Разумовского и там ужинала. Июля же 29-го государыня в Адмиралтействе изволила заложить два 66-ти пушечные корабля.
Явления в публику были, впрочем, нечасты; потому что, с первых дней своего правления, Екатеринав II занялась неутомимо государственными делами; требовавшими направления, согласно Августейшим целям и намерениям. Императрица почти ежедневно присутствовала в Сенате и разных советах (729). На случай отбытия Е.И.В. на коронацию в Москву, указом 19-го Июля учреждена, в С.-Петербурге, Сенатская контора, а председателям ее и правителем столицы назначен сенатор И.И. Неплюев. В Сенатски конторе он должен был присутствовать с сенаторами: Корфом, Жеребцовым, Ушаковым и Костюриным. Конторе этой, на время Высочайшего отсутствия, велено иметь надзирание над всеми, остающимися здесь присутственными местами, Новгородскою губерниею и Остзейскими провинциями.
Августа 27-го отправился, на коронацию в Москву, Наследник престола; а 3-го Сентября — Императрица, из Царского Села. Е.И.В. оставила столицу 1-го Сентября; 30-гоАвгуста, лично пройдя в крестном ходе, от Казанского Собора в Невской монастырь и в Лавре оставаясь при богослужении, со всем Двором своим. Отъезд государя из столицы, обыкновенно оставляет известную пустоту в ней с приостановлением, так сказать, кипучей деятельности. С Августа 1762 г. перемежился и отпуск кораблей из Кронштадтского порта с товарами; потому, результаты навигации этого года нельзя назвать особенно блистательными, по внешнему отпуску, когда, в приходе было 263 суда, а в отходе только 135 кораблей.
Между тем движение грузов сплавным путем к Петербургу — Вышневолоцким каналом, было более обширно в 1762 г. сравнительно с предшествующими В 1761 году муки, например, привезено было сюда, на судах, 2, 262. 680 пудов; а в 1762 году, на целую треть более — 3, 380. 084 пуда; вообще же, судов пришло к П-б-гу, каналом 7290 (730). Нева встала 20 Ноября. Осенью 1762 г. учреждены должности присяжных маклеров, из русскш, при Петербургском порте. Присяжные маклера обязаны были записывать заключаемые купцами условия, на продажу и поставки, со слов вступавших в обязательство. Это для неграмотных было единственным средством обеспечить себя от обмана и недостойных махинаций людей, готовых на все ради большей корысти. Разбор спорных процессов торговых людей, особенно по пореводным векселям, с заведением маклерских записок, получал правильный ход; потому что доказательству маклерской записки, велено давать полную силу. В Петербурге по объявлению Коммерц-коллегии, контора присяжных маклеров открыта, в Декабре уже месяце, в Большой Мещанской, в доме купца Терехова (Спб. вед. 1762 г. №102).
Затишье здесь, осенью 1762 г., несколько разнообразил своими концертами искусный арфист Гофбрикер. Он играл на инструмент «особливого рода» — принимая в соображение сделанные им прибавки к обыкновенной арфе, выгодно изменявшие, известные тонические средства ее. В среду и воскресенье, в полдень сбирались любители гармонии, слушать Гофбрикера, в трактир Рейса, в Б. Мореной ул. Представления труппы Нейгофа, да концерты арфиста, (те и другие посещаемые более немецкою публикою) и составляли единственные эстетические наслаждения столичного общества, уже привыкшего к зрелищам и музыке.
Под пару скромному размеру удовольствий, приобретаемых за деньги, экономно устраивал и казенные угощения, расчетливый правитель столицы, И.И. Неплюев. Конечно, он дал празднество жителям столицы в день коронации, со всеми удовольствиями, положенными для банкетов в этот высокоторжественный день; точно также принимал и созывал местных чиновных представителей администрации, в высокоторжественные дни 24 и 30-го Ноября. В Октябре же, с обычною для торжественных дней млюминациею, были пиры по случаю коронации, у генерал Корфа и у Генерал-полициймейстера И.И. Дивова; — по присылке сюда из Москвы курьера, с известием о благополучно совершившемся короновании ее Величества. У Корфа, потом во весь зимний сезон были по пятницам собрания особ высшего круга; без особых приглашений, регулярно впрочем, посещаемые значительным числом особ обоего пола. Средства многих из посетителей вечеров генерала Корфа, в это время значительно обсечены были взносами по требованию Коммиссии, занявшейся здесь, по Высочайшему повелению, разборов счетов таможенного откупа, оказывавшагося неаккуратным в платежах казне, в сроки. В Коммиссию вошли новые люди: ст. сов. Яковлев, надв. сов. Николай Самойлов и ярославский фабриканта Иван Затрабезной. Им приказано было «все портовые и пограничные таможни до будущего рассмотрения», взять в казенное управление; в том числе и С.-Петербургскую таможню. Приняв ее они сделали вызов о взятье на откуп же, но «надежным людям» и — приступили к ревизии счетов.
Коммиссия, эта учрежденная указом 24-го Августа, наложила затем, запрет на имущество Шемякина и Саввы Яковлева. Оба капиталиста успели было в правление Петра III. заручиться его повелением: продолжать после 1764 г. еще на 10 лет вперед их откуп, но, с воцарением Екатерины II все потеряли, без возврата наверстки в будущем.
Когда коммиссия, разобрав счеты, прижала сильно, оказывавшихся неаккуратными в ведении их — главных компанионов, они принуждены были показать, что замедление у них взносов в прямой связи с займами тех сановников, которые устроивали для них Всемилостивейшее продолжение откупа таможен. Первым и самым крупным заемщиком, оказывался генерал-прокурор А. И. Глебов, взявший 200000 руб. другие удовлетворились десятками тысяч. Взятые в долг суммы потребованы Коммиссиею в скорейшее время и имущество, обеспечивавшее займы, подвергнуто аукционной продаже, при просрочке взноса и невозможности добыть деньги у частных заимодавцев. При первом наложении ареста на принадлежавшее компанейщикам, те, в свою очередь приступили к требованиям возврата должяых им по торговым обязательствам и, уже в Сентябре начались аукционные продажи за долги, по приговорам Главного Магистрата. Им определен русский аукционист Максим Лапотников, вместо умершего немца Штрикера; в его же помещении и открывши свои действия. Одна из первых, при этих обстоятельствах, продавалась с аукциона пуговочная фабрика саксонского купца Иогана Рудольфа Вакергаген; за вексель, данный им л.-гв. конному полку в в 950 руб. в правление Петра ПИ при продолжении большого заказа, несостоявшагося с переменою правительства. Ожидание наживы, привело к полному расстройству дела Вакергагена и с фабрикою продавался самый дом его, на Мойке в Казанской части, около теперешней Певческой капеллы (732).
Аукционы здесь при плохом результате внешнего отпуска, были вдвойне невыгодны и неудачны. Так что многое из назначенного в продажу было изъято, по сделке заимодавцев с должниками; охотно давшими отсрочку в виду сильной потери при продаже по низкой цене. Благодаря ей, мало по малу, грозивший развиться до широких размеров, торговый кризис обошолся без потрясений, а следующий год усиленного отпуска, поправил дела торгующих в Петербурге и сделавших закупки внутри Империи.
Труднее было сладить, с оказавшемся в след за коронациею недостатком в Государственном Казначействе. Финансовое затруднение поправилось на этот раз очень разумными законоприятиями, в первый же год Екатерининского царствования показавшими генияльную находчивость Великой монархини. Явилась Она в свою постоянную Невскую столицу с целым рядом новых планов, клонившихся к пересозданию старого на новое лучшее, без ощутительной ломки — только введением улучшений, по доказанным опытам и заявленным жалобам.
Этот характер неприметных исправлены, исподоволь, (через известный период времени дававших однако почувствовать превосходство нового, перед старым, к которому все привыкли и невидели, за улучшением существенного изменения), — всего больше выказался при Екатерине II на самой наружности столицы, разросшейся едва ли не в двое в ее славное царствование. Вт. Москве, издан был указ 11-го Декабря 1762 г. (№11723), о учрежденин «Коммиссии для устройства городов С.-Петербурга и Москвы». Коммиссии этой вменено в обязанность «город Санкт-петербург ограничить строением»; нераспространяя дальше окраин, а застраивая между ними, да, недопуская пустырей и непроходимых топей.
Новое учреждение названо как замечено «Коммиссия о вастройке городов Петербурга и Москвы» и в члены ее выбраны самою государынею: граф Захар Григорьевичь Чернышев, Иван Ивановичь Бецкой и Михаил Иванович Дашков, (муж Екатерины Романовны Воронцовой, скоро умерший). Для деятельности этих трех лиц сама государыня указала главную цель и свои стремления, выразившиеся потом в целом ряде, последовательно представлявшихся, проэктов на застройку всех частей столицы, начав. с центра ее — Зимнего дворца.
Слова, в указе об открытии Коммиссии строения столиц, «чтобы г. С.-Петербург ограничить, — начали выполняться с первого же года; но получили со всем другое значение, чем предполагалось вначале. Потому что рост столицы, как высказано нами, пошел теперь быстрейшим путем, с развитием населения, в три раза почти, — до 1796 года.
К такому выводу, приходим мы, сравнивая количество родившихся и умиравших в С.-Петербурге за разные годы, начиная с последнего года правления Елизаветы Петровны. Итог столичного населения, и при этой государыне, несомненно увеличился несколько. Но, увеличение жителей при ней, подвергалось, как кажется, несколько раз колебаниям; за продолжительными отбываньями государыни в Москву и житьем в древней столице.
Отбывании Екатерины II надолго из Петербурга, было собственно четыре и неодно оставление Невской столицы не доходило до года. Тогда как частые переселения Елизаветы Петровны на родину свою — в Москву, продолжались и больше года; да, каждый раз сопровождались следованием в древнюю столицу Сената, Синода и послов иностранных держав. А это при Екатерине II было только на время коронации, да празднования мира с Турками.
Первое же отбытие из Петербурга на коронацию ее Величества, продолжалось с Сентября 1762 г. по Июнь 1763 г. Второе, продолжительное пребывание Екатерины II, в Москве, как увидим, было в 1767 году, третье, в 1775 году. А четвертое — в 1787 году, путешествие в Южную Россию, лишало жителей Петербурга лицезрения ее Величества в продолжение семи месяцев. Но кроме этих отлучек, другие путешествия Екатерины II оканчивались в месячный срок, не долее. Стало быть, столица Невская считалась постоянною резиденциею Монархини. И в летнее время, из загородных дворцов, часто заезжала ее Вел. в город, с обычною (установленною еще при Анне Ивановне) церемониею. При этом давалось обывателям извещение: пушечного пальбою, — спешить на встречу любимой государыни, постоянно пекшейся об общем благосостоянии. ее Вел. принимая к сердцу каждый случай, невыгодный для нескольких, или и одного частного лица, сама придумывала меры к прекращению общего или частного неудобства. Привольная жизнь в столице, с постоянно улучшавшимся комфортом, тоже была могучим средством привлечения в Петербург постоянных обывателей. В это время, с обязательною застройкою каменных домов, собственно в городе, жилые помещеаия стали возводиться в два и три этажа, с большим пространством комнат и увеличением числа наемных квартир, для обывателей всех классов.
В деле разростания Петербурга, можно назвать по этому царствование ЕкатериныИИ, эпохою с которой собственно начинается обращение Невской столицы в европейский город, с возможностью определять у нас наростание населения приемами, введенными в других столицах.
Оказалось же это потому возможным, что с дней Екатерины II заведены: точнейший учет погребаемых на кладбищах и публикование итогов родившихся; посведениям, доставляемым из приходов епархиальному управлению, а им сообщаемых начальству каждой губернии и — в столицу, Святейшему Синоду. Обер-прокурор Святейшего Синода из епархиальных ведомостей составлял общий итог за каждый год движения населения по целой Империи, представляя его на Высочайшее воззрение.
Конечно этот путь сбора сведений, для одного только духовенства православного исповедания составляя служебную, неотменную обязанность и может считаться точным указанием движения одного русского населения. Что же касается иноверных христианских и нехристианских исповеданий, то собираемые о них полициею известия, всегда стояли вне условий контроля. И, если, по христианским исповеданиям, могли быть доставляемы полицш сведения сколько-нибудь точные, по части счета рождений, то в прочих отношениях ни как нельзя было похвалиться им верностью. По разбросанности мест метрической записки, невозможно было даже в столицах, для самого духовного начальства каждого исповедания, усчитать смертность; а тем более — браки. Тогда на слово принималось сожительство мужчины с женщиною законным, по заявлению одного из супругов, даже постоянно живших в России; не говоря о странствующих и поселяющихся где-либо временно.
При таких обстоятельствах, за время неопубликования правительством Екатерины II итогов движения населения, — мы должны, по необходимости, удовлетворяться показаниями по одному исповеданию. Здесь в Петербурге, впрочем, за время непубликования итогов родившихся и умерших в столице иноверцев, мы, можем, без чувствительной погрешности набавлять на них десятую часть итогов православного населенгя; усматривая, что итоги иноверцев, потом составляли относительно русских 1/10 в ближайшее же к нам время, иностранцы по переписи (1879 г.) составляли 1/6. Но, возможность подобной пропорции, но сравнению итогов рождений и смертности иноверцев, мы можем допустить только с приближением к подовине XIX века; — пропорциально числу православных. А постепенное увеличение иностранцев, с десятой до шестой части общего состава в столице русских, если и неточно, то, во всяком случае — довольно близко. Мы и намерены указывать это, усматривая из итогов движения населения. С расчетом же по этим итогам, кажется небоязненно мы можем принимать подобную надбавку % к общей цифре рождавшихся и умерших в столице, для вывода наличности населения и движения его наростания?
Имея же в виду, высказанные резоны, заставляющее нас выделять Екатерининскую эпоху в жизни Петербурга, мы попытаемся по метрическим данным православного исповедания, воспроизвести цифру общего населения Петербурга за 1761-1762 г. указав и главные деления состава столичных обывателей.
Сделать это здесь имянно, побуждаете нас, достаточное число поводов; как нам кажется. А гдавным побуждением при этом, оказывается необходимость указать: при каком объеме, заметно стало в Петербурге, непрерывное наростание обывателей естественным путем и переселенгями от всюду. Для открытия начала вступления столицы в этот фазис правильного развития, — несомненно совершившагося при Екатерине II — и требуется знать: сколько было собственно жителей в Петербурге, при ее воцарении?
Православного населения в С.-Петербурге по исповедным росписям 39-ти приходских церквей, в 1762 году, оказывалось на лицо, и с детьми, 51538 душ обоего пола. А допустить мы можем при этом с иностранцами и неговевшими дворовыми — до 60000 всего; но, неболее. Потому что православные священники писали в росписи и детей, приобщаемых без говенья еще, пересчитывая все домы в приходе. Встречаются указания постоянно во всех годах, такой-то дом (по счету прихсдскому), такого-то «а живут в нем иноверцы», которых, разумеется, роспись неперечисляет за невозможностью получить известия. А из этого видно что приходские жители точно заносились по домам, все бывшие на лицо; так как прикладывались, или отдельные ведомости о неговевших, или в самой росписи отмечадось, что такой-то, или такая неприобщалась, «по совету духовника». А если самовольно кто невыполнял христианский долг говения, без достаточной причины (каково отсутствие, или болезнь, в росписях отмечаемые), то священнослужители неимели права этого укрывать; за силою Высочайшего повеления, строго грозившего за подобную понаровку. И в конце росписи причт постоянно оговаривал, что «более показанных, неисповедавшихся — в приходе нет, а если окажется неправда этого свидетельства, они, ниже подписавшиеся, подвергают себя назначенным штрафам и казням». При Императрице Анне, (как мы указывали на стр» 323) при заведении точных росписей, подворных и поголовных, предусмотрена возможность укрывательства раскольников духовными лицами и им объявлено строгое наказание за подобное, с их стороны, умалчиванье. Им вменено в непременную обязанность повторять ссылку на запрета и угрозу, — в каждой подаваемой росписи; чтобы это незабылось и приходское духовенство свято выполняло данный наказ. Мы указывали и цель этого наказа — сбор штрафа в казну с неисповедывавшихся. Это неотменено собственно при Екатерине II, но перестало действовать, как кара гражданского закона за невыполнение духовного долга совести. Зная все это и тщательно проверив итоги по приходам, говевших и неговевших, мы сличили их с предшествующим годом, показавшим ничтожную разницу, которая еще больше подтвердила точность учета, из года в год, наличного населения в приходе. И после этой проверки, дознанию своему придаем мы полную силу, уже несомневаясь: что оказывающийся итог населения, действительно подлинный, — за допущением на одну треть больше дворовых (по той причине, как указано на стр. 447) да, прибавляя десятую часть итога православных, как наличность иноверцев, Последнее же подтверждается итогами их рождений и смертности, отдельно от русских, при указывании дата движения населения за истекший год, печатаемых по оффицияльным сообщениям в С-Петербургских ведомостях, каждого следующего года. В своем месте, мы укажем эти расчеты, из которых оказывается пропорциональность всех родившихся иноверцев, к православным, как уже говорено, 1:10.
Все высказанное нами, конечно, — как согласится с нами всякий, выслушав эти объяснения, — дает высокую цену в наших глазах показанию исноведных росписей, нами обозреваемому. Здесь уже не гадательные или произвольные итоги, — как в иностранных книгах описания Петербурга в ХVII веке, — где цифры населения преувеличены настолько, что нельзя их и согласить с нашими показаниями, (в точности которых не может быть для нас сомнения). Между тем и стоять нам за чужия гаданья, повода даже нет, когда имеем мы на лицо в других всякого рода показаниях, явные ошибки и неточности? они же неразлучны со указаниями по слуху, извращенными и неподвергаемыми никакой поверке, за невозможностью произвести ее собирателем.
Но допуская из иностранных показаний, то только, что сходится с действительностью, мы можем придти к одному заключению, что рост столицы с семидесятых годов ХVIII века пошел отменным от предшествующего периода, усиленным ходом развития. Это подтверждается, несоразмерным с предшествующим, увеличением из года в год итогов рождений и смертности. Доказав приведенными доводами точность показаний исповедных росписей приходов столичных, за 1762 год, мы берем вполне их итоги, по целому городу; не лишенные интереса и для наглядного представления плотности населения. Оно в материковой части столицы и тогда уже представляло большую сжатость только в двух центральных пунктах, от Невы, между ею и Фонтанкою.
В участке столицы соседнем с Зимним дворцом, сравнительно немного было застроено, в частях: Адмиралтейской и Казанской; тогда как части Спасская и Коломенская только начинали застраиваться, заключая широкие пустыри, сады и болотные пространства. От того, населенность приходов: Вознесенского, Исаакиевского, Сенновского, Казанского, Конюшенного, Главной Полиции (у Полицейского моста), Адмиралтейского и Морского, составляла наличность 7877 душ обоего пола.
Северная же часть материковой части столицы, между Невским проспектом, Фонтанкою и Невою, собственно Литейная часть, с небольшим участком Рождественской части у Смольного, — представляла самый населенный участок Петербурга; почти сплошь застроенный. Здесь, в семи приходах церквей: Конной гвардии (под Смольным), Захария и Елизаветы, Воскресения Христова за Питейным двором, Сергия, Пантелеймона, Спаса Преображения и Симеона Богоприимца, было 12065 душ обоего пола. Это населеннейшее ядро и составляло, как бы особый отдел столицы, — называясь Литейная Сторона.
Южный же отрезок материковой части Петербурга за Фонтанкою, начиная от Невского проспекта, при Елизавете Петровне назывался обыкновенно Московскою стороною. Здесь представлялись разрозненные группы построек, только соединявшихся около берега Фонтанви, с удалением от него оказываясь расходящимися в стороны; при существовании и потом долго, широких пустырей на болотах.
Здесь каждый из осьми приходов, можно сказать стоял особняком; от соседних, более или менее отделяясь пустырями. Далеко отходили один от другого, конечно, приходы ближайшие к Неве: Александро-Невский, Рождественски на Песках и Ямской. Тогда как, пять соседних с Фонтанкою: Владимирский, Введенский, Обер-Егермейстерского корпуса (по Забалканскому проспекту), Измайловский и Екатерингофский, — заключали меньшие интервалы; частию сходясь один с другим. Из них и образованы при Екатерине II два предместия: Лифляндское (теперешняя Нарвская часть) и Московское (теперешняя Московская часть). В 1762 году, восемь приходов расположенных между Большою Невою и Фонтанкою, направо от Невской проспективой дороги, и по ней за Лиговым каналом, до Невской Лавры, заключали 13Л83 души обывателей обоего пола, православного исповедания. Здесь иностранцев было меньше всего. Между тем, за значительным числом иноверцев на Литейной стороне, где существовал даже и особый лютеранский приход Св. Анны «на Литейном дворе» (Im Stückhofe), население могло представлять общий итог до 15, 500 душ. Тогда как свыше 9000 душ, немогло и быть, в Адмиралтейской части С.-Петербурга. Стало быть, присчитывая иноверцев, — мы можем допустить общий итог материковой части Петербурга, обтекаемой изгибом Невы, до 37000 слишком душ; но, не более.
Васильевым Остров заключая семь приходов православных и два лютеранских, мог с иностранцами доходить до 9000 душ; принимая итог иностранцев живших на Острове, до 2000 душ. А собственно в семи православных приходах: Андрея Первозванного, Благовещения, Смоленские Богоматери при кладбище, при Шляхетиых Сухопутном и Морском корпусах, при Ингерманландском полку и в Гавани, наличность православного населения, в 1762 году, составляла по исповедным росписям, 6988 душ обоего пола.
Петербургская сторона в 1762 году заключала шесть православных приходов и два собора (Петропавловский и Троицкий), бесприходные. Приходы: Успенского собора, Матфея Апостола, Воскресения Христова при Инженерном корпусе, Введения во храм и Преображения (в Колтовской слободе, Невского полка), да Николы в Посадской (взяв без последнего 5518 душ, а с ним до 6000 душ обоего пола). С крепостью и иноверцами могли заключать 8000 душ, не более.
Наконец, пять приходов, Выборгской стороны, по счету православных тоже заключали, в 1762 году, 5102 души; разделяясь на две неравные части. Охтенский приход переведенцев в Петербургу при Петре I, — заключал 3503 души, на Верхней и Нижней Охте. А в Выборгской части, в 4-х приходах оказывалось только 1599 душ, и с иностранцами, до 2000; неболее. Самый большой из четырех приходов — Сампсоньевский, был не самый населенный. Он заключал только 465 душ. Сухопутный и Морской госпитали, по исповеднын росписям показали прихожан 984 души; а приход Тихвинской Богоматери, состоявший в одной береговой Слободе, заключал 150 душ.
По нашему расчету, общий итог столичного населения доходить мог в 1762 году, пеболее как до 60000 душ — обоего пола, но при Екатерине II, как увидим, увеличился вдруг до размеров, прежде немыслимых (733).
До Екатерины II, в состав населения входили очень непропорционально, сословия, способные давать городской характер столице, создавая общество; увеличивавшееся в объеме своем, и приростом и принятием извне новых членов. Правильности в установлении прочной основы ядра населения, тоже покуда небыло, так как постоянными обывателями мудрено назвать даже домовладельцев — дворян, с их многочисленною дворнею?
В 1762 г. распределение населения по сословиям, в С.-Петербурге, представлялось в следующем виде:

войска — 30064 души обоего пола,
разночинцев — 6454 « « «
дворовых — 5610 « « «
крестьян — 5398 « « «
приказных — 1359 душ « «
посадских (кущ. и мещ.) — 1255 « « «
духовных — 398 « « «

Посадские больше всего, жили в окрестностях Мытного двора, на Петербургской (в Успенском и Матвеевском приходе), и около Сенной, на Адмиралтейском острову (в приходах Сенновском и Вознесенском) составляя в этих центрах ¾ всего наличного итога сословия (734). В нем одном, покуда, было правильное отношение одного пола к другому: 620 мужчин и 635 женщин. В сословии приказных, пропорциональность полов уже несуществовала; потому что при общем итоге 1359 душ обоего пола, мужеского пола было 804 (59°), а женского 555 (41°). Наибольшее число приказных жило на Васильевском острову, где долго находился Сенат. Потому, в Андреевском приходе и значилась живущею, *[5 часть всего наличного итога сословия: 353 души (228 муж. и 125 жен. п.). Да и в соседнем, Благовещенском приходе, было приказных 141 (82 м. и 59 жен. п.). На Петербургской стороне наиболее населенным приказными, оказывался Матвеевский приход — 220 д. об. п (128 муж. и 92 жен.) На Адмиралтеиском Острову, как мы и раньше видели при застроике Коломны, в Вознесенском приходе очень много чиновников Адмиралтейств-коллегии и ее контор, невоенных; в приходе и значилось 125 душ приказных (68 муж. и 57 жен.). Здесь, за давностью населения и пропорциональность полов в семействах, подходила к нормальным отношениям. Тоже почти можно сказать и о гражданских чинах Артиллерийского ведомства, обитавших в Сергиевском приходе с 1714 г. т.е. с самого заведения здесь поселения. Большинство все таки было мужеского пола, за нахождением между семейными и холостяков, на службе; но правильная пропорция полов уже устанавливалась (69 муж. и 50 жен. пола).
Что касается класса дворовых людей живших у господ на барских дворах, то можно было их находить конечно, во всех етоличных приходах; но прироста ни где, кроме Невскаго прихода, (где монастырские служители, жили в Слободе семьями, значась по счетам сословий между дворовыми, а не между крестьянами, и будучи хозяевами усадеб), — немог быть нормален; за значительным умалением женского пола, перед мужским. В итоге дворовых людей, по петербурским приходам (5610 душ обоего пола), женский пол составлял три седьмых. Более правильное отношение полов дворовых, было конечно у достаточных владельцев из старого дворянства, в полках; но, никак уже не у придворных, приказных служителей и купцов, покупавших крестьян по одиночке. От того, бывала и существенная разность, по приходам, в пропорции живших дворовых, мужеского и женского пола. В Исаакиевском приходе, из 340 душ дворовых, женского пола оказывалось только 123 души, т.е. в половину меньше мужского пола. В Семеновском полку, где жили в это время частию недостаточные приказные, а частию придворные и купцы, — из 253 душ дворовых, женского пола было 74 т.е. 1/7 часть. В Семеновском приходе, где поселились издавна придворные и уже состоятельные люди из служилого класса, было из 642 душ об. пола дворовых, 398 муж. и 244 женского пола; в Конногвардейском же приходе (у Смольного), из 350 душ об. пола, 83 д. женского пола. А во Владимирском приходе, где обширную дворню держали достаточные семейные дворяне, — на оборот; из итога 431 д. об. пола, 240 женщин т.е. даже несколько больше муж. п. Из полков, в Измайловском, — где до Елизаветы Петровны офицерство было все из остзейских уроженцев, — дворовых оказывалося всего 79 душ, а из них всего 18 лиц женского пола. А в Сенном приходе, исключительно населенном купцами и фабрикантами, на 109 муж. 116 женщ. дворовых.
Разночинцы тоже представляют в 1762 году общее положение в составе столичного населения: на 6346 душ обоего пола — женского приходится только 2533 души т.е. следовательно всего 40% при 60% мужеского пола. Наибольшее число разночинцев (к которым тогда относили нечиновных служителей придворных и мастеровых), жило в это время, в Морском приходе (1864 души: 740 женщин) и во Владимирском приходе (1024 души об. п. из которых женского 523 души, т.е. 2% больше муж. п.). В приходе Обер-Егермейстерского корпуса, на 178 мужч. оказывалось только 84 жен. п. с детьми; в Сергиевском на 93 муж. п. 57 жен. в Андреевском на 74д. муж. пола, 49 жен. п. Более нормальное отношение полов разночинцев оказывалось в Пантелеймонскон приходе, населенном рабочими Партикулярной верфи, вообще семейными людьми. Здесь, на 222 лица муж. п. оказывалось 227 лиц жен. пола (2% более муж). — 49°/о муж. 51% жен.) Тогда как, в Благовещенском приходе на Васильевском Острову, на 263 лица муж. п. приходилось 398 лиц женского пола; т.е. мужеск. пол к женскому относился как 4:6. В приходе Полицейской церкви, разночинцы были все холостые, военного ведомства рабочие (114 ж. и 2 жен.) а в Смоленском кладбищенском приходе, где была богадельня для мастерового класса, оказывалось 347 д. муж. и 83 д. жен. пола. Превышение на целую треть мужского пола в мастеровом сословии, в столице, указывает также и на обилие учеников отдаваемых на выучку ремеслам. Тогда как, выученые мастеровые люди еще начинали самостоятельную семейную жизнь, при новости здесь вольных ремесленников, трудившихся по своему почину, а не при обязательном отбывании службы, в разных казенных ведомствах; — что было повсеместно заводимо при Петре I и в три следующие царствования.
Обращаясь к самому сильному контингенту столичных обывателей, военнослужащим, (как мы указали составлявшему без включения иностранцев половину итога обывателей С.-Петербурга в 1762 году), — мы увидим еще более невыгодную для получения естественного прироста, недостаточность женщин. В Семеновском полку, где по итогу рождений можно бы было составить заключение наиболее выгодное о естественном приращении, — в итоге военного ведомства значится 1642 лица, а мужеский пол составляет цифру 998, при 644 лицах женского пола. А в Ингерманландском полку, из общего итога 1581 люд. обоего пола, женского п. было 114. Даже в поселении Галерной гавани, устроившейся около 40 лет до рассматриваемого нами года, на 1582 лица муж. п (и с детьми), было всего 525 лиц женского пола. При такой невыгодной пропорции, распределение полов в составе населения и движение его, по приходам столицы, представляет следующие данные, за 1762 год.

Адмиралтейская сторона.

Приходы: родившихся: браков: умерших: Общий итог населения прих.
Исаакиев. соб. 16 м. 13 ж. п. 14 7 м.      7 ж. п. 467 об. п.
Богоявл. Мор. 132 " 126   " 72 (непоказано) 4105 "    "
II. Вознесения. 50 " 52   " 39 27 м.    11 ж. п. И297 "    "
" на Сенной. 15 " 14    " 32 17 "       4   " 547 "    "
" Полиция. 1   " 1    " 2 (непоказано) 133 "    "
" Конюшенная. 119

323  93  " 29913    "              *51     *221308 "    "

(За Фонтанкою) на Московской стороне.

II. Владимирския     Божия Матери.74 ".59    "349 м.      2 ж. п.1631 "    "" Семеновск. п.146 "100    "33(необознач.)2007 "    "" Егермейстерскаго корпуса.5 "5    "4"262 "    "" Измаил, полка.115 "95    "53"4618 "    "" Екатерины муч.     Екатерингоф. п.33 "24    "246"        3    "322 "    "" Ямсе, прихода.56 "49    х.1532"     32   "1327 "    "" Невского   "15 "16    ""16"     14   "1004 "    "" На Песках,     Рождества Хр.  44 " 488 49 " 45233  15 "    13   " *78     *842013 "    "

На  Литейной стороне

II. Конной-гвард.53 "35    "19.23"       9    "2518 "    "" Воскресения за Литейн. дв.2 ""     ""5 "       "    "476 "   "

Необозначенние итоги смертности в приходах военных, мы должны конечно, зачитать за итог смертности в госпиталях Морском и Сухопутном, относя погребете невоенных чинов к приходам городским; потому что требы отправлять военным священникам у людей чужого ведомства, строго было запрещено.
Если же, находим мы, в это время значительное число браков в военных приходах, то, должны относить их к лицам, считаемым в своем ведомстве священниками тех приходов; — как-то дворовых людей офицеров и нижних чинов из дворян, да членов солдатских семей, хотя вступивших в союз и с посторонними.
Принимая же такое истолкование, мы должны итоги смертности, показанные по метрикам всех приходов в столице слагать, — нисколько несомневаясь в подлинности суммы, которую следует сравнивать с итогом рождений, — для вывода результата тогдашнего движения населения. И, если наши выводы представляют нам ощутительную разность с имеющимися в печати выводами академика Крафта младшего, мы недумаем, чтобы по приведенным уважениям, благомыслящи читатель счел нас, неправыми. Разность, если в чем она и могла оказываться, объяснена нами не может быть иначе, как какою то странностью; — как бы существованием других итогов, бывших в распоряжении академика? И это убеждение получает силу подлинного факта, при сличении итогов рождения и смертности у Крафта, с нашими, — прямо взятыми из метрик; которых, разумеется, он в руках неимел и немог заподозривать точность, доходивших до него оффициальным путем, цифирных сумм.
Нам кажется всего вероятнее, что академик Крафт брал итоги ревизии по городу Петербургу и стало быть, по положению населения столицы в одном году ревизии? Незамечая однако, что итоги ревизии расходились с действительностью — Крафт применял к ним, все поздние даты движения населения в каждом году.
Да, как знать, не брал ли еще он, итоги ревизии Спб-гской губернии, вместо города С.-Петербурга? В ревизии, между тем совсем непоказывались: войско и все привиллегированные сословия; также как и иностранцы. Прилагая же к итогу без них, итог столичной смертности, в котором значилась убыль от смерти в чинах всякого рода войск и флота, очевидно, вывод получался далекий от подлинного? И, если, (принимая в соображение невозможность в наших показаниях иметь итоги иноверцев, усчитыватель присоединял цифры умерших, собранные им самим, удобнее всего из самых приходов), — то состояние столичного населения, с подлинною прибылью и убылью, отходило еще далее. А если принять в расчет неаккуратность счетных итогов, замечаемую вообще в цифрованных данных, шедших оффициальным путем; — то и совсем невозможно доискаться нам, где и в чем разность, или от чего она могла бы произойти?
Сверх того, не следует терять из вида и того обстоятельства, что в XVIII веке, все почти наиболее населенные города Европы, указывают по движению населения, из года в год дефициты. Это нам кажется опять ошибкою, а в свое время, никому в голову не приходило проверить подобную странность. Ее принимали в качестве аксиомы, за действительный яко бы, закон вымирания населения больших городов (735), в противоположность деревням.
Ученые, особенно немецкие — принимали существование мнимого вымирания даже так усердно, что в выводах своих старались этого достигнуть с явными натяжками; а не только непытались разыскивать возможность уклонения, где-либо от принятого на веру положения.
Мы же, со своей стороны, высказывая на этот счет — сомнение, имеем как нам кажется, кое-какое право; руководясь метрическими документами и сами занявшись работою иио ним, без предубеждения и предвзятых теорий.
Из сличения движения населения по метрикам, за 1761 г. и 1762 г., мы находим, что в первом из этих годов, родилось православных в Спб-ге 2943, а в 1762 году, было 3115, душ обоего пола. Умерших же, в 1761 году, было 3005 — а в 1762 г. 2461 д. об. п. Так что дефицита неоказывается, а в 20% приращение, за учетом умерших. Положение житья в столице, при условиях быта с которыми свыкся народ, показывает по этому самые выгодные отношения, при которых только может расти население. И если бы не влияли обстоятельства, которые независимы от положения быта — опять сравнительно с другими местностями русской территории лучшего, — то возростание населения здесь удивило бы просвещенный Запад. А такого рода условия состава населения, как непропорционально ограниченное количество женского пола, лишающее две трети обывателей семейной жизни, неся в стоиице службу и пребывая в безбрачии, — вытекало из свойства столичаой роли Петербурга, заставляющей в нем сосредоточивать массы сухопутных и морских сил, да центральные управления. Эти же условия Петербургского быта, как мы постараемся в своих местах указывать, — долго неизменялись.
Начался новый год 1763-й по установившемуся обычаю, молебствием, обедом у начальника столицы, ииллюминациею. Как первый день Января, так и последний день этого месяца, обозначались праздником
Января 31-го 1763 г. сделан маскарад для дворянства и купечества, Корфом, с приглашением по повесткам. Собралось 500 масок и маскарад с 8 часов вечера продолжался до 8 часов утра. За ужин, накрытый на 120 кувертов, садились все желавшие подкрепиться; по переменкам. Это был единственный шумный праздник за все время отсутствия из Петербурга Двора, на коронацию.
При управлении Неплюева столицею, в ней двинуты различные строительные предположения, приостановленные после пожара в Мещанских улицах. Намерение выполнять в этом году строительные работы, выразилось в целом ряде вызовов на казенные подряды; частию указывающее время сооружения известных зданий или построек при учреждениях в столице.
Первою из обширных строительных операций, предстоявших к выполнению, было сооружение пеньковых анбаров на Невке, против Васильевского острова, сгоревших 29-го Июня 1761 года и неотложно требовавшихся. Застройка Пеньковых анбаров, при Екатерине II, открывает собою целый ряд выполненных в это царствование товарных складов у берегов рек, с устройством средств для удобнейшей выгрузки из судов. Склады предметов первой необходимости в столице устраивались под наблюдением инженергенерала Деденева и, по его проектам, соединявшим возможное удобство для предположенной цели, с прочностью — и поместительностью. Еще до вскрытия вод в 1763 году, вызывались подрядчики, на месте предположенных пеньковых анбаров — срубить бывшие сваи до низкой воды, чтобы на срубленных сваях построить два сарая, для поклажи материалов.
Заметим также, что (как видно из вызовов на починку в это время), система мостов: Симеоновского, да через канал и Мью, в 1-й и 2-й сады, от Царицина луга — была разводная. Она удержана, как известно, и при постройке, в последствии, каменных мостов в Петербурге, через Фонтанку. Против Летнего дома, на берегу Фонтанки в Литейной части, в это время начато, от Невы битье свай для укрепления берега, пажеными и круглыми сваями, с настилкою на них досками по деревянным пластинам, для устройства проезда; и с постановкою деревянных баляс, по краю отвеса к воде.
Постройка Симеоновской церкви выполнена была первоначально, как известно, ближе от воды Фонтанки, чем теперь. В изгибе своем, Фонтанка разливалась сперва шире; более вдаваясь в берег в Литейной части и делая круче изгиб в Спасской части. Для укрепления грунта от воды перед церковью, набиты были паженые сваи, к 1762 году пришедшие в негодность; так что представлялась возможность подмыва водою основания храма, Св. Симеона Богоприимца. Для устранения этой опасности для фундамента церковного здания, зимою 1763 года, произведена при перестройке моста подбивка свай от воды; последняя, сколько нам известно, до придания профили берегов Фонтанки существующей формы.
Произведена забивка свай и при церкви Семеновского полка, под колокольню; — как видно, до этого времени невозводимую. Она, соединяясь с церковью только переходом, потом, стояла впереди ее, к Загородному проспекту (на месте существующего воксала, Царскосельской железной дороги). Разумеется, каменный фундамент, давал возможность удержаться долго деревянной церкви, разобранной только уже, при сооружены каменного храма, архитектором Тоном,
Произведена до весны и набивка свай в берегу Невы, на Выборгской стороне «против новопостроенной Лаборатории, от моста, до заворота, и от заворота к реке Большой Неве подле набережного флигеля». Это современное указание подряда свайной бойки дает понятие о причине нахождения искусственного берега до края улицы (перепендикулярно к Бочарной слободе), упиравшейся в Неву, у Воскресенского моста.
На бывшем месте Кабинет-министра Волынского, — где министром финансов Канкриным застроен при Николае I Технологически Институт — в эту же имянно зиму, 1763 г., построены деревянные покои, от Канцелярии Строений. Тогда на месте Волынского помещен был Обер-Егермейстерский корпус, имевший как известно и свою церковь, между флигелями служащих, на Царскосельскую дорогу (теперешний Забалканский проспект). Благодаря расположению, здесь, Обер-Егермейстерского корпуса со своим штатом служащих разного звания, — застроилась и заселилась часть городской территории, между слободами полков гвардии, Семеновскиим и Измайловским.
В Зимнем дворце отделывалась малая церковь и комнаты для житья ее Величества (736), Да и при церкви Преображенскаго полка, наружным фасадам и ограде ее, придашь окончательный вид, с переправкою за ново всей штукатурной работы.
Преосвященный епархиальный разрешил в этом году открыть еще две церкви, в домах: вдовы Шепелевой, восстановленную за закрытием по смерти обер-гофмаршала, и графини Румянцевой, за переносом ее Знаменской церкви в другой дом, из считавшегося Загородным (за Фонтанкою, наместе бывшего Павловского Кадетского корпуса, по теперешнему Забалканскому проспекту). Тот дом поступил в собственность Академии Наук и в нем была типография в первые годы царствования Екатерины II (737).
Этот год в истории духовного управления в столице, оставил также след, заявлением ложных чудес. В Воскресенской церкви за Литейным двором, назвали какую-то икону Чудотворною и о том производилось исследование; как и об иконе Николы Чудотворца, в Троицкой церкви, в с. Колпине. Точно также наряжено было следствие по слуху, о невидимом будто бы «зажигании свеч пред иконами, оставленными после церкви Астраханская полка, в состоящем на Васильевском острову строении». Следствие раскрыло что зажигал свечи, разглашая о мнимом чуде, сторож, оставленный наблюдать, чтобы нерастаскали тут положенное церковное добро (738).
Оба указанные случая последовали в небытность еще Двора, вместе с пущенными в народ нелепыми слухами, по поводу которых издан указ «о непристойно — разглашателях»; читанный в столичных церквах, в конце Июня 1763 г. (739).
Май этого года, кроме открытия 8-го числа навигации, привлекал внимание многих обывателей столицы заявлением получения выигрышей 3-го класса Государственной Доттереи, ровно за год, Петром Ш. пущенной в ход — каэалось уже с устранением всяческих задержек. Однако только в Мае 1763 года, заявление о выдаче выигрышей два раза в неделю (понедельник ичетверг), обратило пз воображаемого в существенное средство обогащения, премии, назначенный при учреждении Государственной Лоттереи.
Мая 19-го дан приказ всем высшим правительственным учреждениям, отправляться из Москвы в Петербурга. Июня 14-го оставила и Императрица древнюю столицу, прибыв в Царское село вечером 19-го Июня. Июня же 28-го последовал торжественный въезд ее Величества в С.-Петербурга после коронования; с пышною церемониею. Наследник выехал раньше, прибыв из столицы, — к Средним Рогаткам и, там, подождал Матушку.
Вступающей в столицу Монархине, устроены многие встречи. За Обуховским мостом, на бывшей Московской дороге встретил и подал рапорт о благосостоянии столицы, Генерал-Полициймейстер и дал первый сигнал. У Обуховского моста в теперешней Спасской части, ожидал и встретил государыню, остававшиеся правителем столицы, сенатор И.И. Ненлюев.
У Каменного моста, где своротила Екатерина на Мещанскую, к Казанскому собору, — приветствовал ее Величества Магистрат. У Полицейского жемоста, — здешний губернатору князь Василий Федорович Несвицкий. А уЗимнего дворца собраны были все чины Коллегш, для приветствия Высокой гостьи. В Казанском соборе ожидал с духовенством архиепископ С.-Петербургский и Шлиссельбургский, преосвященный Гавриил (740), Екатерина II выйдя из кареты вошла в собор, где поставлены были при входе семинаристы в белых стихарях. При появлении ее Величества они запели похвальную песнь Монархине, а затем преосвященный отслужил молебен. Когда, приложась ко кресту, государыня вышла из собора, грянули по сигналу 85 выстрелов с крепости и 84 с Адмиралтейства. Войска в строю было 11421 челов. Из Зимнего дворца между рядами войска, расставленного от Фонтанки шпалерою, государыня проехала в Летний дворец, по Невскому проспекту. В это время представлялись ее Величеству: у Нового Гостиного двора купечество; у Аничковского дворца — князь Николай Басил. Реппин и Ларион Матвеевич Голенищев-Кутузов с чинами Кадетских корнусов Шляхетного и Инженерного, а перед воротами Летнего дворца — контр-адмирал Милославский с морскими чинами. В Летнем дворце ждали послы всех дворов, пребывающие в Петербурге. По вступлении во дворец, ее Величество прежде всего пришла в церковь и после моления уже — в свои покои, где было представление дипломатического корпуса. Тогда грянули в третий раз заздравные выстрелы: 101 с Крепости и 100 с Адмиралтейства. Около же полуночи, среди освещенной столицы, зажжен на Неве, фейерверк.
Июня 29-го, Екатерина II ездила по Неве на шлюбке, в Петропавловский собор, к обедне. Все флагманы флота сопровождали ее Величество на своих шлюбках, подняв свои флаги. Наследник как генерал-адмирал приказал тоже поднять свой флаг; двигаясь первым от пристани. Шлюбка Императрицы шла третьего, по порядку. Крики «ура!» неумолкали можно сказать; потому что раздавались II раз вовремя переезда через реку — по числу шлюпок.
Отслушав обедню, государыня посетила С.-Петербургского обер-коменданта И.И. Костюрина. У него в зале, поднесен ее Величеству кайзер-флаг и он распущен был на Императорской шлюпке при возвратном плавании, от крепости к Летнему дворцу, где дан обед придворным; на ужин же, приглашены послы.
Июня 30-го представлялись Императрице все морские чины, накануне бывшие на шлюпках (741).
Июля 4-го государыня была в Сенате и Синоде, на заседаниях, а 5-го Июля, ее Величество осматривала Шпалерную мануфактуру.
Июля же 2-го был торжественный авт, в Императ. Академии Наук в Высочайшем присутствии (742). Весь Июль и почти весь Август государыня прожила в Петергофе, оттуда переезжая в Кронштадт и бывая на флоте.
Августа 30-го Императрица с сыном, всеми кавалерами ордена Св. Александра-Невского и со всем Двором, учавствовала в крестном ходу и слушала литургию в Александро-Невской Лавре.
Раньше этого государыня явилась — в публику в том же Августе, 10-го числа, — на освящении (в Сергиевской пустыни) Троицкого Собора, совершенном настоятелем Лавры архимандритом Лаврентием; встретившим ее Величество с крестами, во время шествия в Петергоф (28-го Июня 1762 г.). На освящении Троицкого собора говорил проповедь, инаместник Лаврентия, иеромонах Платон, красноречие которого произвело впечатление на ее Величество еще во время первого посещения Троицкой Лавры, из Москвы. Тогда Платону велено приехать сюда и Императрица возложила на него поручение: обучать закону Божию Наследника престола; открыв этим талантливому проповеднику легчайший доступ к высшим. санам в иерархии.
В день освящения Троицкого собора, обедая в Пустыни у архимандрита Лаврентия, государыня удостоила отца Платона уже продолжительного разговора.
Августа 26-го видели Монархиню и в столице, на ученье Суздальского полка; расположенная тогда лагерем, в летнем помещении, на Васильевском острову. Командовал на ученье — будущий фельдмаршал, генерал князь Александр Михайлович Голицын. После суздальцев производили маневры артиллеристы и, за завтраком, в шатре, представлялся ее Величеству полковник артиллерии А.В. Суворов; тоже фельдмаршал Екатерины II. Генералисимус русских войск, при Павле I.
Приезжая из Петергофа обыденкою в город, Императрица была и на первой публичной выставке художественных произведений, в Имп. Акад. Художеств (743). В этом году, смотреть труды членов ее и учеников, пускали публику с 30-го Июня по 8-е Июля. Августа же 20-го был спуск двух 66-ти пушечных кораблей.
С 9-го Сентября наложен был при Дворе траур по случаю кончины дяди Императрицы, герцога Горгия Голштейн-Готторпского. Сентября же 16-го, дано государынею помилование от смерти, приговоренным к казни 4-м грабителям, нанесшим смерть трем женщинам, в столице (7*4). Главноначальствующему над полициями дан указ о замене впредь смертной казни каторжною работою, пожизненно, в рудниках. С этого времени, при Екатерине II смертная казнь совершена только над четырьмя преступниками: Мировичем (1754 г.) и Пугачевым с его двумя наперсниками; — вины которых превышали Монаршее милосердие, выказавшееся однако на облегчении страданий жертв законной кары.
С осени 1763 года в С.-Петербурге, отдана была продажа казенной соли в смотрение выборных из купцов, вполне в зависимости от одного Главного Магистрата (С.-Петербургские ведомости 1763 т. №83). Конец же Октября (27-го Окт.) ознаменовался формальным поручением заведывания иностранными делами, Никите Ивановичу Панину.
Особенно крупных явлений в столичной обиходной жизни, впрочем, непредставлялось в конце этого года. Имянины свои государыня провела в Царском Селе и там же дан был 26-го Ноября при Дворе маскарад «для столичного дворянства и купечества, под дирекциею содержателя вольных маскарадов Локателлия. У него продавалось и маскарадное платье, заранее, в обширном выборе. И разрешено ему давать публичные маскарады по четвергам, в деревянном Зимнем дворце (пока он был не сломан). Локателли открыл продажу входных билетов; а первый вольный маскарад дан был 10-го Ноября.
В Ноябре же, 1763 г. учрежденная Коммиссия о Петербургском строении, сделала любезный вызов архитекторам: обрабатывать план С.-Петербурга; с обещанием дать тому производить и постройки, чей проэкт здания будет принят. А за непринятием в целом, со взятием какой-либо части к делу, обещана выдача награды (745).
Строительное дело в столице, судя по вызывам на подряды, в этот год неостанавливалось.
Октября 6-го разрешено, вместо погоревшей деревянной церкви Андрея Первозванного, на Васильевском острову, построить каменный Собор, который в окончательной форме, приданной в последствии (746), видим мы теперь. Продолжалась и достройка Смольного монастыря. Здание Собора выведено было из кирпича и отдавались на подряд: расчеканка отлитых из металла больших ангелов на фронтисписе здания; да, на балюстрад главного этажа выполнение в аз из казенного пудожского камня, идр. менее видных работ (747). Здесь каменными работами, по проэкту удалившагося гр. Растрелли, заведывал каменный мастер Казасопра.
В Адмиралтейской и Васильевской частях, в караульнях, от Городского Управления отдавалось: сделать печи и оконицы, для содержала в них, в тепле, людей; для пожарных же инструментов и поклажи фуража строились сараи, а для лошадей — конюшни. В Екатерингоф, перенесен с Петергофской дороги, от Красного Кабачка, — скотный двор, ведомства Дворцовой Канпелярии. На Конюшенном Придворном дворе выведенный вновь обширный флигель, поперек Малой Конюшенной улицы, — уже штукатурили. Окончательно отделывались здания Библиотеки и кунсткамеры Имп, Акад. Наук, для чего требовался 2-х цветов (белый и черный) мрамор, в квадратных плитках, на полы. На весну же, предполагали на выведенном фундаменте, строить из кирпича стены Винного отдаточного двора, по Вознесенскому проспекту, у Измайловского моста.
Разобрана была, строенная при Петре I, вторая каменная церковь Исаакиевского собора, с колокольнею; в Декабре 1763 г. уже продавали кирпич, полученный при разломке, в количестве 360 тысяч. В конце Октября был вызов на подряд: «укрепить берега р. Мьи, от Синявина двора (на месте Николаевского дворца против Конногвардейских казарм) до устья реки Пряжки, и против Каторжного двора и провиантских дворов»; (что теперь Новая Голландия), да на Васильевском острову, у Верхней Аптеки, на угол канала (на месте здания Имп. Акад. Художеств) у четвертой линии, на Неву.
Начало 1764 г. тоже ознаменовалось разрешением (9-rô Января) построения, в Ямской, каменной теплой церкви во имя Тихвинские Божия Матери (74=8).
В это время переделывался Синий мост и при строении пеньковых анбаров, вызывались на подряд: забить шпунтовые сваи, чтобы с весны приступить к каменной кладке на них, фундамента и стен.
В Феврале 1764 г. были сломаны, построенные для гауптвахты и съезжого двора покои, против Вознесенской церкви — для сооружения здесь каменного здания теперешней Казанской части. А Государственная лоттерея заявила о начале розыгрыша 4-го класса (26-го Января 1764 г.) «ежедневно, кроме воскресных и праздничных дней».
В конце же 1763 года, «для поправления Российской коммерций» вообще и торговли С.-Петербургского порта в особенности, — и «для приведения оной, как наивозможно в цветущее состояние», учреждена была при Дворе ее Имп. Вел. особенная Коммиссия, членами которой назначены: И.И. Неплюев (бывший правителем столицы при отъезде ее Имп. Вел. на коронацию), князь Як. Петр. Шаховской и граф Э. Миних — сын фельдмаршала. аПри рассуждениях в оной Коммиссии», как сказано в указе — «велено быть камергеру графу Андрею Петровичу Шувалову». Для сотрудничества при обработки специальных вопросов, причислены к Коммиссии: ст. сов. фон-Клинштедт, прокурор Коммерц-коллегии Пушкин и надв. сов. Одар, — которому приписывают иностранные писатели видную роль в событиях воцарения Екатерины II. Делопроизводством же в Коммиссии поручено заведывать Григ. Никол. Теплову. Императрица сама предположила по временам, — когда потребовать могла надобность, — лично присутствовать в этой Коммиссии.
Потом, учреждена еще другая совещательная Коммиссия из специалистов, и ее труды, в продолжение царствования Екатерины II действительно выяснили очень много вопросов внешней торговли, указав и средства к улучшениям.
Придворная жизнь с своими срочными явлениями и церемониями шла своим чередом.
В новый 1764 год съехались, по утру, в Зимний дворец иностранные министры и русские сановники и сановницы, для обычного поздравления ее Величества. Государыня явясь в императорской одежде и короне, с церемониею, в сопровождении Наследника пройти изволила в большую Придворную церковь, к литургии. Кавалеры орденов были в орденских своих парадных облачениях и маршалы с жезлами. Служил и проповедь говорил преосвященный Гавриил. Он же, по окончании молебствия произнес ее Величеству поздравительную речь, после которой происходила пальба и проход войска мимо дворца с музыкою и барабанным боем, церемониальным маршем; при стечении публики.
Обед был для приближенных, с тостами и пальбою; а вечером — бал, для всех имевших приезд ко Двору. Января 2-го повторена новая итальянская опера, в новом оперном доме, данная при открытии его (28-го Декабря 1763 г.).
Января 6-го, на выход и церемонию церковного парада, приглашались иностранные министры. Императрица выходила на Иopдань и, по погружении креста, объехала в санях все; стоявшие в параде, полки.
В каждую среду, начиная с 7-го Января до Великого поста, назначено давать при Дворе маскарады «для всего дворянства»; по вторникам и пятницам сценические представления, и, по воскресеньям — куртаги. Первый маскарад при Дворе, начался в 7-м часу вечера, и окончился в 4-м часу пополуночи. Января 9-го, 23-го и 30-го имела Екатерина II выход в Сенат. Января 10-го ездила Императрица с фрейлинами в Красное Село, воротясь к ночи в столицу. Наследующий же день (в воскресенье) после литургии в Придворной церкви, ее Величеству приносили поздравление духовные лица, а преосвященный Иннокентий — икону. Получив благословение членов Синода, Екатерина II давала торжественную аудиенцию шведскому послу графу Дибену, подносившему грамоту своего государя. Января 17-го и 19-го ездила Императрица по улицам столицы, а 18-го — была на маскараде, у графа Сиверса. С 23-го по 27-е Января жила государыня в Царском Селе, с Двором своим. Февраля же 5-го после празднования при Дворе орденского дня Св. Анны (3-го Февраля) издано запрещение возить в придворный оперный дом, на представления, малолетных.
В придворном оперном доме 6-го Февраля, для ее Величества играна «кавалерами и фрейлинами, с другими знатными персонами, на российском языкея трагедия. При этом, «в действии балета Высочайшею особою, изволил быть Его Высочество Государь Цесаревич и Великий Князь Павел Петровича. Февраля 7-го была торжественная аудиенция польского посла, прибывшего с извещениеи о кончине короля Августа III. А 21-го Февраля в Зимнем дворце дана русская опера; с маскарадом для дворянства, по окончаниа представления. Это было в субботу на маслянице, а в последний день перед постом, Императрица ездила смотреть «катанье с гор на Неве, «близ Троицкой пристани и на Охте».
В мясоед, в те дни когда небыло ни придворных маскарадов, ни опер, делал маскарады с впуском по продажным билетам, в доме графа С. Павл. Ягужинского, в Малой Морской — частный антрепренер Имбер, продававший и маскарадное платье; как и Локателли.
Это обстоятельство дает право безошибочно уже заключать: как полюбила маскарады, или лучше сказать как пристрастилась к ним, в то время столичная публика.
Первую неделю великого поста говела Императрица, а потом ездила в Царское Село, в Марте.
В этом же месяце 1764 г. было публичное сожжение рукою палача «пасквиля, выпущенного в народ под именем Высочайшего указа, об искоренении лихоимства». При сожжении делано заявление: что тому выдано будет 100 руб. в награду, кто укажет и докажет автора того пасквиля (749). Разрешилось указом 20-го Марта, и окончательное розыгрыванье Государственной Лоттереи.
В день Пасхи (11-го Апреля) съезд Двора, к заутрени, последовал в первом часу ночи. Императрица вышла в час; при начатии божественной службы, грянули с Крепости для извещения жителей столицы 3 выстрела и по этому сигналу начался, во всех церквах, звон. При начатии утрени в Придворной церкви — с Крепости дано 17 выстрелов. По прочтении Евангелия, за обеднею — 21, и по окончании обедни, с Крепости и Адмиралтейства — дано по 51 выстрелу.
Для Великого Князя Наследника, служил его законоучитель в малой комнатной дворцовой церкви, с 7-го часа утра, утреню и обедню; произнеся, после службы, поздравительную речь. В Фомино воскресенье дана была на сцене Зимнего дворца с рассылкою повесток, русская комедия с балетом; 23-го Апреля — по русски там же — опера «Альцеста» игранная придворными певчими, обученными в Кадетском Корпусе. А за день до того, церемонияльно отпразднован день рождения ее Императорского Величества. В Мае, государыня провела несколько дней в подстоличных резиденциях и 29-го числа, совершен в стодице церемониальный переезд из Зимнего в Летний дом; — при пушечной пальбе с Крепостей.
В Летнем доме согласно церемониалу собраны были придворные музыканты на крыльце, а в первой зале, поднесли государыне хлеб — соль обер-маршал и гофмаршал. За поднесением хлеба соли следовал обед ее Величества среди Двора, с тостами и пальбою. Эта церемония сделалась потом обычною яри переезде ее Вел. в Летний и Зимний дворцы, на житье.
Троицын день пришелся 30-го Мая. Государыня приехала к обедне в церковь Измайловского полка; после встречи и литургии, пригласив к обеду, в Летний дом всех офицеров полка. День же 7-го Июня, ознаменовала Екатерина II посещением Ломоносова, в его доме. Е.И.В. изволила милостиво смотреть работы ученого и, приготовлявшиеся под его смотрением, мозаичные картины для памятника Петру I, в Петропавловском Соборе.
Июня 15-го была государыня на Кронштадтском рейде, делая смотр флота, а 20-го числа предприняла путешествие в Остзейский край, — «для смотрения тех провинций и строения нового Балтийского Порта». В отсутствие свое, государыня повелела, в дворцовом театре, в Зямнем дворце, давать спектакли, по вторникам и пятницам. Торжественный выезд ее Величества из столицы последовал — при стечении народа, толпами покрывавшего улицы по пути следования государыни, от Летнего дворца до Калинкина моста, — в открытом экипаже. Путешествие государыни, провожаемой благожеланиями подданных, продолжалось до 25-го Июля. Без государыни же, в Шлиссельбурге, один честолюбивый офицер — Мирович, произвел попытку освободить, бывшего во младенчестве Императором, под именем Иоанна VI. Предприятие безумца стоило жизни царственному узнику (750). Виновник гибели его, казнен 15-го Сентября, в Петербурге, на Обжерном (тогда, теперь — Сытном) рынке. Тело с эшафотом, сожжено тут же, к вечеру. Эта смертная казнь здесь в столице, была единственная в правлении Императриц: Елизаветы и Екатерины II, и Императоров: Петра III, Павла I и Александра I.
Столица встретила возвратившуюся в добром здоровье государыню, сбором на улицы всех, кому только дозволяла его обязанность и здоровье. От Калинкина моста ехала опять государыня в открытом экипаже и прибыла в свой Летний дворец, при пушечной пальбе, в исходе 8-го часа вечера, прямо на куртаг; продолжавшийся до 9-ти часов. 28-го Июля был прием государынею Св. Синода, а 29-го, катанье по Неве, в шлюбках.
Августа 4-го совершено было освещение малой церкви во имя Св. Екатерины в Смольном Новодевичьем монастыре, преосвященным Дмитрием, митрополитом Новгородскими, в Высочайшем присутствии. Игуменьею новой обители посвящена Ельпидифира Кропотова. При монастыре учреждено, по имянному указу 5-го Мая того года — Воспитательное общество благородных девиц и, с этого времени начался прием.
Указом же 17-го Мая утвержден штат чинов для надзора за выполнявшеюся (под начальством генерал-фельдцейхмейстера Вильбуа) обделкою берегов Фонтанки и Глухого протока, с канализированьем и новым профилеваньем, названного Екатерининским каналом; по имяни Августейшей поощрительницы всякого подезного начинания. В этом же году, Ноября 4-го утвердила государыня устав и — штат Академии Художеств основанной И.И. Шуваловым при Императрице Елизавете Петровне. Теперь Екатерина II дала Академии привиллегию и право именоваться Императорскою; — в изъявление непосредственного покровительства, ее Величеством, изящных искусств и деятелей их.
Из парадных явлений ее Величества публике, в второй половине 1764 г. следует также упомянуть о присутствовании Государыни в Александров день, в крестном ходу. На встречу ее Величества выходил С.-Петербургский преосвященный Гавриил; литургию совершал митрополит Димитрии, а проповедь произносим, префект Семинарии, иеромонах Исаия. После молебна была пушечная пальба. В Летнем дворце, по возвращении государыни из Лавры, приносили ее Величеству поздравление: гвардия, Кадетский и Артиллерийский — корпуса «пред покоями; — музыкою и барабанным боем». Обед был кавалерский, с тостами и пальбою при них; вечером — бал. А на ночь воротилась Екатерина II в Царское Село и прожила там до 17-го Сентября. Рождение же Наследника праздновалось в Петербурге, с большим парадом, — балом и иллюминациею. Освещены были аллеи сада и площадки у фонтанов, яхты на Неве и домы обывателей.
В день коронования повторилась таже иллюминация; да освещены были еще, Крепость и дворец. А с 23-го Сентября начались при Дворе маскарады «для всего дворянства с фамилиями», и не дворянам впуск запрещен. В распоряжении о выдаче билетов на впуск в маскарад сказано было даже — «кто не дворянин и неимеющий офицерского достоинства, в оный маскарад придет и усмотрится, то оные браны будут под караул и, за то без штрафа оставлены не будут; а кто и бидет такому даст, то и оный имеет ответствовать. Точно також никтобы не имели бы при себе сабель, кинжалов и прочего; да кто в оном платье, или с оружием придет, или же 13-ти летнего с собою приведет, тот там с оным впущен не будет» (7б1).
Сентября 29-го последовал церемониальный переезд ее Величества в Зимний из Летнего дворца. 30-го Сентября торжественно ввезен в столицу турецкий посол и 14-го Октября дана ему обычная парадная аудиенция.
Октября 22-го, государыня ездила к обедне, к празднику в Казанский Собор и вечером в этот день дан был при Дворе большой маскарад для дворянства и купечества. На этот раз в маскарад привезен был турецкий посол, которому 25-го дана и отпускная аудиенция. Октября же 24-го дана итальянская опера «Карл великий», где отличилась певица Колонна (752).
Ноября 21-го дан был обед Семеновцам, по случаю храмового у них праздника, — куда государыня ездила к обедне. Через день же, накануне Своего тезоимянитства, посетила Екатерина II. Воспитательное общество благородных девиц, пробыв там с 10 часов утра до часа пополудни, со всем Двором своим. Государыню встретили у крыльца: Начальница и 4 попечителя: Бецкой, Панин, Чернышев и Козьмин.
В комнатах Начальницы поставлены были рядом воспитанницы и наставницы. При виде вошедшей государыни, одна из воспитанниц, графиня Вальдштейн, произнесла приветствие ее Величеству, на французском языке. Выслушав приветствие, государыня отправилась в институтскую церковь, где уже ждал в облачении преосвященный Гавриил, встретивший ее Величество. Отслужив обедню и молебен Св. Екатерине, преосвященный и духовенство принесли ее Величеству поздравление. Придя вновь в комнаты Начальницы, государыня приняла игуменью и казначею монастыря; потом смотрела упражнения воспитанниц в рукодельях, удостоив Высочайшей похвалы некоторые из представленных работ. Затем пришла государыня в столовую и попробав кушанье, смотрела как обедают воспитанницы.
В день тезоимянитства ее Величества, представлялись Высокой Имяниннице кавалеры орденов, в полном орденском облачении, и, — в мантиях. На бал явиться, велено, без мантий. Ноября 25-го дана была еще раз опера «Карл Великий». Об этом представлении замечено в камер-фурьерском журнале — что отличились особенно «капельмейстер г. Манфредини, изрядно сочиненною музыкою, а театральной архитектор и живописец г. Градици приличною переменою украшений к Высочайшему ее Ймператорского Величества удовольствию и к удивленно смотрителей» (вместо зрителей) — (7б3).
С 1-го по 19-е Декабря прожила Императрица в Царском Селе; там давала аудиенцию (13-го числа) английскому послу и отправляла по Елизавете Петровне паннихиду, в день рождения ее (18-го Декабря). В Зимнем же дворце, в присутствии всего Двора совершена панихида в Высочайшем присутствии, 23-го Декабря; все были в трауре. Собран был двор и в праздник Рождества Христова, к литургии. Декабря 28-го ездила государыня кататься по улицам столицы, 29-го дано быть при Дворе представление Мольерова «Мизантропа» в русском переводе; 30-го был большой маскарад; а 31-го — аудиенция английскому послу.
Кроме указанных нами строительных работ, в Петербурге, в 1764 г. строилась существующая церковь Св. Пантелеймона, из кирпича, при бывшей тогда «Партикулярной верфи». При Екатерине же II, за упразднением этой верфи на месте ею занимаемом построен городок, для склада казенной соли и частию вина. Теперь только в одной части, прилегающей к церкви, удерживается прежнее назначение, все же остальное пространство разделено между двумя музеями и Рисовального школою барона Штиглица. В 1764 году, к осени уже покрывали церьковь. Начали и сооружение существующего здания Импер. Акад. Художеств, с Невы, из домов князей Долгоруковых и графа Головкина, по проекту, инспектора Академии А. Ф. Кокоринова. В это лето сломан, у бывшего здания Академии Наук, на Неве театр фейерверков, и проданы все материалы, полученные при сломке. Так что здесь, впредь иллюминаций небыло. По Большой же Неве, теперь начата постройка пристани у Невских ворот Петропавловской Крепости.
В это время приступлено было к достройке и каменной Соборной церкви Успения Б. М. на Петербургской стороне. Сентября 23-го при Благовещенской церкви, на Васильевском острову, уже отделывавшейся внутри, разрешено освятить придел. Придел этот положено освятить во имя «зачатия Предтечи» (7б6), а в священники сюда определен, от Придворной церкви в Петергофе, Алексей Петров.
Августа 14-го 1764 г. в «членах Коммиссии о Петербургском строении», вместе с генералом З.Гр. Чернышевым и Бецким велено быть генерал-поручику Николаю Ерофеевичу Муровьеву (инженеру) и Генерал-полициймейстеру H.H. Чичерину (767).
Навигация кончилась в последний день Сентября; с отходом из Кронштадта последних купеческих кораблей с товарами. Ушло с ними в этот год 332 корабля, и 2-го Октября пришел в С.-Петербург, здесь оставшийся уже зимовать, по счету 333-й корабль. Публичным натариусом С.-Петербургского порта был теперь Степан Агафонов (сменивший Балка). Его контора помещалась на Невском проспекте против Меховой линии, Гостиного двора в доме купца Онисима Озерова. В этой конторе, как сказано в оффициальном объявлении, должно было «нетолько протестовать векселя, но и получать вовремя жалобы от шкиперов в неисправлении корреспондентов, также аттестации, или договоры, между шкиперами и купцами» (Спб. вед. 1774 г. №88). Аукционная же камера, продававшая за долг всякое имущество в столице, — начиная с купеческих кораблей и оканчивая домами — помещалась с Ноября 1764 г. у Галерного двора, в доме графини Ефимовской.
По каналам к Петербургу, сплавлено было в навигацию 1764 г. 2793 барки с грузом, 349 полубарок и еще 5 судов других названий; да 5882 плотов и обрубов, мачтовых бревен; вообще же — с грузом: 4129 судов и 6798 плотов и обрубов. В счете привезенных товаров был главнейше хлеб — 6177225 пудов одной муки, больше 1200000 пудов железа и, соответственно этим статьям, массы товаров прочих видов (7б8).
В Галерной ул. в эту осень, у трактирщика Трана, по поручению одного вельможи, жившего заграницею, разыгрывалась в лоттерее его драгоценная мебель. Билеты продавались в трех разных местах, по 6 руб. и розыгрыш последовал 27-го Ноября. Так что, по результату, можно заключать о полной удаче, лоттерейным порядком обращать в деньги движимость, ненаходившую покупщиков при прямой распродаже. В числе вещей, по тогдашним ценам, за 68600 руб. продан был «кабинетец со статуями». При розыгрыше был ужин и бал для обладателей лоттерейных билетов; кавалеру можно было бесплатно провести на бал даму. Подобную лоттерею, с балом повторил в Январе 1766 г. и француз, трактирщик Лаваль (769).
В конце 1764 г. от конторы главного Магистрата объявлено здешнему купечеству и мастеровым, через старшин гильдии, чтобы никто из них, ни при торговле, ни при мастерстве, не держал никого без вида и, «без данных из гильдии от старшины билетов» ремесло и мастерство не производили бы, под опасением уплаты штрафа. Чтобы купцы и мастеровые, имевшие свои домы в столице, подали сказки «о себе и о находящихся у них мужеска и женска пола людях», на последний срок 1-го Января 1765 г. — За минованием же его взыскан будет штраф в размере, наложенном указом Сената 28-го Апреля 1764 года. С 1-го Января 1765 г. введен новый порядок, в открытом с 10-го Октября 1762 г., Училище при немецкой Евангелической церкви Св. Петра. В училище этом, в которое стали отдавать охотно детей своих не одни иностранцы, но и русские, — введены обязательные экзамены, по полугодиям. Кроме вольноприходящих, брали в училище и на полный пансион (760).
В новый 1765 год, перед лицом Екатерины II, в большой церкви Зимнего дворца говорил проповедь епископ могилевский Георгий (Конисский) горячий деятель в пользу православия, гонимого в соседней Польше, католичеством, На поздравлении духовных лиц, преосвященный Гавриил, представлял ее Величеству достойного иерарха — проповедника; оставившего потомству знаменитую речь, произнесенную монархине прибывшей в г. Мстиславль. Теперь Георгий, известен был еще как ученый потрудившийся в роли наставника Киевской Духовной Академии. Января 2-го дан маскарад при Дворе. Января 4-го принимала государыня здешнее купечество, явившееся с поздравлением. Представители сословия поднесли хлеб — соль и были угощены «водкою и виноградными винами», по старине. Вечером в этот день дан бал Гр. Гр. Орловым, удостоенный Высочайшим посещением. На параде в день Богоявления, кавалергарды под предводительством гр. Орлова были в новом своем пышном уборе.
Января 12-го давали в русском переводе комедию Гольберга «Jeаn de Frаnce», называя «русский француз».
С 14-го Января начались по пятницам, при Дворе, маскарады, до самого великого поста «для всего дворянства и российского и чужестранного купечества с фамилиями, против прежняго». Января 19-го давали на придворном театре две оригинальные пьесы Лукина, секретаря Ив. Перфильевича Елагина: комедию «Мот» и маленькую пьесу (водевиль) «Болтун». Января 25-го Григорий Григ. Орлов справлял новоселье, в купленном для него доме барона Вольфа, на Неве, на Английской Набережной, балом — с иллюминациею. Бал посетила Императрица и Наследник. Приглашены были особы первых классов. Иллюминация представляла 3 большие аллегорические перед домом картины, «которые соединены были посредством амфитеатральной, розами, лилеями и амарантами украшенной балюстрады и представляли прославляющееся благословенным царствованием ее Императорского Величества, благополучие Невыреки». На реке фейерверк представлял два щита «из коих один изображал благоденствие и цветущее состояние России, а другой благодарность и верность подданных к величайшей Монархине и щедролюбивой их благодетельнице, в аллегорических изображениях из огней зеленого и других цветов». Печатное описание с гравир. фигурами роздано было гостям. Сигнал к зажжению фейерверка дан был 31-го выстрелом из трех пушек; тоже — при окончании. Ужин и бал продолжались до глубокой ночи. Февраля 1-го дал благородный спектакль обер-камергер граф Цетр Борисович Шереметев, тоже для особ 3-х классов. Две дочери Амфитриона и две дочери гр. Петра Гр. Чернышева выполняли на французском языке женские роли в пьесе «Женатый философ или стыдливый муж». А 6-го Февраля, в воскресенье Сырной недели, на большом придворном театре давали для публики благородный спектакль «Мнением больной», где актеры и актрисы были любитэли и любительницы сценического искусства, между которыми лучшим оказывался Василий Ильич Бибиков; впоследствии директор театров. Представление это повторено было 9-го Февраля (в среду), а через день, знать в маскарадных костюмах была на представлении в придворном театре. Все зрители после спектакля отправились на маскарад к Локателли, в деревянный Зимний дворец. Государыня была тоже в этом маскараде, в мужеском костюме. Маскарад этот, деланныйна казенный счет, продолжался три дня. Благородньим спектаклем на придворной сцене заключился и последний день маслянницы, когда давали благородные любители «Синава и Трувора» Сумарокова.
На первой недели великого поста говела Императрица и приобщалась в субботу (19-го Февр.) когда служил во дворце митрополит Димитрий. Вторично говела ее Величество на страстной и приобщалась при служении преосв. Гавриила, С 28-го Февраля по 5-е Марта провела государыня с Двором, в Царском селе. Марта 17-го посетила Екатерина II владетеля Аничковского дворца, генер.-фельдмаршала графа А. Гр. Разумовского; в имянины свои дававшего бал с ужином и фейерверком, описание которого с гравированными же изображениями, по обычаю раздавалось гостям имянитого хозяина. На день же Пасхи, перед утренею, было освещение нового здания Императорской Академии Художеств, совершенное с церемониею; — в то время как в Зимний дворец съезжались к божественной службе, имевшие приезд, и «дамы в робах». В этих увеселениях высшего общества нечувствительно миновала зима, для столичного благоустройства прибавившая несколько новых мероприятий, в недалеком будущем уже давших чувствовать пользу.
По планировке города, — естественный рост которого продолжался, несмотря на предположение, поставленное во главе деятельности Коммиссии о Петербургском строении — 8-го Февраля удостоен Высочайшей резолюции, доклад Коммиссии «о строении домов по плану в Спб.-ге, между Невою и Мойкою, от Фонтанки до взморья и о распоряжениях, по сему предмету». Мы уже видели из предшествовавшего рассказа (с объяснениями, там где шло о том дело), что теперешние части: Спасская, Казанская, Адмиралтейская и частию, начинавшаяся застроиваться, Коломенская, — при решительно определявшемся уже направлении главной артерии столичного движения, нуждались в единстве взгляда правительства на цель застройки. Коммиссия обратила главнейшее свое внимание на уяснение этого пункта направления своей деятельности. В докладе, поднесенном ее Величеству 8-го Февраля — на этот счет высказаны следующие виды Коммиссии (согласно Высочайшей воле) державшейся мысли о возможно меньшей ломке, уже выполненного. Потому, представляя план, Коммиссия и обращается к государыне. — «Ваше Императорское Величество… усмотреть изволите (на плане) назначение иного строения в тех местах, где ныне уже домы построены. Но сие несоизволеноль будет учинить тогда, когда те, домы — от ветхости перестроиваны быть должны, или хозяева домов сами то прежде исполнить похотят. Возвышение домов необходимо требуется, как для умножения жилья обывателям, …так, особливо чтоб строение по Неве хотя мало соответствовало созидаемому, толь в свете великолепием красотой и полезностию славному, по сей реке каменному берегу». Мы указывали (на стр. 661) о начатии работ по устройству гранитных набережных по Большой Неве, на Дворцовой Набережной; — что было первым, так сказать, шагом деятельности Коммиссии. Выставляя на вид, совершенную невозможность, оставлять при гранитной набережной, — выходящими на нее лачуги в один этаж, мазанковые или кирпичные, но уже несколько опустившиеся против первоначального уровня, за возвышением почвы, — Коммиссия, конечно, теперь настаивала на обязательном возведении сверх первого этажа, — хотя следующего; в каменных домах на реку. Возвышение домов, с прибавкою этажей, разумеется расширяло поместительность и давало возможность на том же пространстве жить большему количеству обывателей; обходясь без разбрасыванья жилья по окраинам, что увеличивало неудобства и затраты на администрацию. Это побуждение прямо выразила Коммиссия, заявляя в докладе умножением вместимости жилых домов, чрез надстройку — доставить возможность «обывателям, сим образом больше в близости друг от друга быть, отчего они излишннх, происходящих от пространства, в сообщении затруднений и убытка избавились бы, а домы бы больше нагреваться могли». Все жаловались в то время на ощутительно низкую температуру в зимние морозы в каменных домах, в сравнении с деревянными. Конечно это могло произойти частию и от проникновения сквозного ветра в жилье; при нерачительности обделки деревом дверных и оконных проемов и неаккуратности устройства полов. Но могла быть причиною холода и постановка домов отдельно, одного от другого; при чем резкий ветер проникал со всех сторон. «Неменьше же того, говорится в докладе, — нужной порядок требует, чтоб все домы, в одной улице состоящие, до самого ее пересечения (другою улицею, или площадью) в линию и не выступая крыльцами, в улицу одною сплошною фасадою и вышиною построены (были). А для безопасности от пожара — на что больше всего упирала Коммиссия при генерал-Полициймейстерской Канцелярии после бедствия в Мещанских улицах, когда потребовалась правильная застройка каменного строения (см. стр. 630), — (чтобы) «между дворами брандмауэры и крышки железные сделаны были. А покудова железные заводы до такого умножения не придут, что обыватели оного покупать дешевою ценою немогут, крыть и черепицею позволить».
Для большей, правильности, положено по плану сломать несколько домов в Луговой и 1 дом в Малой Дворянской (теперь Глухом переулке) «для продолжения улицы». Для домовладельцев, строения которых назначены в ломку, Коммиссия исспрапшвала, кроме отвода других мест, уплаты за сломку, по оценке. При этом в докладе говорится, что в предупреждение подобных случаев на будущее время, с утверждением ее Величеством, настоящего плана и нормаль их фасадов «при раздавании мест из Полиции давать при иом и рисунки по месту сходственные с генерально апробованными всякой улицы домами и подписанные от назначенных к тому архитекторов, с апробации полиции». За планы, определено архитекторам платить по стоимости представляемого строения «по местам и по назначиванию цены от Коммиссии, от 15 до 30 руб. Конечно, разумела это полиция относительно домов и фасадов их на улицу; оговаривая тут же, что оставляется на «волю расположение внутри, во дворе и употребление «к производству строения такого архитектора, кого строящий пожелает сам, а не от полиции». И относительно фасадов, сочиненных архитекторами на службе правительства, Коммиссия сделала в докладе оговорку, что эта, мера принята с единственною целью, «чтоб несходственного для красоты, в улицах строения не было».
Разсуждая, далее, что при всей тщательности, употребленной при сочинении представленного плана, могут впредь оказаться необходимости его отмены, Коммиссия представляла в докладе своем, чтобы «оставить сие на рассмотрение Генерал-полициймейстера, яко имеющего главную дирекцию над строением сего города» Но и главному начальнику столицы — Генерал-полициймейстеру, Коммиссия находила нужным «указать учредить:
1. Такую, здесь, полициймейстерскую команду, — чтоб могла всякую полицейскую должность исправлять, как для отвращения всяких по улицам непорядков и беспокойств, так и для пожарного случая»; неберя уже на то «из домов, яко негоднейших и за пьянство, или воровство по большой части отдающихся, и показывающих своим одеянием непристойную в столице бедность». Для объяснения последних слов следует заметить, что с комплектованием частей войск для Семилетней войны, воинские команды, назначаемые временно в распоряжение начальника столичной полиции, были взяты. А полицейское начальство должно было заместить бывших военных нижних чинов, наемными людьми, большею частью дворовыми, по уговору с господами; обязывавшимися снабжать их и одеждою, мало заботясь о приличии. Да и на службу при полиции, — где было хлопотливо, а с наемным, в случае неисполнительности не чинились, налагая телесные наказания, — помещики старались отдавать людей невоздержных и порочных, частию в яаказание им; ожидая исправления от строгости взысканий. Но, это конечно бывало реже, чем затруднения для полицейского начальства, при неимении в виду кем заместить негодного человека. Так что современное выражение барской угрозы неисправному слуге — «в полицию отдам!» только вошло в употребление в это имянно время. А к концу царствования Екатерины II уже устранены были подобные наймы полицейских служителей; — с большею частью беспорядков, вытекавших из условий поставки людей на дело с посторонними побуждениями. Большинство наемных было фонарщиков. А для этой обязанности назначали людей ни к чему другому негодных и гораздо позднее; при определении уже нижних воинских чинов. Но этому, можно представить себе: в каком неблистательном положении находилось в эту пору столичное освещение? Коммиссия, обращая на него монаршее внимание, в докладе своем требовала вменить в обязанность Генерал-полициймейстеру: «чтобы по всем улицам учредить фонари такие, от которых бы большой свет в ночное время был и которые бы зажигали всегда, для безопасного по улицам хождения». Самая необходимость формулировать в этой форме наказ об освещении улиц, уже показывает, что бывали ночи, в которые царствовал, если и не повсеместно, то в лучших улицах, — полный мрак!
Затем, Коммиссия коснулась вопроса об устройстве мостовых, как средстве наблюдения чистоты и удобства движения по улицам. На этот счет, доклад выразил заботливость наблюдения полиции в следующих словах. — «На мощение улиц, и чтоб из каждого дома стоки в каналы были в исправности, содержать всегда от полиции и наблюдать, чтоб всегда улицы выметены были от жителей в домах, а сметенное, свозить в удобные места от полиции». — Это, неболее не менее как повторение параграфа в проекте столичного благоустройства, поданном генерал-архитектором Леблоном, Петру I в 1717 г. (см. стр. 121).
Новость, против Петровского положения в этом докладе, составляла отмена совсем постоя. В параграфе 4-м доклада Коммиссии испрашивалось разрешение — «от всякого постоя жителей избавить, а давать из полиции тем кому квартиры иметь положено, деньги; на которые бы они себе квартиры нанимать могли. И как сия часть определяется на придворных, то по сообщению с Придворного Конторою, полиции определенное число денег отсылать в помянутую Контору, из которой отдавать уже каждому, по расчислению.
Вводя же теперь денежные выдачи в замен постоя натурою, конечно нужно было возвысить количество квадратного сбора, с столичных домохозяев. Заключительный пункта доклада и гласил. — «Все сие в 4-х пунктах упомянутое, исчисля сколько денег на ежегодный расход потребно потому положению и определено будет от Коммиссии, брать во всей подносимой части плана (столицы) квадратные деньги в полицию, а дома от всего освободить. Также которые места еще непостроенные возьмут, — освободить от платежа квадратных денег до построения. А ежели кто, место взяв и в положенный в должности генерал-полициймейстера срок непостроита, то таковые места отбирать».
Это постановление, существовавшие формы обязанности домовладельцов решительно облегчало и, вводя отмену постойной повинности в одной части столицы, еще слабо застроенной, указывало на намерение правительства освободить и всех столичных обывателей от неудобства, возлагаемого с первого же времени введения сбора. От него, при неимении средств за бедностью домовладельцев, непредставлялось еще возможности обойтись без постоя натурою. Когда же средства строителей домов оказывались достаточными на возведете строений больше одного этажа, из кирпича, понятно, возвышение квадратного сбора сделалось возможным и отмена натуральной постойной повинности, с заменою денежной выдачи (за большею поместительностью жилищ в домах), из области предположений переходила в действительность.
Отобрание в казенное управление духовных имений, дало возможность, на первых же порах озаботиться и устройством достаточного числа богаделен, в обеих столицах. Утверждая духовные штаты, Екатерина II на 20 пункт. написала собственноручно — «сделать лучшее рассмотрение о учреждении для неизлечимых и крайне престарелых, в Спб-ге и Москве, особливых богаделен». Февраля 24-го 1765 г. Духовная Коммиссия и представила на Высочайшее утверждение, тогда же удостоенное конфирмования — учреждение столичных богаделен, для лиц обоего пола (№12. 334. Т. 17. I II. С. 3).
Выполняя эту задачу, Коммиссия озаботилась преждевсего приведением в известность общего итога лиц, которые нуждались в общественном призрении, и открыла, что в Петербургских богадельнях призренных, было уже 1972 человека; но, в том числе 1042 лица оказывались могшими сколько нибуд работать. В Петербурге, по вышеприведенному Сенатскому указу (стр. 297) производить велено на содерщание в богадельнях на каждое лицо по 2 коп, в сутки, от Коллегии Экономии; а обер-офицерам и членам их семей — по 4 коп, Да, здесь же, по этому расчету, кроме строения богаделен, исчислено теперь Духовною Коммиссиею, на содержание в заведениях общественного призрения: отпускать в год на кормовую дачу собственно 15417 руб. 60 коп. Но, имея в виду, что в числе призренных около половины, были еще в состоянии приобретать себе содержание посильным трудом, Духовная Коммиссия, предположила оставляя принятых ранее в богадельни на положенном содержании, впредь иметь богаделенных в столицах определенное число: 500 в Петербурге и 1000 душ в Москве. В этот комплекта введены теперь самые престарелые и увечные; а замещать их, в случае смерти, велено другими, слабыми же и беспомощными людьми. А тем которые невошли еще в комплекта, самим производить по 6 руб. в год на каждое лицо, в Москве, и по 7 р. 50 к. в Петербурге, из конторы Коллегии Экономии, «по прошествии трети, неудержимо. Этим жалованьем — говорится в учреждены, — те заштатные богаделенные довольны быть могут, потому что оное нынешнюю их кормовую дачу превосходить будет» но отвест им в Спб-ге, «из оставших за распределением штатных богаделен способные покои, во скольких оные богаделенные поместиться могут. А на дрова, для топления покоев, в коих те заштатные богаделенные находиться будут, деньги отпускать на таком основании, как по штату о комплектных полагается. А оного половинного, на тех заштатных богаделенных жалованья имеет быть на всех 5787 руб.». Да еще 2796 руб. положено в прибавок, для тех которые не попав в комплект получающих содержание, по беспомощности своей немогли бы обойтись без пособия. Так что Духовная Коммиссия испрашивала отпуска ежегодно по 8583 р. на Петербургских престарелых и беспомощных; требуя, чтобы до введения в комплект пользовавшихся содержанием из назначаемой прибавки, неопределяли вновь со стороны. Принимать же в комплекта, по 5 пункту учреждения, положено «унтер-офицеров и солдат самых дряхлых и в неизлечимых болезнях находящихся, и коих ни в какую службу употребить и в назначенные по штату о инвалидах города отправить неможно; и — их жен. Так, и из разночинцев, как-то нижних приказных чинов, в рангах и из мастеровых, в службе государевой находившихся всякого звания, обоего пола людей, в таковых же точно престарелых летах и в неизлечимых болезнях состоящих, и родственников и свойственников, кои б их содержать могли, неимеющих; с крайнею предосторожностию, чтоб они в оные принимаемы были неиначе, как с письменными и вероятными свидетельствами от команд своих», в коих находились они.
В свидетельствах этих велено было, описывать имянно: «о их беспорочности, о летах и что они непритворным болезни имеют, и совершенно дряхлы», а притом, и «родственников, и свойственников не имеют, которая бы их могли принимать». Для таких призреваемых, полошено (6 пунктом учреждения) отвесть отдельные комнаты в каменном здании богаделен, вновь построенных на Васильевском острову, при кладбище (от церкви, называемом теперь — Смоленским). Расчитывать велено, для помещения богаделенных, на комнату по 15 мужчин и по 20 женщин; наблюдая чтобы покои были такого размера, чтобы в них это число «без всякой тесноты поместиться» могло. А 8-м параграфом учреждения, назначено богаделеням осматривать в самых помещениях «чрез каждую неделю или, покрайней мере через 2 (недели) самолично», присутствующим в конторе Коллегии Экономии (а в Москве членам этой Коллегии, самим) с тем, чтобы видеть как их наблюдают коммисары и лекаря, «в добром призрении и довольствий пищею и прочим, по штату определенным содержанием». А в случае обнаружения на ком либо из содержимых в богадельне, заразительной болезни, велеть «таких, лекарям, от црочих отделя, содержать особливо. И для того, как Коммиссарам так и лекарям, росписать каждого должности (а при том и над смотрителями о том, чего имянно надсматривать и наблюдать) дать от Коллегии Экономии, инструкции. Штатным богадельным, требовавшим и лечения, в Петербурге (парагр. 9-м учр.) назначено производить по 20 руб. в год, на каждое лицо, а в Москве, по 15 руб. При тогдашних ценах на жизненные припасы, эта сумма могла равняться 300 р. сер. на наши деньги; так что неможет назваться скудною. Это, конечно, доказывается и предполагаемою возможностью нанять прислугу для слабых, за жалованье 15-12 р. в год, в Петербурге, и 12-10 р. в год — в Москве. Высший, из этих размеров окладов, назначался для хожалых в палатах, а низший — для чернорабочих. Эти размеры вознаграждения были, в ту пору, тоже нормальные для прислуги, за дешевизною оценки людской услуги, при излишестве крепостных дворовых. Теперь их, недостаточные или обедневшие владельцы, уже стали отпускать на заработки.
Г Учреждение богаделень в Пб-ге по настоящему положению, потребовало сверх ежегодного отпуска, 31. 418 р. единовременного расхода, да 37. 080 р. 50 к. на обзаведение всем необходимым согласно предположенному устройству. И затем уже обеспеченьем вполне всем необходимым, (пунктом 13-м уч: реждения), запрещено было строго наблюдать ведомствам: Коллегии Экономии и Полиции, чтобы «ни под каким видом по миру ходить и милостыни просить» богоделенные «отнюдь не могли».
Одновременно почти с учреждением о богадельнях, Высочайше утвершденныы 3-го Марта 1765 г. докладом Сената (№12346: П. С. З. Т. 17), назначена цена, «по какой принимать в Петербурге на отдаточные, а в Москве, на питейные дворы, вино привозимое из Императорских вотчин». Вино это разрешено было пускать в продажу в 1750 году; — и оно продавалось в Смольном дворце Императрицы Елизаветы Петровны. Настоящее распоряжение прекращало пререкания между компанейщиками и вотчинным дворцовым управлением. С казенных заводов, компанейщикам на 100 ведер делалась скидка трех ведер на усушку и утечку; вотчинное и дворцовое управление этой сбавки неделало в пользу откушциков, а те нехотели иначе брать, и дворцовое вино оставалось без продажи. Она же составляла в год сумму значительную по времени — свыше 50000 р. Справка по Камер-Коллегии показала, что до 1750 г. и Дворцовая Вотчинная канцелярия ставя вино в Камер-контору принимала сбавку 3-х ведер со ста; отказав в этом только откуп-щикам в 1759 г. Сенат, разрешая дело по вознакшим пре-еканиям, предложить на усмотрение ее Величества, вино вотчинной дворцовой выделки ставить на общем основании. А Императрица утверждая доклад, вменила в обязанность Камер-Коллегии дополнять ущерб вотчин ее Величества, из ее доходов; откупщикам делая обычное снисхождение, сбрасыванием 3% на усышку и утечку.
Имянным указом данным Сенату 7-го Марта 1765 года, (12348. Т. 17. П. С. З.) государыня приняла Шляхетный Кадетский корпус в свое собственное ведение, определив для управления этим заведением генерал-поручика Бецкого (главным директором) и, генерал-маиора Философова, (в должность непосредственного начальника) — с изъятием корпуса из ведения Сената; как было до того времени и при управлении Наследника престола, при Елизавете Петровне. С этого времени в корпусе ночалось французское воспитание или, лучше сказать, самое изьяне из сенатского ведения, сделано с целью: предоставить И.И. Бецкому ввести его на одинаковых основаниях, как в Имп. Акад. Художеств, для мальчиков и в Воспитательном обществе благородных девиц. Результаты новой системы, придуманной французскими энциклопедистами, к несчастию, вышли далеко нетакими, какие предполагала пресловутая теория (762), Самая же система, несмотря на выказывавшиеся несовершенства и обман надежд на нее возлагаемых, держалась в Шляхетном корнусе и Академии Художеств во весь ХVIII век, принося пользу — если принять отсутствие противных заявлений, за достижение надлежащих результатов — разве в одном воспитании девиц.
В том же Марте, по Высоч. утв (16-го Марта №12337. Т. 17. П. С. З.) докладу л. гв. поручика Щепотева, — дано лучшее учреждение Императорскому Фарфоровому заводу, основанному под столицею, в царствование Елизаветы Петровны. Средствами, предложенными в настоящем докладе, завод получил возможность поднять свои изделия до высокого художественного совершенства, подготовляя исполнителей в заведенной на месте школе, из детей мастеровых. С одной стороны предположено для обучения русских, вызвать из заграничных мастеров своего дела, «главного живописца и резчика» (скульптора) а с другой стороны — возбудить охоту в обучающихся, назначением поощрительных премий, трех родов; раздавая их каждую треть года, «как живописцам, так и резчикам, по рассмотрению их работ, без всякого пристрастия». Премии назначались в 40, 20 и 15 руб. И, сверх того, положено «если кто из находящихся при заводе или из посторонних найдет что-либо новое в своем искусстве и покажет, как оное делается, — давать награждения, чего они стоят».
Поощрение — сильнейший рычаг совершенствовании, — поставленное в основу развития производительности Фарфорового завода, скоро сделало это техническое учреждение одним из замечательнейших в Европе, представляя в своем роде аномалию с положением французской системы воспитания, введенной Бецким; хотя они последовали и разом, — как показывает время разрешения того и другого.
Нам теперь, покуда, нечем объяснить эту двойственность направлений в предположениях правительства, очевидно задававшегося единством цели — введением улучшений. Но, очевидно, что, сам учредитель рекомендуемой системы, принимаемой по слуху, введен был в ошибку блестящими обещаниями теоретиков, и, совсем был незнаком ни с теориею, ни с практикою дела, за которое брался с энергиею, несознающею затруднений только при неопытности. Увлеченная блеском общей идеи устройства Воспитательных домов, бессмертная Монархиня, поручив привести в осуществление свои планы И.И. Бецкому, зная его доброту, — оставалась вероятно в неизвестности, что устав Воспитательных домов писан не им, а по его поручению умным и ученым человеком, — но, по выполнению этого труда оценяла все прочия представления главного начальника Еанцелярии Строений и Воспитательных учреждений? За то же, что не видя раньше опытов и незная примеров, насколько приложимо к делу теоретическое положение, Законодательница наша нисколько неответственна перед потомством, когда исполнитель Ею поставленный, не так сделав и скрывая подлинное положение дела под покровом тайны, — заявлял что все идет с желаемым успехом. Допустим даже, возможность предположения, что И.И. Бецкой, сам находился долго в положении верующего в успешность и целесообразность предлагаемых им мер, а потом, входя в детство и немог усмотреть вреда? Между тем, сравнивая результаты от французского воспитания русских детей, в Академии Художеств, с воспитательными учреждениями действовавшими иначе, мы неможем искренно сказать, чтобы теория по мысли энциклопедистов, в самом деле произвела «новую породу людей, свободных от недостатков общества»! А так как это явиение, существенно важное — в общем ходе развития столичного быта, получило начало в разбираемое нами время, мы и немогли здесь не указать на него или пройти молчанием следствия, ставшие в разрез с предположениями, положенными в основу учреждения.
Одно желание общей пользы, еще раз повторим, руководило гениальною нашею Законодательницею при допущении представлений, как о нововведениях, так и дальнейшем развитии, любой из сторон общественного быта. Здесь в столице, раньше прочих местностей, — делались они видимыми и ощутительными.
Общественная безопасность требовала во все времена мер против пожаров. Устройство особой команды снабженной инструментами, последовавельно улучшаясь, достигло до настоящего блистательного положения. А в первые годы царствования Екатерины II — особенно после двукратного забора лошадей в столице для военных надобностей, — пожарная часть для надлежащего выполнения своей обязанности, нуждалась в лошадях. Покупка их для полиций, в обеих столицах, началась с 1764 г. Тогда затрачено было вдруг на этот предмета II. 589 руб. А для дальнейшего устройства, Апреля 14-го 1765 г. Правительствующей Сенат вошел с особым докладом к ее Императорскому, Величеству. Докладом этим удостоенным Высочайшей конфирмации (№12377. Т. 17. П. С. З, ) — испрошен ежегодный отпуск «на покупку при полициях лошадей и на содержание оных во все годичное время фуражем, расчисляя: сколько на каждую лошадь, по конфирмованным воинским штатам, в месяц положено, из доходов Штатс-конторы» — прямо в обе столичные полиции.
Этого требовала бдительная заботливость об общем блогоустроистве, заранее уже представляющая возможность затруднений и при действующем положении; — когда оно может возбуждать недовольство. с чьей либо стороны. Подобное же положение дел существовало с незапамятных времен, в православном обществе, в котором священнослужители содержались на счет добровольных даяний прихожан, за отправление христианских треб. Еще при московском царском управлении, в 1684 году поднять был вопрос: чем либо обеспечивать существование причта в приходах. Ив селениях разрешено для того, на каждого члена причта, сообразно его значению в иерархии, нарезывать известный участок земли. Доход с ея и давал бы верный источник содержания лицу, исправляющему обязанности на пользу общества. Духовным регламентом Петра I проектирована подать «со всякого приходского двора священству и причту, дабы они совершенно по мере своей имели довольство, и впредь бы довольствовались, без платежа за крещение, погребение, венчание и протее» — но это предположение не перешло в область фактов. И Коммиссия о церковных имениях, вошла с своей стороны в положение духовенства, 17-го Февраля 1765 г. представив всеподданнейший доклад; за Высочайшею конфирмациею, получивший силу закона, в указе Сената 18-го Апреля того же года (№12. 378. Т. 17.П. 0. 3).
Этим указом определено священно и церковно-служителям, в приходах довольствоваться положенною платою (хотя говорилось о селениях, но оказалось это и обязательным для городов; в тех случаях когда возникали пререкания на поборы духовенства, со стороны плательщиков).
Указом же, учрежден был род таксы вознаграждения за требы, в следующих размерах: «за молитву родильницы 2, за крещение младенцев 3, за свадьбу 10, за погребете возраст имеющих 10, младенцев 3 копейки; за исповедь же и причастие св. таин ничего небрать. А за поминовение родителей и молебен. давать каждому по соизволешю и по возможности». «Чтоже касается до тех — сказано в Сенатском указе 17-го Апреля 1765. года, — кои по своему имуществу и желанию, за какие из вышепвсанных треб давать что по своему состоянию будут, оное им незапрещается; точно, чтоб священно и церковнослужители ни под каким видом большого себе за оные требы платежа недомогались, а довольны бы были таковым указным и доброхотным подаянием». С этою целию размеры вознаграждения за требы были и опубликованы, в форме указа. Другим же указом от того же числа отменены все, существовавшие при патриаршестве и после него отбываемые духовенством — поборы в пользу архиерея; кроме сбора при поставлении в сан. — Этот сбор как древний, оставлен в силе и узаконено давать «на стол клиру с поставляемых: из дьяконов в попы и из дьячков в дьяконы, по 2 р. с дьячков и понамарей по 1 рублю», да «при отдаче антиминсов брать только за один холст по 50 коп.». При этом сделана еще в указе оговорка, — «а старых антиминсов не переменять, разве которые вовсе обветшают (П. С. З. С. 17. №12379). В указе же Мая 25-го, 1765 г. последовавшем «из учрежденной о церковных имениях Коммиссии» (12. 401. T. 17. П. С. З), объявлено изустное повеление государыни, чтобы, состоящую здеси. в Петербурге, в доме блаженные памяти Государыни Царевны Наталии Алексеевны, Воскресения Христова церковь и при ней богадельню с богаделенными, оставить на прежнем основании но, ввести в комплект «500 человек, положенных по апробованному положению». Это последнее обстоятельство вероятно и было причиною закрытия в последствии богадельни, со вступлением ее в состав Учреждений общественного призрения, — по его планам и видам (763). Но в 1765 году уничтожения еще неимелось в виду, и, настоящим указом, поведено было произвести надлежащие починки, как по богадельне, так и по церкви; сделав смету этим починкам, по ведомству Гоф-интендантской конторы.
После этих мероприятий для столичного благоустройства, следует упомянуть и о последовавшем от 23-го Июля (№12439), имянном указе Генерал-Полициймейстеру, по застройке столицы. Указ гласил, что ее Императорское Величество Высочайше повелела «от Невы реки до Мойки и от Мойки до Фонтанной реки, никому ни под каким видом, как казенного, так и обывательского, вновь деревянного строения не строить под опасением ее Императорского Величества гнева».
Это было буквальное подтверждение старых узаконений и указа Петра III Апреля 1762 г. — вместе с недопущением нищенства.
А так ках нищенство в столице строго было запрещено и просящих милостыни ловили и сажали под арест в полиции, то, указом 28-го ИюляД765 г. (№12441), велено производить из казны «взятым в прошении милостыни разного звания людям, до надлежащего о них рассмотрения, кормовые деньги по 2 копейки в сутки».
Вот это самое постановление и сделалось в последствии, в полицейской обиходной практике, источником законного назначения арестантской дачи. До Екатерины же II, попавшие под арест должны были содержаться на свой счет, или как им угодно. И возбуждаемая переписка — в случае требования отпуска содержания на арестованных, — неприводила ни к чему, если не давали разрешение частное: расходовать на этот предмет суммы того присутственного места, при котором содержались арестованные лица; — не указывая размера отпуска, зависевшего от местного начальства.
В Августе же (от 23-го числа) 1765 г. последовал и имянной указ из Сената (№12456. Т. 17. II, С. 3). об учреждении в Петербурге должности банкира Императорского двора; с определением его обязанностей. Учреждена эта должность, как сказано в указе, с единственной целью: предохранять русскую коммерцию от быстрых и непредвидимых падений вексельного курса. Императорскими банкирами назначены, по указу, английский купец Уильям Гом и эзельский — Петр Кнутцен. Им вменено было в прямую и непременную обязанность «верно и прилежнейше пеклись о желаемом состоянии курса; так чтобы произращения Российской Империи, могли быть всегда содержаны в цене полезной».
Для достижения этой цели, указанной законодателем о лучшем вексельном курсе, должны были к ним «предпочтительнее адресоваться все присутственные места, когда нужда потребует в иностранные государства чрез вексели или кредитивы переводить деньги; потомуж и в случае выписывания всяких вещей для казенного употребления и работ, равно и при отправлениях иногда случающихся для продажи в чужие край, на счет казенной, российских произведена. Не меньше следует с ними же дело иметь предпочтительнее, когда токмо препятствовать тому небудут какие либо по свойству вещей, нужды и обстоятельства; с исключительными и особливыми резонами, которые немогут быть включаемы в генеральное положение».
С числом 24-го Августа последовал «регламента о управлении адмиралтейства и флотов» (№12459. Т. 17. П. С. З.) где тоже находится песколько постановлений, для удобств русской торговли, относительно плавания на русских купеческих кораблях, шкиперов которых — послам нашего Двора — велено защищать; оказывая им поддержку и помощь. И так как Петербурга был первым портом по заграничному отпуску, где и количество морских судов было значительнее, то регламент для столичного купечества имел видное значение. Что касается порядков столичных, «регламент о управлении флотов» заключает между прочим постановление «как поступать в пожаре, вне Адмиралтейства». Для тушения огня предписывалось посылать три четверти работников и матросов отправлять «с ведрами, топорами, крючьями и щитами», согласно росписанию.
Для предупреждения несчастных случаев в самой верфи, «при магазинах и прочем строении, на верфи и на дворе, где веревки вьют, иметь на каждых 20 саженях длины строения
1 двойную лестницу, долготою чтоб до кровли доставала, и по
2 кадки у каждой». А при гауптвахтах — велено иметь «на всех людей, которые на верфи ночуют», полный запас инструментов: «ведр, топоров и швабров, кручьев, парусов и щитов» «брандспойты иметь летом в шхойтах, а зимою у гауптвахты». Для предупреждения заноса огня с стороны Невы, плавающими по ней судами, запрещено русским и иностранным судам, даже — привозящим что-либо в Адмиралтейство — останавливаться неближе 100 сажень; выше и ниже внешнего Адмиралтейского канала. Сверх того, предписано «в летнее время, на Неве, против Адмиралтейства ставить потребные суда и от них протягивать канаты, от судна до судна, дабы чрез оной никакому судну пройти было неможно». Тоже велено наблюдать и относительно галерной верфи. «Мастеровых и работных людей, которые работают на кораблях и в избах», предписано, регламентом, невыпускать «после работы водою, но выходить (им) в ворота обыкновенные, у которых стоят солдаты на карауле». У каждого канала, «в устье, которым можно в Неву реку въезд и выезд иметь, содержать боны и особливых часовых; и велеть отнюдь никого из Адмиралтейства, ни с какими вещами, без досмотра и билета не пропускать». Предписано на Адмиралтействе еще держать, журнал, «в который записывать всякие суда», проходившие Невою мимо Адмиралтейской крепости, наши и чушеземные, ставя «имя кораблю». Для того по регламенту назначено иметь особого писаря. Следовательно, с 1765 года уже можно считать точным: учет движения торговых судов в Петербурге и иметь верные итоги товаров. Этот журнал должен был заключать указания: дувших ветров, закладок и спусков судов, и о «нагрузи и выгрузке припасов в Адмиралтейство».
Сенатским же указом 25-го Августа, отменена разбивка здесь судов, привозивших из внутри России товар — согласно указам 1727 и 1728 года, — что несомненно должно было удешевить, на стоимость судна, сплавную доставку в столицу, товаров всякого рода. Настоящим указом разрешено: от Петербурга пропускать Невою, обратно, суда и, на них, следовательно, можно было продолжать воску до обветшания; сберегая лес и труд, и обеспечивая владельца судна от напрасной затраты капитала, для провоза сюда один раз клади. В указе, разрешившем отпуск судов, прописано и запрещение брать взятки чинам Партикулярной верфи. И заявлено что высшее начальство завсякий непорядок подчиненых взыскивать намерено с начальника.
С заведением Особой Коммиссии о постройке городов Петербурга и Москвы, прежняя роль Канцелярии Строений, решительно сокращалась до заведывания собственно одними дворцовыми сооружениями. Потому, докладом графа З. Гр. Чернышева и И.И. Бецкого, Высочайше утвержденным 7-го Сентября 1765 г. (№12468. Т. 17. П. С. З.) Канцелярию от Строений велено именовать, — Канцеляриею от Строений ее Величества домов и садов; — с уменьшением, конечно и штата сдуживших в этом ведомстве.
Сентября 26-го, 1765 г. (№12481), изданы и особые пункты, изменявшие систему воспитания в Шляхетном Кадетском корпусе, с разделением его, на 3 возраста; — что потребовало увеличена помещений для третьего возраста. Это и было поводом застройки по Кадетской линии обширнейшего корпуса, протянувшегося дальше Большого проспекта и вмещающего Главный Штаб Военноучебных заведений. Для сооружения этого здания и прочих прибавок и перестроек в Шляхетном Корпусе, учреждена особая Экспедиция — строительная, которой вменено в обязанность с весны же 1766 г. приступить к сооружению зданий.
В Октябре (от 7-го числа), имянным указом назначена поощрительная награда пожарной команде, за явку на пожар раньше других — в видах достижения возможной скорости в подании помощи при начинающемся пожарном бедствии. Награду эту, указом 7-го Октября (№12487), велено выдавать «по рассмотрению Генерал-Полициймейстера, из полшгиймейстерских доходов, дабы взирая на то, и другие к тому более поспешности прилагать могли».
Указом же 8-го Ноября, по случаю частых заболеваний сыпными болезнями, подтверждено наблюдете правил, предписанных на этот случай Октября 22-го 1754 г. (784).
Из явлений придворной жизни, за весну, лето, осень и начало зимы 1765 г. наиболее характерными были, следующие торжества.
В день рождения ее Величества (21-го Анреля), кроме обыкновенных церемониальных явлений, вечером, для Высокой Новорожденной устроен был сюрприз. «В проходной вомнате, за гадереею», нарочно построен был маленький театр, накотором представлена была малолетными придворными певчими «опера на французском диалекте, именуемая Летрокер». Это представление повторялось 24-го Апреля. Апреля же 26-го, и Мая 3 и 7-го, во дворце были русские представления. Июня 1-го ездила государыня в Красное село, осматривать место, где предположено устроить лагерь войск для летних маневров; — с этого времени, вошедших в обиход службы гвардии. В лагерь выступил весь корпус артиллерии 11-го Июня, и ее Величество встретила выступление артиллерии ближе Вологодской-Ямской, возвращаясь в столицу из Петергофа; где пробыла государыня день (за осмотром начинаемых построек в Ораниенбауме). Движения войск в лагерь продолжались с 12 по 14-е Июня. В последний из этих дней шли полки гвардии. Смотреть марш их приехала государыня на дачу Сиверса и, здесь, вечером «мимо ее Величества, сидевшей в открытой палатке, с музыкою проходили гренадеры и, равняясь с шатром, преклоняли знамена». На следующий день 15-го Июня, Екатерина II прибыла вечером же в лагерь при Красном Оеле «в мундире л. гв. Еонного полка, на коне, в сопровождении Гр. Гр. Орлова, А. А. Нарышкина и Н.И. Чечерина. Осмотрев и приветствовав войска, государыня воротилась в Царское Село. С 18-го Июня начались маневры, в Высочайшем присутствии. 20-го Июня большую часть дня государыня и Наследник, провели на коне, переезжая от одного корпуса к другому. Во все следующие дни, до 30-го Июня, каждый день видели войска свою государыню, видевшую и все их труды и военную выправку. Июля 2-го, на поле за Невским монастырем была царская соколиная охота, близь Смоленской Ямской деревни, жители которой имели теперь счастие поднести ее Величеству, выловленных ими в Неве, лососей и сигов. Июля же 7-го государыня присутствовала при закладке существующего здания Императорской Академии Художеств; — прибыв туда утром, на шлюпке, из Зимнего дворца. Для входа ее Величества с Невы устроена была времянная, очень затейливая, пристань с арками в роде триумфальных ворот, на пути Высочайшего шествия. По прибытии ее Величества к пристани, заиграла музыка на декорированных балконах с Невы, временно устроенных на этот случай, как и самые фасады, закрывающие части старых зданий; обращаемых! при перестройке в тот вид, который теперь оказывается. Встреченная членами Акад. государыня, по красному сукну пройти изволила к месту закладки, где ожидал уже в шатре, с духовенством, митрополит Димитрий. Им положен был по совершению божественной службы камень в основание теперешнего здания. На тот камень президент поставил «скрынку с медалями и деньгами, деланными во владение» Екатерины H, а Она сама, венценосною рукою, сверх сосуда изволила положить первый камень, «при пальбе, с состоящих тогда перед Академиею 2-х яхт, — из 31 пушки». Затем, говорить Камер-фурьерский журнал, — «Его Императорское Высочество изволил положить « камень и знатнейшие особы клали по кирпичу. После чего придворный проповедник и Его Императорского Высочества учитель, иеромонах Платон говорил проповедь и выстрелено из 51-й пушки… ее Имп. Величество изволила шествовать в академические апартаменты и по вступлении в конференц залу читал привиллегию Академии, всемилостивейше пожалованную, секретарь». Следовали выстрелы из 71 пушки. Президент роздал членам дипломы на академические достоинства; «получившие их жалованы к руке»; а «секретарь говорил от всей Академии благодарительную речь ее Имп. Величеству»… (сочиненную А.П. Сумароковым). После речи Екатерина II вступила в среднюю валу, (тщательно украшенную к этому дню) и «здесь начался хор вокальной и инструментальной музыки». Выслушав его, государыня с Наследником уехала во дворец, на шлюпке. А в Академии был от Двора стол, приглашенным гофмаршалом особам и членам Академии, — с тостами и пальбою, во время их. На следующий день, государыня приехала к обедне в Казанский Собор, где был храмовой праздник и служил преосвященный Гавриил. После же обедни, во дворце, президент И.И. Бецкой представлял членов Академии Художеств, «явившихся благодарить монархиню за посещение». Июля 9-го государыня ездила с придворными особами на Каменный Остров; 10-го — принимала Запорожских депутатов; а 17-го — членов Синода; к вечеру проехав по улицам столицы в Ямскую и обратно, в открытых экипажах. Июля с 18-го по 22, Е.И.В. была в Ораниенбауме в Петергофе. А 23-го числа государыня осматривала в Зимнем дворце, устройство каруселя. 26-го Июля через Васильевскии Остров и Петербургскую сторону Екатерина II ездила, в каретах; к Каменному острову, на который был перевоз на шлюпках. На следующий день, устроена государынею лрогулка в шлюпке на теперешний Елагин Остров; тогда принадлежавший А.П. Мельгунову. На возвратном же пути, флотилия шлюпок с ее Величеством воглаве, проплыла по Неве мимо крепости. Водоосвящение 1-го Августа совершено преосвященным Димитрием митрополитом, у Летнего дворца, на Мойке; с пушечного стрельбою с яхт на Неве, при погружены Св. креста. Августа 3-го предариняла государыня поездку в Шлиссельбург и далее, по Каналу, до Новой Ладоги. Во время плавания ее Величества по Неве, у порогов устроил торжественную встречу Екатерине II фельдмаршал Миних. Выйдя здесь на берег, попечительная монархиня смотрела как проводили суда здесь, между камнями, по мелководью. За порогами, заезжала Екатерина II на дачу к духовнику, Ф.Я. Дубянскому. За 5 верст от Шлиссельбурга, встречал государыню, владелец пильной мельницы, купец Белозеров, с хлебом и солью. А в 3-х верстах — был в лагере Шлиссельбургский полк и «отдавал честь ее Величеству по уставу». До Шлиссельбурга добралась государыня только вечером и имела ночлег в тамошнем дворце, город был иллюминован и жители представлялись ее Величеству. В Новую Ладогу прибыла государыня 5-го Августа и провела там праздник Преображения, 8-го числа пустившись обратно, сухим путем до Шлиссельбурга. Весь же день 7-го Августа употреблен был на разъезды по окрестностям, до Волховских порогов. — Из Шлиссельбурга обратно, по Неве, проехала государыня на яхте Св. Андрея, спущенной со штапеля Главного Адмиралтейства, в Петербург, 3-го Июня. Воротясь из поездки на Волхов 10-го Августа, государыня с 18 по 19-е число изволила жить в Царском Селе; переехав в столицу накануне Александрова дня. В этот кавалерский праздник, собрав Двор свой к 10 часам утра, Екатерина II»в кавалерском уборе и мантии, которой шлейф несли дежурные камергеры», соизволила из Летнего дворца следовать прямо «в Александроневский монастырь». У святых ворот государыня встречена преосвященным Гавриилом и за крестами следовала в церковь «в последовании кавалеров ордена, по два в ряд». После службы была пальба с крепостей и в Летнем дворце обед; с пальбою при тостах. С 31-го Августа по 9-е Сентября, опять государыня жила в Царском Селе. В Петербург, перед опочивальнею ее Величества, был экзамен Наследнику в законе Божием, вечером 12-го Сентября; а 15-го — церемониальный переезд в Зимний дворец, в карете, по Невскому проспекту. Из Казанского собора, при колокольном звоне, выходил священник с крестом, «пред ее Величество». Дни Сентября 20 и 22-го праздновались по бывшим примерам; 25-го дан был первый маскарад дворянству и купечеству, в Зимнем дворце и установлено давать такие маскарады в каждую неделю, по пятницам; по понедельнимам же и четвергам — спектакли. По средам делал маскарады Локателли и первый его маскарад 5-го Октября удостоен Высочайшего присутствия.
В эту осень приехал в Петербург, знаменитый композитор Бальдассар Галуппи и представлен был ее Величеству в самый день своего прибытия, сюда (22-ro Сентября) скоро успев выказать и свой талант в управлении оркестром (27-го Сентября) и в композициях оперы (765). Кроме высших эстетических наслаждений, доступных немногим, большинство находило удовольствие в представлениях великана Джилли. Он гостил в Петербурге, с начала 1765 г. потом отезжал в Москву и по возвращении из древней столицы, еще здесь привлекал публику. Находилось множество зрителей и траурной декорации в католической церкви (4-го Октября) с Каструм долорис и пр. принадлежностями погребальной церемонии по случаю кончины римско-немецкого Императора Франца I. В день этой церемонии, при освещении тысячью свеч кенотафа Императора, розыгрывался целым оркестром реквием, сочиненный капельмейстером Манфредини (766).
Этим собственно и заключились характерные явления в быту столицы, в 1765 году. Но, для полного отчета о нем, нам остается заметить несколько построек, выполнявшихся теперь в Петербург.
В ряду построек этого времени следует упомянуть, приступление к сооружению каменной ограды при церквах на Большой Охте на берегу Невы, — существующей и теперь. Да, для возведения Исаакиевского мраморного Собора, по проэкту Ринадьди, вызывались рабочие: забить под основание 12670 свай; для укрепления почвы и сообщения ей твердости необходимой для выдержания обширного храма.
При церкви Пантелеймона, при Партикулярной верфи приступали к возводению боковых деревянных приделов. А, в конце года, для выполнения в 1766 году предположенных построек у Зимнего дворца (по стороне дворцового проезда с Милионной на Неву, на краю дворцовой площади) требовались 200 человек каменщиков.
Новый 766 год начался обыкновенным порядком, а в крещенье, за сильным морозом «полков в параде небыло». «От всякого полка было только по роте, со знаменами у Иордани», — заметил в дневнике своем С. А. Порошин, — прибавив: что государыня невыходила из дворца, с Наследником; смотря на церемонно «из аванзалов» (стр. 555. Зап. Порошина).
Января 2-го принимала государыня здешнее купечество, подносившее хлеб соль. 7-го был маскарад, по утвержденному росписанию: (по пятницам маскарады, в понедельник — русские и в четверг, французские спектакли). Января 25-го давал праздник Гр. Гр. Орлов для Высочайших особ и знати. После стола разыгран был благородный спектакль. Русскую комедию выполняли: сам хозяин, с господами Л.А. Нарышкиным, гр. А.С. Строгоновым, П.Б. Пассеком и В.И. Бибиковым. Февраля 6-го ездила Екатерина II «на фарфоровый завод и на места, где жительство имеют колонисты» т, е. на правый берег Невы против слоб. Рыбацкой, по Шлиссельбургской дороге. Колония здесь только что тогда устроилась, по вызове Императрицею переселенцев из Германии. На маслянице, после придворного маскарада (2-го Марта), опять был трехдневный маскарад у Локателли (3-5-го Марта) заключивший перед постом сезон зимних удовольствий. Как особенность, заметим, что в субботу на маслянице, было гулянье народное на Каменном Острову. После обеда у Пассека, и государыня ездила с приближенными на это гулянье, вечером. Апреля же 1-го ездила государыня в Смольный монастырь «смотреть обучающихся благородных девиц разному художеству». Апреля 7-го вскрылась Нева и государыня, на следующей же день по очищении реки от льда, прогулявшись от дворца, по Набережной, до Троицкой пристани (что теперь у Мраморного дворца), села там в шлюпку и переехав в Крепость, посетила обер-коменданта H. И. Зиновьева. Это было в вербную субботу. Апреля 11-го (во вторник на страстной) была государыня в большой дворцовой церкви на пробе концерта, сочинения Галуппи, для выполнения в великую пятницу. Сколько известно, это был первый духовный концерта, — после 12-ти евангелий в великую пятницу на утрени, отправляемой вечером. Пасхальная утреня 23-го Апреля началась в 1-м часу, а на другой день Пасхи (24-го Апр). назначен был куртаг и празднование дня рождения ее Ими. Величества; а в Фомино воскресенье — представление новой оперы «Дидона». С 2-го по 21-е Мая государыня жила в Царском Селе, забавляясь не раз охотою с ружьем. Воротясь на 22-е Мая в столицу, государыня посетила устроивающийся карусель; на пути следования осмотрев работы по прорыванью Екатерининского канала. Мая 24-го был торжественный переезд в Летний дворец, с обычною церемониею: государыня ехала «в коронной карете, от Зимнего дворца через новый (Еазанский) моста и мимо Гостинного двора; а в то время с С.-Петербургской и Адмиралтейской крепостей производима была пушечная пальба из 101 выстрела».
Мая 26-го Екатерина II, катаясь сперва в шлюпке, по Неве до Екатерингофа, обратно возвращалась в одноколке, через теперешний Калинкин мост и Б. Офицерскую улицу и, на месте Мариинского дворца (у Синяго моста), изволила заехать к З.Гр. Чернышеву аосмотреть его дом новопостроенный», — из перенесенной сюда части деревянного Зимнего дворца. Деревянное строение было добавляемо каменным и вместе с ним, снаружи оштукатурено. В таком виде Чернышевский дом и простоял до застройки Мариинского дворца, при Николае I. Тогда соорушение полукаменного дома Гр. Чернышева с нарядным фасадом, выполнял профессор Ак. Художеств Валлень де Лямот, строитель старого здания Эрмитажа и Католической церкви, на Невском проспекте (7в7). В воскресенье перед праздником Вознесения Господня был куртаг в Летних садах Императорских (28-го Мая), а 6-го Июня вечером, государыня на шлюпках предпринимала поездку по Неве и Малою Невкою, мимо Биржи, на Петровский Остров а — там «к новостроящемуся своему не большому каменному домику»; занявшись, по осмотре постройки, рыбною ловлею в прудах. Пойманная большая стерлядь была приготовлена к ужину, тут же экспромптом устроенному, для Ея Величества и свиты. На возвратном пути государыню встречали собравшиеся на берег толпы народа, при появлении шлюпки ее Велич. кричавшего ура! Праздник Троицы торжествовать при Дворе обедом, к которому приглашены чины л-гв. Изайловского полка. В день Сошествия Св. Духа после божественной службы и обеда было 2-е гулянье в Императорских садах. Государыня во время прогулки из 3-го сада выходила на место рытья Екатерининского канала. Осматривая работы, ее Величество дошла до Невского проспекта и уже улицею прошла в Зимний дворец; а, из него, по Неве, воротилась в Летний «в исходе 9-го часа вечера». Наследующий же день, был церемониальный выезд государыни из Летнего дворца в Адмиралтейство, на спуск двух кораблей. Первый из них, сошедший соштапеля, назван «Трех Иерархов» и отличился в Чесменском бою, а на втором — «Трех Святителей Московских» находилась во все время спуска же, Сама государыня с Наследником. Здесь было устроено и угощение всех присутствовавших. Спустив корабли, государыня нереехала на берег и заложила два — новые, «изволив при закладывали несколько молотком ударять большой болт». После закладки Екатерина II с Наследником, пришли в помещение Адмиралтейств-Коллегии, где в присутственной зале приготовлен был обед, за которым привозглашались «тосты: за ее Величество, Его Высочество, счастье и долголетие здравствования и за покровителя и сохранителя Российского флота». Это был самый шумный и торжественный пир для моряков во все царствование Екатерины II.
Июня же 16-го последовало открытие каруселя — тоже явления единственного, — не в одном Петербурге, ной в целой России, за весь XVIII век; любивший таки попировать и блеснуть великолепием и торжественностью. Открытие каруселя последовало в пятницу, пополудни в 5-м часу, со вступлением ее Величества в амфитеатр, построенный против Зимнего дворца. В амфитеатре устроены были ложи и, когда в ложе своей явилась Екатерина II, — началось движение кадрилей каруселя. Первыми из них, от Иетнего дворца, Большою Миллионной улицею, к главным воротом амфитеатра, что против Зимнего дворца — проходили Славянская и Римская кадрилии, а Индейская и Турецкая, от Малой Морской проходили (теперешнею Малою Миллионною), а тогда Морскою Луговою улицею, к другим воротам. Вступление их было одновременное.
Современный описыватель каруселя в камер — фурьерском журнале, не мог удержаться от замечания — «Сколь великое стечение народа по улицам в то время было, того описать невозможно, ибо как в амфитеатре и по сторонам улиц, так в окнах всех домов, и на кровлях — бесчисленное множество; но всех торжественнее казался вид Зимнего каменного дома ее Императорского Величества, которого апартаменты как не велики, нетокмо наполнены были зрителями во всех его этажах, но и кровли были покрыты народом» (Камер-фур. журн. 1766 г. стр. 115).
В амфитеатре места и кадрилии были расположены так: Славенская и Римская кадрилии по правую сторону Императорской ложи, индейская и турецкая — по левую; а ложа Наследника — против государыниной. Проезды, как сказано, для каждой кадрилии были особые и в них пускали всякого имевшего билет; а билеты, от церемониймейстера, князя Репнина, можно было получать всем. В день каруселя, в 3 часа дан был сигнал из 3 пушек, с Адмиралтейства. По этому сигналу кадрилид собирались в шатрах, поставленных: для первых двух на Царицыном лугу, а для последних в Малой Морской; — потому и двигались они к амфитеатру, первые к главному входу (от Зимнего дворца) а последние к входу с Малой Миллионной, по третьему сигналу, (в половине 5-го часа). В 4 же часа был второй сигнал — «дабы дамы вступали в колесницы, а кавалеры садились на лошадей; так как и зрители занимали бы места свои в амфитеатре». В это время приехали в дворцовых экипажах 12 судей (по 3 на каждую кадрилию *). Приезд судей встречен трубами и литаврами; музыка продолжалась и во все время, пока они рассаживались. Затем прибыл главный судья, тоже встреченный музыкою. С занятием места ее Величеством, вступили кадрилии в амфитеатр и остановились за ложами судей своих. Тогда передано повеление ее Величества — начинать — и главный судья приказал с своей трибуны: дать сигнал из большой трубы. Первые выехали дамы на колесницах, а дотом кавалеры; и, — начался бег. Достижение конца поприща записывалось со всеми особенностями, удачи и неудачи. С коней, кавалеры метали кружки, ловя их; — да бились в одиночку турнирным оружием, представляя среднее между конскими бегами древних и турнирами рыцарей (по соединению невполне, совершавшагося на тех и других). Возбуждались и в зрителях такия же ощущения, как в былые времена на подобных потехах. Современное описание (Спб. вед. 1766 г. прибавлен, к №51), подтверждает это — «Все зрители, забыв представляющееся глазам их столь приятное и великолепное увеселение, вошли нечувствительно в подробный, разбор прямых действий; а потому и находили истинную пользу, для которой благородность духа учредила в древние времена сию военную и поединочную школуя.
Состязание были при об езде трех раз круга и «все кадрилии, сделав марш кругом в амфитеатре, следовали Большою луговою и перспективою (т.е. по Миллионной и Невскому проспекту), до Летнего ее Имп. Величества дворца, — к большому его крыльцу; как известно, ведшему прямо в второй этаж. С крыльца, на следование их смотрела, воротившаяся из амфитеатра через Царицын лугь, Императрица. Когда собрались все к крыльцу, обер-церемониймейстер ввел кадрилии в залу, где заняли они, каждая свое место, став полукругом. Тогда занятия свои о присуждены наград кончили судьи и, главный из них, фельдмаршала Миних вышел со всеми прочими своими сотрудниками и произнес речь, к дамам и кавалерам, заключив ее обращением. — Вы, знаменитые дамы и кавалеры! показалися теперь всем сими благородными действиями, достойными вашего рождения, и имеете причину ласкать себя, что получаете ныне удовольствие и апробацию ее Имп. Величества, также Его Имп. Высочества Государя Цесаревича и похвалу всей публики». Произнеся эти слова, престарелый фельдмаршал обратился к младшей дочери гр. Петра Григорьевича Чернышева — Наталье Петровне, отличившейся бодее всех искусством в управлении колесницею — и, вручая ей первый приз, предложил: занять место подле себя; с тем чтобы она уже раздавала другие призы, отличившимся. Приз гр. Н.П. Чернышевой заключался в драгоценной алмазной кисточке, которую она приколола к волосам и роздала: 2-ой приз, — табакерку с брильянтами, — фрейлине Анне Васильевне Паниной и 3-й приз — перстень, гр. Екатерине Петровне Бутурлиной. Из кавалеров, первый приз присужден, кирасирскому подполковнику, кн. Ив. Андр. Шаховскому (нашляпу петлица и пуговица, из брильянтов), 2-ой полк. Ребиндеру (унтер шталмейстеру) трость осыпан, брильянт, и 3-й, конной-гв. ротмистру гр. Штейнбок — перстень. Награждены были не только дамы, сами управлявшие колесницами, но и кавалеры, вместо дам, « бывшие возницами на их колесницах. Даны им меньшие призы, но тоже три: 1-й приз получил, поручик конной гвардии, Ферзен (записная книжка в золотой оправе с финифтью), 2-й — А.Н. Щепотьев конн. гв. секунд-ротмистр (золот. с финифт. табакерка) и 3-й, — гр. Д.М. Матюшкин (готовальню).
После раздачи призов, прочитан приговор судей. После прочтения же приговора, государыня пригласила к столу, всех участвовавших в присуждении наград и получивших их. А после стола был бал в масвах, до следующего утра («до 5-го часа пополуночи») — заключивши собою этот день, невозобновлявшагося в Петербурге, оригинального турнира. Он, между тем, все согласятся — представлял во всех отношениях характернейшее и новое зрелище, оставившее неизгладимое впечатление в уме и чувствах зрителей, а тем более — состязавшихся.
На следукщий день после карусели, Екатерина II вздумала лично осмотреть, — вообще редко посещаемый представителями большого света, закоулок столицы, гораздо более, конечно, пустынный, чем теперь — Галерную гавань. Там ее Величество «изволила по берегу взморья прогуливаться пешеходно», — вероятно имея виды что либо устроить; но, осмотр привел к необходимости, вероятно, оставить эту местность, как была.
Заметим, при этом, с своей стороны — что время предшествующее и следующее непосредственно за каруселем, — было порою устройства главных частей столицы; по представлениям Коммиссии о Петербургском строении.
Докладом ее Высоч. утв. 19-го Января (№12546) устроена вторая Адмиралтейская часть (теперь Казанская и Спасская). Представляя план застройки этой местности, Коммиссия впредь, предлагала здесь по обветшании теперь построенных домов, — вновь недопускать возводить строения иначе, как из кирпича; — так как город, думала Коммиссия — ограничить Фонтанкою. Строение на Мойку, как мы знаем, расположено было все на участках земли, где сады занимали большое пространство и постройки находились внутри дворов; — а не по линии улицы. По этому, Коммиссия оставляла набережную Мойки в прежнем положении; требуя только застройки других улиц в линию, домами без перерывов; — обратив внимание и на положение земельных участков по берегу Фонтанки. рассуждая что владельцы земли здесь владеют обширными настолько же участками, как и на берег Мойки, но неимеют возможности застроить «нетолько по всем трем улицам, но и по одной», — Коммиссия предлагала обязать таких несостоятельных землевладельцев, особым Высочайшим повелением — «дворы, разделяя на части, продать. А кто по обветшании старого и порозжие ныне без строения места, вновь по фасаде незастроит, и непродаст в 5 лет, у таковых незастроеяные места отбирать и раздавать от полиции — могущим; с крепким обязательством: чтоб приняв место, конечно, в первый год заготовляли материалы, а на другой год начали строить и в совершенное окончание привели, не долее пяти же лет. Кто же в 2 года строить не начнет и в 5 лет по фасаде невыстроит, то те недоконченные строения и заготовленные материалы, для достройки другим продавать из полиции, с отдачею хозяевам денег». Доброта Императрицы нашла и тут возможность сделать оговорку, в облегчение желавших построить, но лишенных возможности выполнить (не по своей вине) — «если непокажут законной причины». Конечно, эта Высочайшая резолюция, должна была замедлить принятие администрациею мер к застройке места, но для владельцев была облегчением, свидетельствующим о нежной попечительности о каждом из подданных, Великой Екатерины II. ее Величеству теперь представляла Коммиссия те уважения, которые прямым путем выясняют для нас нахождение обширного рынка между Большою Садовою и Фонтанкою, Чернышевым и Апраксиным переулком. Генерал-Полициймейстеру Чичерину принадлежит почин заявления, «что торгующие хлебными припасами купцы желают мучные лавки иметь, для выгоды в привозе барками, по Фонтанной реве». Под эти лавки, по заявлению Чичерина, купцы соглашались и «места купить, позади рынка, на берегу той реки. А в нынешния мучные лавки (т.е. линию лавок между Садовою и Екатеринским каналом у здания Государственного банка), состояния в рынке, поместить другие товары». Коммиссия соглашаясь с достаточно разумными основаниями предложения, находила полезным «харчевые лавки, по фасаде сочиненной в Коммиссии, застроить: одну линию на Фонтанку, другую на улицу, проложенную вновь на плане (Чернышев переулок). А в средине (т.е. против теперешнего здания Министерства Внутр. Дел) сделать для входа из Фонтанки барками, гавань». Этому способствовала и существовавшая посредине Фонтанки длинная узкая коса и, тогда еще незасыпанный, обширный промыв вглубь берега, в Спасской части; около теперешнего Чернышева моста, на значительное дротяжение к Семеновскому мосту (почти до существующего Апраксина переулка). С устройством здесь гавани для барок, Коммиссия находила, что даже «обыватели имели способ ближе к своим дворам, и почти с средины города покупая, водою привозить; а купцы в лавки свои, невозя лошадьми и не платя за провоз, прямо с барок и в верхние этажи легчайпшм способом подымая блоками, могут складывать, и тем, без сомнения, хлеб из лавок, дешевле будет».
Затруднение при выполнении настолько выгодного предложения, представляли пивоварни. Но, все затруднения относительно их думала устранить Комммиссия, показав удобные места к тому, «при сочинении фасада», т.е. по принятии и утверждении основной идеи.
Разсуждая же затем, что один сплавный путь неможет удовлетворить подвозкою всех местностей столицы, — для удаленных от воды, проектировала Коммиссия торговый площади, — как сборные пункты подвозки товаров на лошадях.
Остановясь на идее необходимости иметь площади для торгов вообще, — а не для специальных товаров по одиночке, — Коммиссия намерена была обставлять площади, красивыми сооружениями. Это предлагалось Коммиссиею в тех видах, чтобы площади «по примеру других европейских городов» могли служить городским украшением. С этою целью предлагала Коммиссия, что их шо времени можно убрать в память Российских дел, монументами». Но, так как площади назначались Коммиссиею но окраинам города, где вообще селились обыватели недостаточные, которых трудно было заставить хорошо обстроить с фасада, то предложила Коммиссия «оные площади казенным коштом… обнесть одною переднею фасадою с перевезями и покрыв, распродать — к которой всякой по своему желанию удобнее пристроить может: Сколько ж на то суммы потребно, при подаче, на апробацию фасада — представятся сметы». Екатерина II утвердила это предположение подписью «Быть по сему».
Из объяснений в докладе видно, что площади по окраинам предположила Коммиссия три (на Песках, в Коломне и у Нарвского въезда).
О последней высказано несколько предположены Коммиссии. Прежде всего, Коммиссия предлагала, «к назначенной на плане под №3 площади, провести перспфктивую дорогу или улицу от Калинина моста до Черной (теперь Екатерингофской) речки, из Канцелярии строения Государственных дорог». Нужно это было по видам Коммиссии, потому, что «назначенная под №3 площадь, всякому въезжающему с Лифляндской стороны в город, первою представится, а пред нею проезд весьма грязен и без всякого украшения». Прямолинейная дорога до площади назначалась в параллели и соответствии с площадью у Московского въезда (теперь на Забалканском проспекте, в конце его; очевидно у Обводного канала, линия которого при Екатерине II уже Определена Коммиссиею, от взморья). Площадь у Нарвского въезда предполагала Коммиссия обстроить офицерскими домами двух пехотных полков; расположив в соседстве казармы и назначая их для временного квартирования приводимых в столицу войск. При этом Коммиссия предлагала и нормальные фасады зданий, имеющих выходить на площадь. Помещая тут казармы, Коммиссия думала освободить от постоя обывателей теперешних частей Казанской и Спасской — «все дворы между Мойкою и Фонтанною реками». Благодаря постройке казарм у Нарвского въезда, Коммиссия полагала что постой тогда придется держать временно и обывателям других частей — «малое время, в году не более двух недель». Потому расчета Коммиссии был: «вычтя во что то строение станет, расположить для ежегодной и нечувствительной обывателям заплаты, приумножить столько на их домы квадратных денег, сколько в 20 лет для возвращения всей суммы потребно, опричь тех, которые по расположению сбирать следует квадратных денег, на обыкновенные расходы, как то для содержания Полицейского караула, мостовых, фонарей, или покупку для топления выше означенных по выстройке, квартир (полковых), дров и свеч. И мнится, — заключала Коммиссия, — что когда выберется вся употребленная на строение той площади сумма, обыватели навсегда освобождены (будут) от постоя и должны будут давать весьма малую плату квадратных денег». Утверждая это предположение Коммиссин, по уважению представленных резонов, Императрица положила резолюцию — «однако, что квадратных денег на обывателей положится, о том на пред нам представить». Вероятно, представление расчетов сделано было нормальное и оно, в последствии легло в основу действий Комитета о застройке казарм, при Павле I — своими предположениями, изменившего в многом общий план столицы, обдуманный Екатериною II с дальновидными мероприятиями, обещавшими не заметный, но верный рост столицы. Честь э тих разумных мероприятий, несомненно принадлежит Коммиссии о Петербургском строении, смотревшей на возложенную на нее задачу так сериозно, как ни один за тем совет специалистов, занятых обсуждением улучшений устройства столичного быта и комфорта обывателей.
Обделка Екатерининского канала, как мы говорили уже — решена была и приступлено даже было к выполнению работ. В настоящем докладе своем, Коммиссия уже заявляла, что она «неосмелилась бы, приступить к распоряжению о Глухой реке, еслиб регулирование улиц и домов непринудило». Необходимость же устроить правильно по берегам ее строение, заставило Коммиссию в докладе своем предложить: что, так как «река Глухая, во многих местах большими излучинами, а глубины и течения почти до Морской Николаевской церкви неимеет, то выгоднее вести ее прямыми линиямн, через обывательские домы». Что течение канализированной Глухой реки должно было быть 12 сажень, и, хотя эта ширина была больше естественной, «от того никаких излишних материалов, кроме небольшой прибавки в мосты и выемки земли, непонадобится», а получится даже выгода. Спрямляя излучины, Коммиссия выгадывала 300 сажень протяжения, да, при этом «как река, так при ней улицы и домы, примут хорошее расположение и другой видел. Сокращая длину реки уничтожением больших излучин, Коммиссия находила больше выгоды заплатить владельцам мест за сломку строения, чем перетратить количество материала без спрямления излучин. Спрямляя же и прокапывая новое русло, землю вынутую при этом, также как и при чистке, с углублением реки, — думала Коммиссия употребить с пользою на поднятие берегов; как здесь, так по Фонтанке; — еслибы и осталась земля за заваливанием старого русла, в излучинах. Достигая же правильности в проведении набережных, Коммиссия расчитывала, что они лучше и скорее застроятся каменными домами, чем стоявшее на естественном берегу деревянное жилье, без плана. А важнее всего то было, что с урегулированием реки могло меньше требоваться ежегодных затрат, на починки и содержание в опрятности берегов.
На все эти высказанные Коммиссиею предложения, Екатерина II положила резолюцию. — «Речку, называемою Глухою, чистить по натуральному ее течению не меньше 7 фут, а шириною не уже 8 сажень, а где место даст (позволить) то и шире, соблюдая только, чтобы по обеим берегам проезд свободный был».
Но, Коммиссия, и за этою резолюциею отстаивала свое мнение, объясняя: что сенатор Муравьев расчищение реки разумел не иначе как уничтожение излучин, где застаивалась вода и заражала воздух; стало быть, при оставлении естественного течения нельзя ожидать уничтожения заразы воздуха. Что ее Величество, позволив вести реку прямыми линиями недолжна опасаться излишних переплат домовладельцам; потому что Коммиссия тем намерена предложить — y которых домы деревянные перенос строений, давая другияместа; а каменных немного, за которые при сломке подлежит плата по оценке; — неговоря уже о том что материал от оплаченного строенья может в свою очередь тоже продаться? Заявляя эти условия, как неотменные, Коммиссия предложила также «мосты через реки делать каменные, с пропусками для прохода больших с мачтами судов, и только там делать сплошные мосты, где непредвидится судового хода. В заключение, выполнение правил о строении, Коммиссия предлагала, возложить на Генерал-Полициймейстера, а сооружение и канализацию Глухой реки — на Генерал-фельдцейхместера.
Все эти предметы утверждены Высочайшею резолюциею «быть по сему».
Новым докладом 27-го Апреля, Коммиссия о Петербургском Строении (№12629) испросила: обязательность для домовладельцев в столице, между Невою и Фонтанкою, строить каменное строенге; на Набережную не меньше двух этажей, — — «а флигели на погребах же в один этаж и чтобы заборы были сплошные каменные, или решетки железные на каменных столбах. Набережные же по Неве реке домы надстроивать не ниже десяти сажень»; как положено по Высоч. утв. плану.
Мая 15-го еще утвержден доклад Коммиссии «о устроении предместий в С.-Петербурге, против Адмиралтейской стороны за Фонтанною рекою» (№12645. Т. 17. П. С. З.) — как и вновь сочиненный Коммиссиею план этой местности.
Первым пунктом этого доклада, Коммиссия предлагала устроить вал из земли вынутой при рытье канала, отделявшего бы предместия от городского выгона. Канал предполагался «шириною в 4 или 5 сажень, чтобы вода проток имела». По выгону же, от края предполагалось «прорыть ров в тех местах, где не будет натуральной межи».
Предместия положено вверить в управление (как и столицу) Генерал-Полициймейстеру; потому что землю и здесь предположено обложить квадратным сбором, в главную полицию. Коммиссия находила, что «сбор квадратных денег в предместиях, под дворами и дворовым строением» должен быть «против городских домов в Адмиралтейской второй части вполы, а под садами, оранжереями и беседками, против тех же городских домов в четвертую часть». За то обыватели предместий должны были выполнять постойную повинность. Вообще участки земли под дворы в предместиях положено давать большие и тем владельцам домов, кто «за обширностью дворов с садами содержать неможет, позволить продавать (землю) по частям».
«Лейб-гвардии полкам вместо нынешних деревянных светлиц», полагала Коммиссия обязательным «построить каменные домы оставшие же их за тем построением места, причислять в обывательские и раздавать от полиции, желающим».
«Под строение артиллерийских казенных домов (на Литейном проспекте, где мы теперь находим казармы), которые также все каменные построены должны быть, оставить места, сколько потребно, и затем остающаяся позволить продавать, как прочия обывательские, а пустые и незастроенные обывателям раздавать от полиции». Последний пункт относился до местности между Пантелеймонскою и Сергиевскою улицами, по Литейному проспекту.
У Семеновского моста были стеклянные заводы, ведомства Канцелярии от Строений, со времен Анны. Теперь нахождение здесь фабрики действующей огнем, при решенной застройке, вместо бывших дач — жилых домов на берег Фонтанки, — оказывалось опасным для соседственных сооружении. Потому, Коммиссиею предложено до решения вопроса о надобности, стеклянные заводы Канцелярии от Строений — «перевесть в Еалинкинский дом ведомства той же Канцелярии, «и под заводами» бывшие места отдать обывателям, под строение домов». Затем Коммиссия представила на Высочайшее благоусмотрение: что, «позади Измайловского полка маймистские деревни, за неимением при них земли в пашество, и что им в предместии города быть неприлично, поселить в другие удобные места, где они ведомы». Стало быть, только с утверждения настоящего доклада следует считать исчезновение деревень, в теперешней Нарвской части, на Таракановке; оба берега которой, сперва распаханы, а в последствии представляли сплошные огороды.
Придавая же, уничтожением деревень, общестоличный характер и предместиям, Коммиссия предложила в них «домы строить на Набережной по Неве к Девичью Монастырю (т.е. теперь в Литейной и частию в Рождественской части, до Смольного) каменныя» — неопределяя впрочем количества этажей. А «в набережной по Фонтанной реке (в Московской и Литейной частях) — не ниже двух этажей в линию, или во дворе, с каменными на улицу заборами или решетками в каменных столбах, какой пропорции чье желание и капитал будет». Существующее деревянное строение на Фонтанку позволялось оставлять до обветшания; но нового, уже из дерева никак не возводить. Не на берег же, а в улицах — позволялось строить и из дерева; но не иначе, как «на каменных жилых погребах» и то, кроме площадей. Сделано это в тех видах, чтобы из полукаменного, при увеличены средств своих, владелец мог достроить и верхний этаж из кирпича. Что же касается строения внутри дворов, там правительство нетребовало выведения каменных фундаментов, но только расположения построек по плану, взятому от полиции.
Вместо двух предместий как было раньше положено, — велено пространство города между Невою и Фонтанкою считать тремя предместгями, назвав их: Лифляндским — «от взморья до Измайловского полка»; Московским «с того полка по Невскую Проспективую» и Алексапдро-Невским «от Невской проспективой до Невы реки». Ограничивая предместия определенными гранами — рвом и валом, Коммиссия уже находила теперь уместным, потребовать переноса в предместье домов, оказывавшихся при настоящем определении черты их — на выгоне. Впрочем предоставленное право переноса строения с выгона на порозжее место в городе, оставлено на волю владельцев. Но только, если бы новая черта предместия перерезывала чье место, оставляя часть на выгоне, владельцы теряли землю свою, отходящую под ров, вал и десять сажень перед валом, — где предположено провести улицу. При этом проведении уже не стеснялись ничем и, уничтожали постройки, без вознаграждения за сломку; так как владельцы всегда могли, если хотели перенести постройки но другое место в течение льготных пяти лет. Невелено стесняться точно также и с казенными постройками; и для того назначено перенести «против Екатерингофа, так называемую Садовую слободу». Оставлены только по прежнему, в нынешней Александро-невской части, «за Лиговским каналом», Московская я Каретная слободы и к ним велено перенести, с противоположнаго берега Лиговского канала, — «Ямские дворы в пятилетний срок», же кругом этих слобод предположено обвести ров.
На месте левой половины теперешней Знаменской площади и Первой Рождественской улицы, но недалее Ордовского переулка, до Второй улицы и почти до Дегтярного проспекта, — при Елизавете Петровне устроен был Слоновый двор, по которому получил прозвание и Слоновой проспект на Песках. Двор этот, в настоящем докладе Коммиссии о Петербургском строении, решено «уничтожить, а строение надобное перенести в предместие на Егерской двор, состоящий на Фонтанной реке у Обухова моста, который и для всего Егерского корпуса весьма доволен быть может». Принимая в соображение, что от теперешнего Обуховского моста, по Забалканскому проспекту, Егерский двор доходил до Загородного, а в глубину до места теперешней Обуховской больницы, конечно, такой участок земли как мы обозначили его грани — был неменьше уничтожаемого Слонового двора, у Лиговского канала. От Второй до Девятой улицы на Песках, как мы уже говорили (стр. 561) поселены были разный служилые люди Канцелярии Строений, при чем желавшим строить дана ссуда из казны. С этим содействием правительства мастеровые люди Канцелярии Строений и возвели для жилья себе деревянные небольшие домики; — конечно немогшие давать владельцам никакого дохода, дальше помещения самих хозяев, с семьями их. Сделавшись начальником Канцелярии Строений, обращенной как мы видели исключительно в придворное собственно учреждение, а отнюдь не в городское, — И.И. Бецкой, хотел с Песков свести служилых людей, ему подведомственных; устроив для них номещения в каменных домах в соседстве самой Канцелярии, — на Набережной Невы, близ церкви Воскресения Господня, за Литейным двором. Это, как известно, несостоялось за неимением средств для подобного сооружения. А во время составления разбираемого нами доклада Коммиссии о Петербургском Строении, заявлению И.И. Бецкого придавала Коммиссия полную силу и решила: что, так как чины Канцелярии Строений должны поместиться «в казенных покоях», то «в слободе, на Песках, им вновь застраивать недозволять, ибо сия слобода потомуж через пять же лет должна уничтожиться».
В этот срок — 1771 г. — при продолжавшейся турецкой войне, недумали разумеется более об этом, бывшем предположении; так оно и забылось. А владельцы домов на Песках остались в своих домах, на данных местах, сдеиавшихся их собственностью. И никто не думал о перенесении оттуда домов на другие места, потому что для жилья казенным мастеровым людям, каменные домы были не построены.
План Коммиссии, на этот раз определил грани Подмонастырской слободы, при Александро-Невской Лавре, положив: позволить здесь строиться только по плану, как назначено.
«Прочия же отдаленный слободы и загородные дворы все, — заключила свой доклад Коммиссия, — но и за предместиями в выгонной земле, отдать в ведомство здешнего губернатора. А вместо полицейского надзирателя определить к ним земского коммисара с надлещащим наставлением, и до указа, более в выгонной земле, к построению садов, или домов, места неотводить; чего из полиции смотреть». Высочайшаярезолюция «Бытьпосему», утвердила все эти предположения Коммиссии о Петербургском Строении.
Спустя 6 дней после того, заявлена народу Сенатским указом Монаршая забота о воспитании дочерей лиц нетолько чиновных, но и — мещан. Сенатским указом 19-го Мая (№12652. Т. 17. П. С. З.) объявлено во всенародное известие, что Екатерина II назначила из государственных сумм 2, 500, 000 руб. с тем чтобы «в Новодевичьем Монастыре, дворянских и мещанских девиц» воспитывать «получаемыми с той суммы процентами». Сенат с своей стороны заявлял уверенность «что все вообще, наслаждаясь толиким благоденствием, изъявят истинной Матери Отечества и благодетельнице в сердцах своих за все ее Императорского Величества милосерднейшие попечения и щедроты, наичувствительнейшую благодарность и, вкореняя оную в потомство, Всевышнему о вожделенном и долгоденнейшем ее Имп. Величества Высочайшем здоровии, неумолкаемые принесут молитвы».
Вслед, за сим также, Генерал-Полициймейстером Чичериными объявлен имянной указ, 25-го Мая (№12660) «о разбирании и решении споров между хозяевами и живущими в их домах постояльцами, по точной силе заключенных контрактов», — в Главной Полиции. Самое издание подобного постановления уже доказывает разростание города, обыватели которого, не так как прежде, в большинстве, должно быть, пользовались наемными помещениями; на условиях, заключаемых в форме обыкновенных гражданских договоров. И если предоставлен покуда был разбор взаимных претензий хозяев с жильцами, полиции, то сделано это, очевидно, в том предположении, что на службе полиции находились архитекторы, мнению которых следовало дать при разборе подобных дел известное значение. Любопытно в настоящем постановлении и выяснение самого главного повода споров — платы за пожитое, как свидетельство, что домы в Петербурге, в это время уже приносили владельцам доход. Стало быть, и те, в свою очередь, начинали строить более обширные чем прежде, домы с прямым расчетом: отдавая их в наймы, получать доход. Такое положение застройки города в России, уже само собою дает понять что разростание здесь построек для отдачи в наем, было явлением не случайным, а непременным, за усилением наростания итога обывателей, стекавшихся в столицу. По смыслу указа Мая 25-го, можно однако вывести и такое еще заключение, что до того, наусловия домохозяев с жильцами иногда смотрели снисходительно для нарушителей условия; по усмотрению начальства мирволя им, к ущербу владельца дома и его дохода. А такой порядок вещей, опять свидетельствует не давнее возникновение условий быта, повлекших за собою необходимость найма готовых помещений; затем что свои домы всем иметь уже было невозможно, с увеличением обывателей в столице. Приновости же споров и пререканий, разбор их могь затруднять начальство и вызывать явления, ослаблавшие кредит. И для поддержания его то собственно, в применении к столичным домовладельцам, указом 25-го Мая предписывалось: «когда произойдут у здешних обывателей, с живущими в их домах разных чинов людьми, или с наемными работниками, — и по другим подобным тому делам, какие споры, оные разбирать и решения чинить по точной силе контрактов. При существовании письменных условий, правительство находило, чтобы святость условия была равносильна для обоих сторон, И, потому, если «кто из обывателей, или жильцов, и прочих разных чинов людей, в нарушении тех контрактов явится, тех штрафовать по указам, без упущения, дабы и впредь те контракты содержимы были всегда, в своей силе, без нарушения».
Заявление правительства как оказывается, считало оно нужным сделать имянно теперь, в виду предстоящего удаления, на время, значительной доли чиновных людей, в древнюю столицу.
Мая 26-го 1766 г. имянным указом от Сената, объявлено (№1266), что 23-го числа государыня заявила указом своим — «намерение свое: с помощию Божиею будущего 1767 г. Февраля в последних числах со всем Двором иметь шествие в Москву, повелевая при том Сенату о сем походе дать знать печатными указами; дабы все, кому надлежит, заблаговременно к тому приготовиться могли».
Разборы жалоб и пререканий между домохозяевами и жильцами, должны были увеличить круг занятий Генерал-Поляциймейстера Чичерина, потому Всемилостивейше дан «ему для вспоможения» особый Обер-полищиймейстер, по указу 14-го Июня 1766 г. (№12676). На должность обер-полициймейстера, этим указом, определен прокурор Канцелярии Строений, Михаил Зыбин, с переименованием в полковники, но с прежним получавшимся им окладом по должности прокурора «по 750 рублей в год, впредь до указа» (768). Ясно, что определенное лицо в обер-полициймейстеры должно и остаться в столице, для управления полицейских дел, при удалении Генерал-Полициймейстера в Москву, с Двором; — как бывало и прежде.
Удаление Двора в Москву на некоторое время, сосредоточивало весь интерес в Петербурге — на торговле. В этом отношении, нельзя несчитать и имеющим первостепенное значение для Невской столицы, заключение торгового договора с Англиею (№12782) (769).
Из Сенатского указа Июля 28-го (№12718) о подряде вина с отменою прежних пошлин в казну и со сбавкою по 3 коп. с ведра при поставке, — видно, что в Петербурбурге требовалось в это время 450000 ведер на продажу, с 1767 года, на четырехлетний срок. Но охотники брались поставить 413000 ведер, установив и цены: с платежом поведерных и мелочных пошлин по 8272, а без них по 79% к. за ведро; следовательно ниже предшествовавших десятилетних цен по 15-12 коп. за ведро. Количество вина, требовавшагося в Петербург, составляло в общем итоге около четвертой части всего количества винной поставки по целой России; что, конечно, доказывало: как много в столице сосредоточено было потребителей. Но сбавка с ведра трех копеек заводчиками, нетолько покрывала все мелочные сборы и кубовую пошлину, но еще оставляла приращения в 60000 р. — так что в мелких сборах, на которые жаловались все, небыло ни малейшей надобности; тогда как, существуя и возбуждая общее недовольство, влияли они на численность содержания людей, занятых сборами и наблюдением за поступлением их. Оклады этим наблюдателям были, следовательно, излишним расходом, — падавшим непроизводительно на итог дохода. Потому, удовлетворяясь трехкопеечною сбавкою с ведра, Сенат и утвердил — как нормальную цену вина в поставке, на четырехлетие 1767-71 г. по 79½ к. за ведро. При заключении договора поставщики выговорили себе и возвращение от казны бочек, в которых привозилось ими вино, — или, при невозвращении, плату за каждое ведро по 40 коп.
В это же время установился и сбор с игорных карт; при сильном развитии в обществе игр, обещавший казне доход. Сенатским указом 7-го Августа 1766 г. (№12717) положено «для пресечения привоза в Россию иностранных карт вместо таможенных на оные пошлин по тарифу, по 87 к. с дюжины (колод), наложить еще на каждую дюжину по 2 рубли. А для награждения могущего от того современем последовать ущерба в таможенных доходах, положить на каждую игру карт, привозных, по гривне (10 коп). а Российских, по пяти копеек за кшЩо». Деньги эти велено «отпускать в Воспитательный Дом, сделав (заисключением одних Остзейских правинций) по Империи такое учреждение, чтобы по прошествии некоторого по обнародовании о том срока, незаклейменными картами никто неиграл». Клеймо же — «класть на одной, которой-нибудь карте во всякой игре, и потом дозволять их продавать оптом и порознь, во всем на прежнем основании», а «Мануфактур-коллегии о приведении в совершенство сего дела, приложить всевозможное старание». Сбор этот решено начать в Петербурге через 3 месяца по издании указа, следовательно — с 7-го Ноября 1766 г. А привезенные уже карты иностранной выделки дозволено упортеблять еще три месяца после начатия сбора, т.е. по 7-е Февраля 1767 г. «а по миновании сего времени — сказано в указе, — незаклейменных карт отнюдь не употреблять». За клеймение карт велено брать положенные пошлины и налагать клейма, в Петербурга, в Мануфактур-конторе. А на клеймах, по утвержденному Сенатом рисунку, изображены: для русских карт Сирена, а для иностранных крючек рыболовной уды, под радугой — что конечно имело глубоки аллегорически смысл, в применении к игре и игравшим, из которых одни сбирались обыгрывать других, под благовидным предлогом приятного провождения времени. С 1767 года, следовательно, Воспитательный Дом пользуется карточным сбором, уделенным ему Екатериною II на человеколюбивую его деятельность собственно из общих доходов казны, т.е. в виде уступки части таможенных пошлин.
На следующий день по издании указа о карточном сборе, последовал Сенатский же указ (8-го Августа, №12719) ко публикованы проэкта, о новом по Дворянским Банкам учреждены». Пунктом 3-м его заявлено, что может «всякого чина, какого бы кто звания небыл (следовательно, не одни дворяне как было прежде), служащий или неслужащий, кто только пожелает — вносить собственные свои капиталы, в Государственные учрежденные для дворянства Банки, в Москве и Петербурге, буде кто пожелает, с получением ежегодно гнести процентов, или по собственному каждого жеданию с припискою оных на капиталы, и с прибавлением в таком случае ежегодно на проценты процентов. Чтоб свои капиталы в оные Банки взносили, с твердою и непоколебимою о всегдашней их безвредности верою, всякими в России ходячими монетами». Вызывая на взнос сбережений, правительство заявляло для лучшего убеждения вкладчиков, что вносимые ими капиталы, ведено — «записывать в особую книгу», а для раздачи под проценты, сам уже Банк будет «соединять тех партикуляряых людей капиталы в общую Государственную Банковую казну», — делая правительство ответчиком за неприкосновенность вверенного учреждению его, частного достатка.
В числе мер, могших заохотить капаталистов вверять Банку свободные суммы, было, между прочим, заявление (п. 4-) что если вкладчик пожелает «чтобы по смерти, или по миновании своего времени вносимое им отдано кому другому» — разумея, конечно не прямых и законных наследников, — «но только чтоб о том его завещании, прежде времени сведано небыло, то и оное им позволять с тем, чтоб при положении своих денег приобщали о таковых своих желаниях запечатанные письма с подписью, когда Банку оные для исполнения распечатать». Подлинность собственноручной подписи завещателя, требовалось только удостоверить «подписью какого знаемого, честного и не подозрительного человека». Прием подобных обязательств Банку разрешен через год по открытин действий, в тех видах что к тому времени могли уже, вступить все указания о лицах «коя в долгах и начетах состоят; чтоб они немогли объявлеяным средством свои капиталы к минование платежа таковыми письмами отдать на чужия имяна». Дальше же предосторожности против подлогов, ничем нестесняли вкладчиков в выполнении вх распоряжений. За то с них при выдаче свидетельства на вложенную сумму на гербовой бумаге, браны бумажная крепостные пошлины по шести коп. с рубля, выдаваемых процентов — в пользу Банка. Платеж же шести процентов на капитал, Банк производил одним русским подданным; а иностранным — только четыре процента. Вкладов меньше 500 рублей, а займов меньше 100 рублей не велено производить, для устранения дробных расчетов; при чем предполагали возможность даже убытка, казне. Затем, установлено (п. II). такое преимущество Банка, которое людей имевших большие обороты, должно было расположить к отдаче капиталов на приращение, или сохранение даже. Постановлено было (и теперь удерживается в своей силе) «когда по коим из партикулярних отдатчиков капитала в Государственные Банки, хотя казенные и партикулярные долги и начеты и будут, однакож ни откуда неимеет указов и повелений даваться, чтоб оных людей капиталы из Банков для заплаты долгов и начетов их куда отдавать; но, имеют они только во оные Банки о тех их долгах и начетах давать знать. А Банки недолжны, как ни в какие следствия о тех их долгах и начетах вступать, так и капиталов оных, в те места куда их требовать станут, отдавать. Когда же срок положенным таковым капиталам минет, то тогда оные капиталы никому же другому, как только самим их хозяевам, или от тех кому приказано будет, отдать. А в оные места, откуда о долгах их и начетах дано было знать, сообщать за два месяца: что им капиталы тогда-то отданы быть имеют».
Установление правильного прочного коммерческого кредита, с учреждением на этих основаниях Банков, было обеспечено. А это обеспечение немогло не повлиять выгодно на развитие у нас коммерческих оборотов, в которых по России первую роль играл отпуск и привоз по Петербургскому порту.
В 1766 году к здешнему порту в приходе было кораблей купеческих 394 а в отходе 363 Навигация открылась 25 Апреля, а закрылась 2 Ноября (770).
Правительство же желалось своей стороны: видеть увеличение русских купеческих кораблей в чужих и своих гаванях. На эти виды Екатерины II намекает Имянной указ по Коммиссии о коммерции, состоявшийся изустно 1-го Сентября и объявленный Сенату 16-го того же месяца (№12744). В указе этом изустно повелела государыня «чтоб все выгоды, пожалованные российскому купечеству, торгующему за морем, оставить по прежнему в своих местах».
Новое положение о воспитании в Шляхетном кадетском корпусе (указ Сенату 11-го Сентября №12741), Великая законодательница наша повелевала везде скорее обнародовать, надеясь, что имеющие право определить в корпуса детей неоставят воспользоваться этим преимуществом. Самое же выполнение воспитания для того заранее и заявлялось в подробности, чтобы родители: видели как и чему будут сперва учить, и с какими надеждами науспех. В уставе заявлена была надежда на воспитание, предположенными средствами, «пристойное званию и добродетельное». И если введена была законодательница в какую-либо ошибку заманчивыми планами Главного воспитателя, — еще раз повторим: не на Екатерину II с ее любовью к человечности, должен пасть упрек, а — на обманувших ее доверенность.
Правительство сознавая цену общественная образования, приготовлявшего для гражданской и военной службы в корпусах, в то же время предписывало особым указом (Сентября 27-го №12746) — «о принятии должных мер со стороны Академии Наук, касательно обучения иностранным языкам и всяким наукам для пользы государственной службы». В указе этом Сенат вменял в обязанность Академии Наук: «чтоб оная производила и приготовляла во всяком роде учения способных и искусных людей, для употребления их с пользою, нетокмо при самой Академии, но и в другие государственные службы». Цель эта при тогдашних обстоятельствах, прежде всего могла достигаться подготовкою переводчиков с иностранных языков. Канцелярии Академии Наук Сенат и рекомендовал, «чтоб она обратила свое попечение по крайней мере с сего времени, дабы обученными в Академии людьми, нетолько она сама довольствоваться, но и другие правительства по требованиям снабжевать могла». Переводчиков же в это время неоказывалось для выполнения возникавших требований и Сенат находил что существующих переводчикам «жалованье бы производить было по мере трудов и приносимой пользы». Для дальнейшего же разбора академических беспорядков в это время учреждена особая Коммиссия («и).
Потребность зрелищ, укоренившаяся в публике, потребовала в это время значительная также производства, «на содержание при Дворе, итальянского, французского и русского театров, також камер и бальной музыки». По штату Высочайше утвержденному 13-го Октября 1766 года приказано из соляных доходов, — находившихся в исключительной диспозиции ее Ймператорского Величества, — отпускать ежегодно по 138. 410 рублей в два годовые срока, а имянно: в Январе и Августе месяцах; без малейшего задержания», начав отпуск с самого месяца публикования штатов. Наем иностранцев требовал однако расходов непокрываемых и штатного, по времени значительною, суммою. По этому Императрица разрешила «на жалованье находящихся на службе людей до окончания контрактных сроков, ту сумму давать особливо». В два срока назначено теперь же отпускать и 100. 000 р. на содержание Придворной Конюшни (№12788. Ноября 20-го) (Развитию кредита в это время должно было способствовать и подтверждение о лучшем ведении дел в Словесных судах, учреждениях по указу 5-го Апреля 1754 года, прежде всего — для разбора купеческих претензий. В этих видах и требовались ежегодно по — двое из купцов, выборные от магистратов и ратуш, в Словесные суды. Но деятельность их, как показало положение дел, была как бы парализована, произволом председателя.
Усмотрев эту ненормальность, Главный Магистрат при указе 10-го Августа 1766 г. (№12721) дал инструкцию Словесным судам в 18-ти пунктах; — заключая ее предоставлением этим судам же самим ходатайствовать, по новым случаям практики — о распространении полномочий, или указании, как поступать. Предусмотрение подобной возможности, тоже указывает глубину взгляда правительства на широту развития этого учреждения, которому в законодательстве Екатерины II дано повсеместное можно сказать применение к бытовым явлениям, в судебной практике столицы. Не видеть связи улучшений производства Словесных судов с новыми законоположениями, назревшими в уме венценосной Законодательницы и Образовательницы русского народа, — также трудно, как и незамечать что ее генияльный ум черпал из жизненных явлений, большую часть самых дальновидных мероприятий.
Связь эта и источник готовящихся перемен к лучшему, в быту всех состояний, дают себя узнать в бдизком будущем, при образовании Коммиссии для составления Уложения. Но, этому должен был положить почин выбора в столице: на должность Городского головы.
Декабря 14-го 1766 года, Екатерина II издала манифеста, в котором обращаясь к своим подданным, говорит: что Она предписала «Себе, со всевозможным прилежанием входить в каждое доходившее дело и всякия достигавшие жалобы, дабы с одной стороны узнать недостатки, а с другой принять меры, к искоренению зла и всяких неправд и утеснений». Но, что в первые же три года, Сама государыня увидеkа необходимость пересмотра законов, — — «потому что великое помешательство в суде и расправе — составляет недостаток во многих случаях узаконена, в других же случаях. великое число оных, по разным временам выданных, … а паче всего, чрез долгое время и частные gеремены, разум, в котором прежния гражданские узаконения составлены были, ныне многим совсем неизвестен сделался». По этому, говорить далее законодательница — «близ двух лет тому назад, Мы, начали Сами готовить Наказ, по которому должны поступать те, кому от нас повелено будет сочинить проект Нового Уложения».
Для достижения этой цели, манифестом 14-го Декабря 1766 года предписывалось, — «для того чтобы Нам лучше узнать было можно нужды и чувствительные, недостатки Нашего народа, « — прислать «из всех уездов и городов нашей Империи в первопрестольной наш город Москву, депутатов», через полгода «после дня обнародования в каждом месте сего манифеста». Эти полгода давались для того, чтобы каждое место и ведомство имевшее право выбора, могло для депутата составить и дать «от себя наставление и полномочие, как в приложенных обрядах выбора написано».
Манифесты 14 Декабря были разосланы Сенатом немедленно, и 30-го Декабря 1766 года экземпляры манифеста получены были С.-Петербургским Генерал-Полициймейстером, который как главный начальник города, имел от Императрицы полномочие открыть в Петербурге депутатские выборы. Генерал-Полициймейстером в то время был, как мы уже указывали, генерал-поручик, сенатор, — Николай Иванович Чичерин (772).
В самый день получения экзепмляров манифеста, он распорядился обнародовать его, принятым в то время порядком чтения по всем городским частям, в каждой, в двух местах, с барабанным боем. Кроме прочтения здесь, громко, экземпляры прибиты были на видных местах по улицам и к каждому экземпляру поставлен был полицейский канцелярский служитель, которому вменено в обязанность прочитывать манифеста, неумеющим читать. Кроме того экземпляры еще раздавались в руки всем, кто заявлял требования о получении, и читались в съезжих дворах, туда приходившим людям. Так что оглашение манифеста в столице было полное.
Тогда же Генерал-Полициймейстером потребовано представление списков домовладельцев в столице. Декабря 30-го приходилось тогда в субботу и в следующии же день — в воскресенье, 31-го числа — манифест читали в церквах с амвона, после обедни. Чрения манифеста повторены 7 и 14-го Января 1767 года. Списки домовладельцев поступили к Генерал-Полициймейстеру 5.-го Января и у него составлены новые списки теы лицам, кому следовало быть на выборах. Лица попавшие в эти списки были оповещены о дне явки, с предложением: дать знать, сами ли будут, или пошлют вместо себя кого, с законною доверенностью? По этим отзывам оказалось желавших лично прибыть 90 человек. Весь тогдашний Петербург разделен был на пять участков или отделений. В первое из них, вошли тепереншие части первая Адмиралтейская, Московская и Нарвская, во 2-е Спасская, Коломенская и Казанская части, в 3-е Литейная, Рождественская, Александроневская и Выборгская части; 4-е Отделение составляла одна Петербургская часть, а 5-е — Васильевский Острову
Собираться для выборов предложил в своем новом тогда доме, на Невском проспекте, у Полицейского моста, граф Александр Сергеевич Строганов. Здесь и состоялось собрание избирателей первого отделения 15-го Января 1767 года. Съезд последовал с 8 часов утра, а о невозможности явиться на выборы, заявления велено присылать секретарю Генерал-Полициймейстера Федосею Овсянникову, до 3-х часов пополудни 14-го Января. Заявлено также что на выборы допускать будут свободно и всех посторонних зрителей; они даже — приглашались, заявлением. Января 15-го утром в дом графа Строгонова собрались 100 человек избирателей. и каждый из них при входе получал №, который будет он занимать в зале собрания. В зале этой перед портретом Екатерины II стоял стол покрытый красным сукном и на нем 5 ящиков, обитых красным бархатом с галуном. На каждом ящике стояла тарелка с шарами, а за ящиком два серебряные блюда, для высыпания шаров; на одно — положительных, на другое — отрицательных.
Между ящиками стояла серебряная же чернильница, а перед нею: в бархатном переплете, положен манифеста. Перед столом для избирателей поставлены, стулья и 5 рядов бархатных зеленых скамеек. На них разместились без чинов, но согласно обряду: женатые имевшие детей — впереди прочих; за ними женатые бездетные, далее вдовые и, наконец, холостые. По занятии мест прочитан манифест. Во время чтения все стояли (поклонившись портрету ее Величества (773) при окончании) и Генерал-Полициймейстер объявил, что избирателям предстоит выбрать 18 лиц поверенных, которых они желали бы уполномочить для будущего выбора городского головы и депутата, затем, — в Коммиссию нового уложения. Число 18, назначено первому отделению по наличному итогу всех пяти отделений столицы где получалось 105 избирателей «городского головы» и «депутата».
Балотирование производилось с 10 часов утра до 3-х час. пополудни и кончилось избранием требовавшагося число уполномоченных, первым из которых оказывался будущий чесменский предводитель — граф Алексеи Григ. Орлов. Января 17-го произведешь был выбор 23-х поверенных — избирателями тогдашней второй Адмиралтейской части. Балотировано только оказавшимися на лицо 102 (из 204 лиц) и первым ими выбран здешний купец Кирилл Попов. Января 19-го были выборы по 3-му отделению, 223 имевшими право избирателей. Выбрано было 15 поверенных, первым из которых был граф Вилим Вилимович Фермор. На выборах домовладельцев Васильевского острова, 22-го Января, из 221 написанных в список, явились 88 лиц и выбрали 26 поверенных, а первым — графа Ивана Григорьевича Орлова. Последние же выборы Петербургской части, 25-го Января, совершились из числа 175 значившихся по списку, 56-тью наличными избирателями. Выбрали они 23 поверенных, из которых первым был бригадир Дмитрий Буткевичь. Этим собранием выборы кончились и 105 выбранных поверенных произвели 27-го Января 1767 года выбор городского головы. В это звание, большинством голосов, избран генерал-маиор, С.-Петербургский обер-комендант, Николай Иванович Зиновьев, родственник Орловых.
Первый избранный 27-го Января, городской голова О.-Петербурга, по принесении присяги вместе с осьмьюдесятью поверенными произвел уже выбор депутата от города С.-Петербурга, в Коммиссию Нового Уложения.
Присяга городского головы и поверенных происходила в Казанском Соборе, после литургии и молебна, с водоосвящением. На молебне прочитан был манифест. А потом, сам Генерал-Полициймейстер прочитал присягу, слова которой повторяли за ним все присутствовавшие, а по прочтении, целовали крест.
В депутаты от г. Петербурга в Коммиссию Нового Уложения выбран был граф Алексей Григорьевич Орлов. Затем произведены выборы членов Коммиссии для составления наказа избранному депутату. Выбраны пять лиц: купцы Григорий Никонов и Семен Галактионов, сенатор Адам Васильевич Олсуфьев, генерал-маиор Данила Афонасьевичь Мерлин (774) и купец Иван Щукин. С 1-го Февраля они начали собираться, 16-го же созвали поверенных: слушать составленный ими проэкт наказа, тогда и утвержденного. А 21-го Февраля наказ утвержден городским головою и прочими уполномоченными, и копия с наказа отдана священнику Казанского Собора.
Между тем, 5-го Февраля, все уполномоченные представили городскому голове, что: они, «усматривая из обнародованного от ее Императорского Величества манифеста, какие материнские попечения государыня прилагает о пользе и благоденствии всех верноподданных, обязанными себя признают и усердное имеют желание выразить внешним знаком всеподданейшую их благодарность». Для того же, они находят наиболее подходящим средством — «соорудить от города приличный священной ее Особе памятник».
Согласно этому заявлению открыта подписка для сбора денежной суммы, которая оказалась в скором времени очень достаточна, для приведения в исполнение намерения уполномоченных Петербургскими домовладельцами, если последовало бы на то соизволение ее Величества. Без испрошения его нельзя было обойтись; а на доклад, полный очень убедительными доказательствами необходимости сооружения — государыня дала ответ, разрушивший все надежды требователен сбора и сооружения монумента.
Перед тем, Екатерина II уже выехала из Петербурга в Царское Село (7-го Февраля 1767 г.) — в среду перед масляницею, при пушечной пальбе, — сопровождаемая благожеланиями; а 13-го Февраля — направилась из Царского Села в Москву. Петербург на 11 месяцев слишком лшпен был лицезрения Монархини, и в Москве, однако, заботившейся деятельно об устройств Невской столицы.
В Москве, Екатериною в эту же весну утверждены предположения об устройстве на Васильевском острове и Петербургской стороне, городских частей и предместий.
Высочайшее утверждение доклада Коммиссии о Строении г. Петербурга, с планами устройства Васильевского Острова и Петербургской Стороны последовало Апреля 26-го, 1767 г.
В описании, при плане Васильевского Острова, Коммиссия объяснила все, что хотел сделать на этой местности Петр I, предполагая соорудить укрепления на 17 верст, да каналов и бассейнов вырыть 259 верст.
Затем, объяснено было, как по плану 1737 г. изменено прежнее назначение Васильевского Острова и включен он в предместие; что Коммиссия считала несправедливым и несогласным с видами Монархини, выполнять которые составляло ее задачу. Исходя из этого основного положения, Коммиссия предтавляла о необходимости считать городом, все застроенное на Васильевском Острову «от Академии Наук по Большой Неве по 13-й линии, до 3-ей Поперечной перепективой (Малого проспекта теперь), за ту проспективу до Малой Невы и по Малой Неве до Академии Наук». Для отделения городской части Острова от обращаемой в предместие, Коммиссия проэктировала «по 13 линии, от Большой Невы до Малой Невы канал, не мельче семи фут» вынутою же из него землею и мощеньем поднять место до 13-й линии. А назначаемое ко взморью предместие обвести рвом, как положено и в других мествостях по грани предместия с выгоном. В городской части Васильевского Острова, Коммиссия полагала сделать обязательною застройку каменных домов в два этажа, на погребах, сплошь по линиям от биржи, по Набережным, Первой и Кадетской линиям, и по Большому проспекту. А в прочих линиях, кто каменного построить неможет, в городе и в предместии — строить деревянное, на каменном фундаменте, от земли не ниже аршина, по сочиненным фасадам; а во дворах службы и без каменных фундаментов; но неутесняя излишним строением, с разделением, по прежним о том указам. Против коллежских Департаментов (теперешнего здания Университета) в площади регулированные места отдать де-Сианс Академии (Имп. Акад. Наук), сколько потребно и в прочия казенные правительства, куда понадобится; а оставшие за казенною раздачею — обывателям под каменное строение вышиною с коллежскими департаментами; да, чтоб и по другой стороне строение состоящее по Малой Неве реке до Биржи по сему положению равно соответствовало, — впредь, при перестройках надстроить».
Мы уже говорили (на стр. 285), что у здания Коллегий, при проектировании еще его, предположен из Невы канал. Его удерживала и Коммиссия в настоящем докладе, в видах осушения этой части Острова, на котором против Коллегий была лужа, редко обсыхавшая. «К обсушению того площадного места и к проезду к Коллегиям мелкими судами, позади тех Коллежских Департаментов (на месте университетского двора), — решила Коммиссия — по плану сделать из Большой в Малую Неву реку канал». Отмена прежде бывших предположений заключалась в проведении канала не на месте теперешнего университетского сада, а по другую сторону длинного корпуса Коллегий; чрез что канал мог, конечно, быть без погиба в средине. Точно также Коммиссия ничего существенно не меняла и в начальном предположены, по которому место теперешнего Соловьевского сквера, а до того устроенной в настоящем столетии Румянцевской площади, оставлялось незастроенным. Коммиссия только предположила между зданиями Кадетского Корпуса и Академии Художеств, набережное к Большой Неве в 1-й линии, место где складываются материалы и дрова», оставить городу, впредь для надобности, а строение очистить. В числе решительных определений Коммиссии, которыми дано существующее и теперь назначение, следует назвать устройство Андреевского рынка. В настоящем докладе своем, Коммиссия представила, что, необходимо — «рынок построить на прежнем месте каменный, по желанию купечества, к пространству его прикупя дворовые места до пятой линии; а буде обыватели за добровольную цену продавать несогласятся, то оценя через архитекторов полиции, заплатить от купечества обывателям по оценке деньги, или вместо тех мест отвесть им обывателям, под дворы, другие места; ежели же купцы, под строение лавок оных мест купить непожелают, дозволить застроить домы обывателям». Находя каменный флигель Андреевского рынка, по Большому проспекту начинающейся с пятой линии, мы можем конечно признать, что основное предположение Коммиссии, выполнилось буквально; т.е. что дворовые места между пятою и седьмою линиями, тогда же куплены были у прежних владельцев на счет торгующего здесь купечества и никаких препятствий не встретилось. Хотя медленно, но все же выполнено, как предположила Коммиссия — и дело уничтожения прорытых каналов по улицам; только сохранив в названии линий, воспоминание о бывшей канализации. Только этим докладом каналы на Васильевском острову упразднялись и по Большему проспекту предположено занять, по засыпке канала, по сторонам его, места у домов, — садами. Это обстоятельство, сделавшееся причиною существующих по Большему проспекту садов, вместе с тем дает и наглядное представление ширины проложенного здесь канала; потому что проезду с бульваром, дана ширина уничтоженного вместилиш воды. Об этом прямо говорится и в докладе. — «Понеже первая от Большой Невы реки проспективая, между дворов имеет не малую широту, которую всю замостить, потребен великий кошт, ежели же уменьшить, то построенные ныне домы следует переносить, на что и более суммы произойдет; сохраняя сии неудобства (sic), вымостить одну середину, что ныне между каналами».
Каналы же потому Коммиссия решила засыпать, что в них, заявляла она, «бывает одна грязь и происходит дух вредительный здоровью; а улицы и переулки все замостить камнем от самых дворов, делая наклонение стоку воды по среди улиц в небольшие канальцы» — как было по всему городу и сохранялось до устройства плитных тротуаров и системы общих, по средине улиц, сточных труб. Канальцы же эти, как мы замечали (на 119 стран). были не что иное как дождевые цистерны Леблона, искаженные при устройстве и закрываемый деревянными мостками.
Как замечено уже нами, часть Васильевского острова Коммиссия предположила обратить в Васильевское предместие. Относительно устройства его, Коммиссиею высказаны следующие предположения. «У Галерной гавани к Адмиралтейским слободам, для помещения впредь других адмиралтейских служителей и выгону их скота, назначено в плане придать место и обрыть рвом, а из — вынутой земли сделать вал. Ингерманландского и Астраханского пехотных полков магазины и амбары, по выводе отсюда оных полков, оставлены в пусте, из коих некоторая часть куплены обывателями, которые в два года перенесть в предместие: а если не перенесут, по сроке все сломать. Живущие при кладбище богаделенные, переведены быть имеют в предместие, в назначенные от Духовной Коммиссии богадельни; о чем и план с проэктом Ваш. Имп. Величеству от оной Коммиссии поднесен. И если оный Высочайше конфирмовать соизволите, то по переводе в те новые богадельни, нынешния сломать. Чухонскую деревню, в коей живут разночинцы, уничтожить, и тем разночинцам под переноску домов, отвесть место в городе, или в предместья, где дозволено иметь деревянное строение. Буде же есть маймисты, — оных, от тех мест, в чьем они ведомстве, поселить в других удобных местах, а кладбищам у речки быть на прежних местах. Канатную фабрику, за разведением, и что она в отдаленности от города, оставить на нынешнем месте; а чтоб больше к той фабрике место занято не было, обрыть рвом.
Для Розыскной Экспедиции и содержания колодников, Коммиссия назначает другое место, а под нынешним оврагом место очистить». Скотобойни бывшие «при заливах рек», оставлены «на своих местах», но их Коммиссия решила «с одной стороны обрыть рвом», «а все прочия места, как от предместия до Черной речки, так и за тою речкою до Невы реки, оставить на выгон скота». На местности отдаваемой под выгон со строением поступать следовало на общем основании, т.е. оставляли их до проведения рва и вала, да предлагали перенести на порожния места в предместие, а неперенесенное через пять льготных лет — сломать.
Относительно Петербургской стороны, Коммиссия входила в объяснение настоящего положения там постройки, замечая, что «сначала Петербурга, позади крепости места под дворы просителям раздаваны были по их желаниям, уповательно без намерения впредь к урегулирования, и весь остров оказался занятым «садами и огородами, а строение почти везде деревянное не регулярное». На Петербургской стороне, по замечанию Коммиссии, «имели дворы свои офицеры и рядовые С.-Петербургского гарнизон», из которых многие нетолько сами отдают в наймы, но «по выходе из того гарнизона в отставку и в другие полки, также и по смерти их — жены, дети и наследники, разночинцы живут и содержать в наймах, а за занятую землю ничего неплатят и полицейской должности никакой не исправляют. Да хотя бы — замечает Коммиссия, — они, не отдавая в наймы, одни сами жили, то такое солдатское строение делает больше своими лачужками дурноту, нежели украшение городу». Чтобы изменить на столько невыгодное положение, представлялась едва ли не единственным средством — ломка всего построенного, с проведеяием улиц по плану; «а ежели оставить в нынешнем положении, то впредь поправить еще труднее будет». По этому Коммиссия выбрала средний путь, составив план с допущением меньших перемен, применяясь к нынешним улицам и изменяя там только, «где необходимо регулярство требует». Часть острова называемого Петербургскою стороною, тоже Коммиссия отделяла под предместие С.-Петербургское, за крепостью, до назначенного на плане рва; «а за рвом, до Карповки реки вокруг оного предместия от крепости и огородов» — проэктирован канал «от крепости до первой, оного предместия полуциркульной линии, — шириною в 6 сажень, в глубину не мельче 7 фут». Канал этот требовался по мнению Коммиссии, для осушки местности, потому что «к крепости в первых линиях места низки и болотны и, затем, без насыпи строиться неможно». Насыпь же и поднятие почвы, Коммиссия предполагала произвести землею, вынутою при рытье канала, «чрез что, крепости будет еще укрепление» и «оживит воздух», с исчезновением заражающих его болот. На Петербургской стороне, решили недозволять строить каменные здания кроме казенных домов и церквей с колокольнями, на том основании, что «военная предосторожность недозволяет чтоб против крепости было укрепление», которым бы мог воспользоваться подступивший неприятель. Таким укреплением считала Коммиссия только частное каменное строение, находя однако возможным, как замечено нами, сооружать каменные церкви и казенное строение.
По такому, несостоятельному поводу и предоставлялось частным лицам, на Петербургской стороне, «строить деревянное, по сочиненным фасадам, на низких, ктохочет, на каменных фундаментах». Обращаясь от качества разрешаемых сооружений к общей планировке местности Петербургской стороны, Коммиссия проэктировала: «в первой полуциркульной линии сделать площадь, а в средине оной вместо Сытного рынка и Мытного двора, построить деревянный, с лавками рынок». Предложила Коммиссия на Высочайшее благоусмотрение и застройку «светлиц (казарм) для чинов С.-Петербургского гарнизона и для полковых надобностей, назади обывательских домов, — а за постройкою, оставшие места раздать обывателям». При этом хотела Коммиссия существующее «солдатские домы, по выстройке светлиц, уничтожать и земли причислять для урегулированияипомещения обывателей»; да, снести на другие места строения, приходившиеся на месте назначенных «улиц, канала и рыночной площади, «и кои вышли за предместия. Для побуждения же к выстройке по плану, существующее строение недозволялось поддерживать починкою, а по обветшании еломать и «вновь строить по данному плану». Буде же у которого обывателя двор новыми улицами разделится на части, и затем напрежних своих дворах строиться кто непожелает, или будет неможно, таким отводить другие места, а прежния придавать к соседским дворам, что все предоставляется на благоусмотрение. и учреждение Генерал-Полициймейстера и Главной Полиции». Полиции, вместе с темь, предписано смотреть, «чтоб за предметием до Еарповки реки, обывателям иметь сады и огороды; не строя «опричь для житья огородника и пристойного к садам хорошего другого строения, и на «отдачу в наем недопускать» возводить. Пороховой завод против Крестовского и Каменного острова, по Невке, давший иазвание Зелейным улицам, упразднять еще непредполагалось. Потому Коммиссия, в докладе своем и предлагала «к казенным пороховым заводам, к безопасности от пожара придать из порозжих мест» еще участок, и, для округления, отрезанную землю со стороны предместия обрыть рвом. На выгон же скота, обывателям Петербургского острова — оставить все свободное пространство Аптекарского острова; кроме отделенного под ботанический сад, тогда уже существовавши, С этою целью, на Аптекарском острову запрещалось возводить какое бы нибыло строение. И, на островке перед Петербургским и Васильевским, по Малой Неве, существовавшие пеньковые и другие амбары предполагала Коммиссия соорудить вместо деревянных, каменные, современем, с надлежащим урегулированием; — неотдавая там нисколько земли обывателям.
В заключение же, Коммиссия испрашивала Высочайшего разрешения обязать обывателей Васильевского острова и Петербургской стороны: «содержать постой и на исправление полицейской должности, платить квадратные деньги; а сколько на то суммы потребно и какой постой содержать, также и мощение по улицах каменных мостовых, обывателям поручать, или из казны вымостить, а на обывателей к квадратным деньгам причислить», — предоставить Генерал-Полициймейстеру войти с особым докладом к ее Императорскому Величеству. Резолюция «Быть по сему» утвердила в полной силе все представления Коммиссии.
В один день с утверждением доклада Коммиссии об урегулировании Васильевского острова и Петербургской стороны, особым имянным указом данным Сенату (П. С. З. Т. XV. №12884), Императрица заявила Свою непременную волю «будущею зимою, шествовать паки в Петербурга, если какие особливые обстоятельства непомешают». Потому, повелевалось Сенату, о таком намерении государыни объявить, «дабы каждый, кому по званию своему» должно было возвращаться из древней столицы, при Высочайшем отбытии, — «мог к отъезду приготовиться». Конечно, была при публиковании не одна эта цель, но более важная: разсеяние сомнений жителей столицы на счет продолжения отсутствия из Петербурга центральных управлений и Высшей власти; как сперва полагали, могших остаться на все продолжение занятий, открытой в Москве, Коммиссии депутатов для составления Нового Уложения. Это мнение заставляло выезжать из Петербурга в Москву значительное число постоянных обывателей Невской столицы. Могло это обстоятельство даже влиять и на коммерческие обороты Петербурга. Потому заботливость Монархини нашла средство вдруг, неприметно, но на самом деле действительно — устранить замедление отправки грузов по рекам к Петербургскому порту; поручив Сенату предписать Указом 29-го Мая (T. XYIII. П. С. З. №12900) С.-Петербургской Полициймейстерской Конторе: подавать в Сенат еженедельно ведомости, «показывая в них, сколько и с каким имянно хлебом и другими съестными припасами и чьих барок, к С.-Петербургу в приходе; отличая от прочего особливо количество ржаного хлеба». Так что с того времени, сделалось возможным усмотреть общее количество доставляемых сплавным путем товаров: и для внутреннего употребления и для внешнего отпуска. А публиковаиие этих известий поддержало коммерческую деятельность здешнего порта, на который обращено настолько внимание правительства. Здешний же порт стоял первым из числа трех, которым предоставлен впуск карт иностранных изделий в Россию. Но, летом 1767 г. испросил себе это право город Ревель (Указ. 13-го Июня №12913). И это обстоятельство невольно заставляет видеть сильный запрос на карты в России, вошедшие, стало быть, в повсеместное употребление, если испрашивание ввоза их составляло непоследнюю статью доходов морского порта?
Нельзя оставить без внимания, нам, и последовавшего в это время, очень существенного изменения в одном из учреждений, игравших с первых годов основания Петербурга, значительную роль в деле застройки столицы. Мы равумеем, сформированный при Петре I баталион нижних чинов Канцелярии строений. С обращением ее чисто в придворное столичное учреждение, нижние чины состоявшего при ней баталиона, помещавшагося на Выборгской стороне, обращены прямо на сооружение подстоличных дорог; причем, разумеется, выведены за город. Указом Июня 19-го 1767 года, баталион Канцелярии Строений государствешшх дорог, велено комплектовать, при каждом наборе рекрутами, и этот баталион занять сооружением Царскосельской дороги, под управлением генерал-инженера Николая Ерофеевича Муравьева. С течением же времени, из этого баталиона образовались рабочия команды министерства Путей Сообщения. Таким образом, бывшее строительное устройство с начала Петербурга, незаметно исчезло при Екатерине II, и, не вдруг можно даже усмотреть, куда оно девалось.
Изменение существовавших порядков, конечно следует за изменением взглядов на цель и потребность, принятия той или другой меры. И развившееся из бывшего баталиона строений, управление устройства подстоличных дорог, посмотрело иначе на неприкосновенность приречного бечевого пути, считая поправки его необходимыми и ненаходя повода к запрету судам приставать к бечевнику в пределах столицы и под столицею. Так как, поддерживание полотна бечевника в порядке, составляло предмет постоянной заботливости управления постройки дорог. При таком взгляде на дело генерал-инженера Муравьева, в отмену прежних постановлений, по соглашению с Генерал-Полициймейстерскою Канцеляриею, и состоялся Сенатский указ 6-го Июля 1767 г. (№12930), которым разрешалось, прибывшим в Петербург судам промышленников с лесом и дровами, приставать и выгружаться по Неве с городской стороны и на противоположном берегу реки «начиная от Невского Монастыря, выше и ниже», и для того «отрезать по обеим сторона реки на бечевники по 10 сажень, с включением в ту пропорцию от тех, по берегам мест, по которым землемеры в поезды свои усмотрят, что теперь уже бечевою ходят… бечевники. При произшедших между владельцами спорах в настоящие дачи никому неполагать и просьбам владельцев, о выполнении вместо того, из прилежащих земель, поступать потому, как о дорогах положено. Апритех местах, где бечевники по сему утверждены и положены быть имеют, всем судовым промышленникам дозволяется свободный причал и выгрузка товаров, невыходя только из пропорции бечевников и не препятствуя оному ходу, без всякого за то платежа прикосновенным к оным бечевникам, владельцам (земель)».
Этим постановлением отменились конечно, для судохозяев лишния, переплаты под столицею и в черте ее, береговым землевладельцам за причал;»и установились постоянные места для причала каравана, приплывавших в Неву судов. Лес размещаться стал на охтенском и на городском берегу Невы, от Невского м. далее, а хлебные и другие барки стали, как уже замечено в указе, по сю сторону Невского м, В указ же внесено это из представления Генерал-Полициймейстерской Канцелярии, которая указывала что на Неве выше Невского монастыря, «с давных лет становятся, приезжая из разных городов, хлебные промышленники с нагруженными хлебными припасами, барками и прочими судами, где и впредь им по способности к городу, для всех жителей и мучным лавкам необходимо становиться и приставать должно».
Конечно образование по со стороною Невского монастыря, на Неве, хлебной пристани и сделалось ближайшею причиной обстройки всего Невского берега в Рождественской части; и лучше даже, чем ближайшие к центру столицы местности. Да таже причина повлияла и на дальнейшую планировку этого участка столицы, с застройкою мучных лавок и амбаров в соседстве Мытного двора, с проведением мимо его прямой и кратчайшей дороги от Лигова канала к Неве, при пересечении этим каналом главной артерии столичного движения, — Невского проспекта.
Вывод же лесных причалов за Невский м. в первое время должен был ослабить деятельность застройки левого берега Невы в Выборгской части, где до того существовали лесные пристани, доставлявшие владельцам берега доход.
Относительно же общего правила, при безденежном причале и стойке судов с лесом у бечевника, в указе Июля 6-го 1767 г. предписано только наблюдать, «чтобы для исправления» бечевника, «так и к беспрепятственному на нем ходу, оставляемо от берега, внутрь того бечевника, не менее четырех сажень».
Из частных постановлений, касавшихся Петербурга и его быта, или ввода новых порядков, упомянем за 1767 год еще едва указа: сенатский 2-го Октября (№12938) «одозволении купцу Шмидту варить на английский манер пиво и полпиво», с постройкою в столице пивоварни и с платежем с каждой четверти употребляемого для варения хлеба, по 20 коп. А 1:го Ноября (№13001) Высочайше утв. доклад Сената — «о решении банкротская дела по Амстердамскому уставу т.е. с обязанием заставать меньшее число кредиторов банкрота повиноваться приговору большого числа т.е. 2/з и 3/4 наличного числа их.
Вот и все, наиболее достойное упоминания, из совершившагося за время отсутствия из Петербурга Екатерины II в 1767 г.
С наступлением нового года кончилось сиротство Невской столицы. В Москве еще, открывая там Коммиссию Нового Уложения пробыла Екатерина II до 19-го Января 1768 г. в Петербурга воротясь из древней столицы (в Царское Село 23-го) 26-го Января. В отсутствие ее Величества столицею управлял генерал-аншеф Иван Федорович Глебов (775). Он ездил на встречу ее Величества в Царское Село и устроивал парадный прием при въезде в столицу.
Января 26-го въехала в Петербург Екатерина II, около полудня. Недоезжая Обухова моста, встретил ее Величество Полициймейстер Толстой «с офицерами полиции, которые затем и ехали верхом» перед городскими санями монархини. При пересаживании государыни в эти сани из дорожного экипажа, Полициймейстер дал сигнал двумя ракетами и по этому сигналу начался колокольный звон в церквах, а с крепостей пальба из пушек. При проезде мимо Казанского собора, государыня встречена духовенством в облачении и, выйдя из экипажа вошла во храм и слушала молебен о благополучном возвращении. В Зимнем же дворце, бывший правителем столицы, Глебов, вместе с Бецким и будущим гофмаршалом Григор. Никитичем Орловым, поднесли хлеб-соль; а прибывшие во дворец знатные особы — поздравление. На следующий день назначен вечером куртаг, а утром преосвященный Гавриил отслужив обедню с духовенством — приносил поздравление. Января 29-го ездила государыня с малою свитою в Новодевичий монастырь, смотреть обучающихся малолетных дворянских девиц, — сказано в камер-фурьерском журнале; на следующий же день, допущено «С.-Петербургское знатное купечество, которое приносило ее Величеству Всеподданнейшее поздравление с благополучным прибытием и жалованы к руке, при поднесении ими хлеба-соли, с серебряною позолоченою солоницею, и фруктов» (Камер-фурьер. журн. под 29-е Января 1763 г.) Января 30-го государыня в санях ездила по улицам столицы. В день Сретения — храмовой праздник малой церкви в Зимнем дворце, — государыня там слушала обедню; обедая у Бецкого. Февраля 4-го — вторично каталась по столице в санях, а 8-го числа дала маскарад для дворянства и купечества; Февраля 6-го отпраздновав обедом и балом открытие нового дворца, построенного на Петровском Острову, под наблюдением графа Захара Григорьевича Чернышева. В субботу на маслянице, государыня ездила к горам, построенным на Б. Неве в двух местах: у Литеиного двора и против впадения Крюкова канала (на месте Николаевского постоянного моста). Февраля 11-го начался великий пост и в нем, в понедельник 2-й недели — 17-го Февраля открыто в Зимнем дворце продолжение заседаний Коммиссии Нового Уложения, подле антикамер, на устроенных антресолях. Заседание Коммиссии открылось в 9 часов и государыня в этот день пробыла с открытия до закрытия собрания, (в 1 часу пополудни). Великий Князь Павел Петрович воротился из Москвы 17-го Февраля и государыня с ним говела и причащалась в великий четверг 27-го Марта. Утреня в большой церкви Зимнего дворца началась в день Пасхи (30-го Марта) в 2 часа пополуночи и при начатии службы последовало 17 выстрелов из пушек. Апреля 4-го праздновалось новоселье в готовом вполне доме графа З.Гр. Чернышева (на месте Мариинского дворца, о котором мы говорили на стр. 714) — в высочайшем присутствии. 9-го Апреля Екатерина II давала торжественную аудиенцию епископу Тверскому Гавриилу, назначенному депутатом от Св. Синода в Коммиссию нового уложения, и преосвященный произнес речь; введенный в аудиенц-камеру 10-ю депутатами «которые для того нарочно съехались ко Двору». Апреля 12-го смотрела Екатерина II модель группы Фальконета, представляющую Петра I, вскачь взлетевшего на скалу. Камер-фурьерский журнал, обозначая этот случаи, выражается не для всех понятно — «в 10 часу по утру ее Императорское Величество соизволила предпринять отсутствие в Царское Село, и в проезд изволила быть в патретолительном доме, состоящем близ Каменного ее Величества дворца, где изволила побыть несколько времени». С своей стороны, для точности указания события, мы прибавим — что, названная в камер-фурьерском журнале портретолитейным домом, мастерская скульптора Фальконета, прибывшего в Петербурга в начале 1767 года (776), была устроена на дворе третьего дома, от бывшего дома Вольного Экономического общества (на угол Невского Проспекта, где теперь, у Александровского сада, вход в здание Генерального Штаба) — стало быть почти против конца Малой Морской, на Невском Проспекте. Здесь жил и работал своего бессмертного «медного всадника» знаменитый Фальконет, во все время нребывания в Петербурге. У него устроено было перед мастерскою возвыипение из насыпанного и утрамбованного песка и, на этот искусственный холм, придворные конюхи въезжали на конях вскачь, продолжая этот маневр по нескольку раз в день, перед глазами художника; желавшего сообщить коню, делающему крутой подъем, естественное движете.
Пользуясь прекрасною погодою, рано наступившей в этот год весны, с 12 по 27-е Апреля 1768 г. жила Екатерина II, в Царском Селе, а в Петербурге, в день рождения ее Величества (21-го Апреля) поздравления принимал Наследник. Екатерина II 27-го приехала в столицу на представление новой итальянской оперы, созван к спектаклю и Двор, повестками из полиции. Вечером в 10 часу, по выходе из оперы, государыня опять уехала в Царское Село, из него же приезжая 1 Мая на народное гулянье в Екатерингоф, где был и Наследник; 6-го Мая прибывший в Царское Село. Там, да, в Петергофе и Ораниенбауме, государыня прошила все лето; возвращаясь в Петербург, только 10-го Июля, для присутствовала в Коммиссии Нового Уложения. Пробыв до полудня там, Еа Величество обедала у Бецкого и после стола, с президентом, прибыла в Академию Художеств, где были выставлены работы учеников и членов. Осмотрев их и работы по сооружению Исаакиевского Собора (777), Екатерина II воротилась вечером в Петергоф. Августа 1-го после водоосвящения, государыня в Петергофе села на Императорскую яхту Св. Андрея и поехала на ней в Петербург, но в Невском устье яхта немогла пройти за мелководьем; потому остальное путешествие довершила государыня на своей шлюбке, по Неве. Против Исаакиевского моста, приказано поднять штандарт, заметив который, с крепостей салютовали ее Императорскому Величеству пушечными выстрелами, а сбежавшийся на выстрелы на берег, народ, криками ура! приветствовал любимую Монархиню, сошедшую с шлюбки у дома Бецкого. Оттуда окруженная народом, государыня пешком прошла в Летний дворец свой, где приносили поздравление с прибытием придворные особы, а при входе встретил, с крестом в облачении, священник.
Без ее Величества с 18-го Июня, в придворном оперном доме (театре) в Зимнем дворце, уже раз в неделю давались спектакли, а 8-го Августа совершена торжественная закладка Мраморного Исаакиевского Собора, в Высочайшем присутствии, по особому царемониалу. Сооружение производилось по проекту архитектора ее Императорского Величества, Антония Ринальди (778). Екатерина II участвовала в крестном ходу на место закладки и после молебствия слушала проповедь архимандрита Троице-Сергиевской лавры Платона (Левшина). При начинании молебна и при отъезде государыни с Сыном — производилась пальба из пушек.
На следующий день после закладки Исаакиевекого Собора, Екатерина II присутствовала с двором своим на соколиной охоте, а возвращаясь с поля проехала по нескольким улицам столицы, на пути следования окружаемая народом. С 17-го Августа придворные спектакли стали даваться по два раз в неделю. С 22 по 26-е Августа провела государыня в Царском Селе, а в Александров день Сама Екатерина II «соизволила шествовать за крестами, а перед ее Императорским Величеством следовали кавалеры ордена, по два в ряд». Сентября 11-го последовал церемониальный переезд из Летнего в Зимний дворец, где 15-го числа государыня угощала 155 депутатов от дворянства Коммиссии Нового Уложения, с тостами во время стола. 16-го Сентября был стол депутатам «от гражданства» и казаков, в числе 224-х лиц, а на следующий день, приглашены были к столу ее Императорского Величества депутаты «сельские, татарские и калмыцкие», в числе 97 человек. Таким образом, оказывается, что в Петербурге, в Коммиссии Нового Уложения заседали всего 476 лиц.
Праздники коронации и рождения Наследника прошли обычным образом, а 24-го Сентября депутаты от столичнаго купечества подносили ее Императорскому Величеству хлеб-соль, принеся поздравление с благополучным шестилетним царствованием, блага которого уже равно чувствовали подданные всех состояний. Октября 4-го была проба оперы, где действующими лицами оказывались благородные любители сценического искусства, из придворных особ, обоего пола. Октября 5-го была совершена в большой церкви Зимнего дворца хиротония в епископы Тобольского и Сибирского, преосвященного Варлаама, родного брата С.-Петербургского владыки, преосвященного Гавриила (Петрова), а 12-го Октября, пред отправлением в епархию, новый иерарх являлся к ее Величеству с образом; произнесши приличную речь.
В этом же Октябре месяце, чтобы подать пример подданным к принятию спасительной меры против губившей в то время целые селения, болезни оспы, Екатерина II сама решилась привить ее себе (12-го) а освободившись от болезни, — приказала выполнить операцию привития оспы и наследнику престола. Этим действием своим, оглашенным в целой Империи, Екатерина II разрушила предразсудок боязни в народе, показав к нему такую попечительность, которая по справедливости присвоила Императрица имя Матери подданных, Великой и Премудрой. Привитие оспы, совершено было, вызванным для того нарочно из Англии, искусным врачем Димсдалем, в Царскосельском дворце и 1-го Ноября государыня приехала в Петербург, чтобы принести торжественно благодарение Богу в Казанском Соборе, «по случаю совершенного освобождения от оспенной болезви». На следующий день, молебствие о том совершено во всех церквах столицы, при колокольном звоне, после литургии; а вечером зажжены на улицах, потешные огни.
Ноября 22-го 1768 года совершено молебствие по выздоровлении от болезни, после привития оспы, Наследника, а 23-го числа совершено молебствие о ниспослании благословения Божия на оружие русское, по случаю объявленной войны турецким султаном; о чем читан и манифеста народу пред молебном, в церквах. О обедень в Петербурге, продолжался колокольный звон, в церквах. День тезоимянитства ее Величества, тоже празднован было несколько торжественнее. 25-го Ноября наконец состоялось представление благородными любителями комедии, на придворной сцене, в присутствии ее Императорского Величества. 28-го числа дан был маскарад; а 30-го числа отпразднован особенно торжественно кавалерский орден день Св. Андрея. Декабря 2-го, государыня «с малою свитою соизволила шествовать для стреляния птиц, в шалаши, которые приготовлены были близ Средней Рогатки и в тех шалашах соизволила иметь обеденный стол», — как указано в камер-фурьерском журнале. Декабря 11-го уже последовал выход из столицы первых трех полков дивизии генерала П.И. Панина — в поход против турок. Полки: Московский, Копорский и Кабардинский, проходили церемониальным маршем вокруг дворца, с музыкою; мимо государыни, стоявшей у окна. Равняясь с этим окном полк преклонял свое знамя, и продолжая шествие, бил в барабаны. На другой день Рождества славили Христа при Дворе священники Соборов и военных церквей в столице, а 28-го, в большой церкви Зимнего дворца совершена хиротония во епископа Белоградского и Обояньского, преосвященного Самуила (Миславского) в последствии митрополита Киевского, бывшего ректором Киевской Духовной Академий.
Барок по Каналу в Неву пришло в 1768 году 4462, плотов с лесом, 3600 и обрубов с дровами, 1. 278, На барках привезено было больше 6½ мильонов пудов всякого хлеба, (6613259 пуд). 1454119 пуд. железа, больше 10000 пуд. мрамора, 8356 пуд. меди, 105250 ведер вина, 2830 сажень плиты, до 20000 кусков полотна, 12706 арш. сукон, 110000 пуд. соли, свыше 150000 пуд. сала, 666700 пуд. извести, до 100000 сажень дров и до мильона штук всякой рыбы; кроме других товаров. В числе же вывезенных из Петербурга сплавным путем товаров, оказываются, кроме медной монеты (на 8450 р.) и всякого рода вещей: гравюры и книги; 8500 пуд. пороху, и 1400 пуд. сандала (779).
Из постановлений, последовавших в 1768 году, имеют значение для Петербурга не очень многие, но первым из них следует указать предварительное полномочие генерала-поручика графа Брюса (19-го Января №13066) об изготовлении мрамора и дикого камня на строение Исаакиевской церкви, в Кексгольмском уезде в погостах Сердобольском и Рускольском, где заведены в это время каменноломни, в течении уже века постоянно дававшие ценные материалы для столичных сооружений. Настоящим указом положено при каменноломнях устроить шлифовальные мельницы. По смете, назначенные на мрамор (к сооружению собора деньги) 64915 рублей, разделены на три года, а, навсе работы по возведению Исаакиевского Собора, определенные 240760 рублей распределены на 4 года по 50000 р. ежегодно; но, этими средствами здания храма не совершено и затянулось на долго (78°).
В это время мошенничество подрядчика Труфанова, нехотевшего согласно словесному уговору уплатить рабочим, трудившимся у него целое лето 1767 года при сооружении каменного храма на Петербургской стороне во имя Успения Пресв. Богородицы (Св. Князя Владимира), вызвало постановление в Сенатском указе 23-го Января (№13068) «для лучшего впредь между нанимающимися к казенным и партикулярным строениям подрядчиками и работными людьми подобных споров разбирательства, словесные договоры: за какую плату и на какое время, — записывать в тех конторах или командах, в ведомстве которых строение производится и в тоже время давать знать полиции. Самые же договоры записывать хозяевам или кому они доверят, и о том нанимающий работника дает ему знать и составленный договор объявлять обязан в полиции». Об этом порядке найма работных людей, в столице, обывателям объявлено с подпискою, от полиции, а казенные ведомства поставлены в известность сенатскими указами. При этом вменено Сенатом конторе главной полиции в обязанность: паспорты работных людей незадерживать и записывать тотчас, по предъявлении.
Имянным указом 24-го Марта 1768 г. (№13086) подтверждены правила о строениях, на месте назначенном для городского выгона за предместиями города, при чем и (3 п.) назначено «при Александре-Невском монастыре Слободы впредь строить как в плане ограничены».
Но, вслед за тем имянным указом 27-го Мая поручено Коммиссии составить новый план предместиям. Имянным же указом 23-го Апреля (№13104) подтверждено запрещение бить лосей около Петербурга в весеннее время.
А Мая 5-го д. т. с. Бецкой объявил Сенату имянной указ (№13105) что «Ея Императорское Величество изустно повелеть соизволила монумент поставить, на площади между Невы реки, Адмиралтейства и дома, в коем присутствует Правительствую — щий Сенат на, назначенном на плане, центре места (781).
Имянным указом данным Коллегии Экономии Июля 9-го (№13146), велено Коллегии Экономии достраивать Невский монастырь, утверждая по прежнему в заведовании тем строением кол. ассесора Михаила Долгово-Сабурова. В том же Июле (указом Сената 15-го Июня №13149) велено перенести овощный ряд, в Петербурге, из Гостиного двора, к Летнему дворцу.
Это постановление в выяснениях мотивов вызвавших его, дает несколько новых данных для топографии столицы. В указе объяснено, что повелено было имянным повелением 21-го Мая 1758 года, купцам торгующим овощными товарами на Адмиралтейской стороне, вместо деревянного Гостиного двора построить каменный. Старый деревянный Гостиный двор — осматривали члены Магистратской Конторы, при члене ее и полковнике Дьякове и нашли часть, запятую овощными лавками, пришедшую в совершенную гнилость. Это обстоятельство вызвало предположение о сооружении новых овощных лавок, для которых выбрать место, «подле двора генерал-поручика Шувалова, простирающееся от Невской проспективой, до улицы к воротам Летнего ее Императорского Величества дворца, которое со всех сторон от огня безопасно и, на коем по дозволению главной полиции, построены 12 лавок». Это место, приходилось в Малой Садовой улице, на месте дома Министерства Юстиции, от Большой Итальянской до крайнего дома на Невский проспект. К выстроенным 12 лавкам по расчету, свободного места, оказывалось вдвое больше; так что могли тут построиться все 36 лавок, составлявшие овощный ряд и Коммиссия находила: место удобным и купцов готовых принять издержку на сооружение. И представлялось, таким образом возможным совершенно сосредоточить здесь продажу овощей, освободив от нее Морской рынок и Гостиный двор. По смете полковника Дьякова, переноска и постройка лавок могла обойтись всего в 4824 рубля и Коммерц Коллегия при этом донесла Сенату, что линии суровскую и холщевую в Гостином дворе можно «починкою содержать до 5 или до 6 лет, и оным новостроющемуся каменному двору, — помешательства быть неможет». А холщевую линию и совсем согласились оставить до окончательного сооружения каменного Гостиного двора.
Предполагая построить ряд овощных лавок в Малой Садовой, на средства самих купцов, Коммерц-Коллегия думала новопостроенные лавки, обложить сбором в количестве только пятой части, платимого другими, а имянно по 10 рублей в год, а в оставляемых на прежних местах, рядах суровском и холщевом, по 7 рублей 50 коп. в год; что составляло с каждой лавки в четыре года 30 рублей. Затем, рассуждая что в старом деревянном Гостином дворе, по суконной линии, в угле с Невского на Садовую было 15 лавок с меховыми товарами, а число их в каменном отстроенном по фасаду, — меньше; да и строили их вупцы торговавшие сукном, — потому, решила Коллегия, меховые лавки перевести в верхний этаж каменного нового Гостиного двора. Но нужно было много усилий начальства Коммерц Коллегии, заставить суконщиков отдать в наем верхния лавки меховщикам. И это удалось сделать только по наличному числу бывших меховых лавок; тогда как оставшиеся пятнадцать лавок, суконщики выговорили оставить вашими и меховщикам впредь в них не торговать. В выстроенном в 1760 г. фасе Гостиного двора на Невский проспект было 37 лавок в два этажа и эта медленность сооружения, в 1768 году заставляла допускать вероятность предположения, что 56 овощных лавок будут строиться не меньше 12 лет; суровская линия с 43-мя лавками, не меньше 16 лет, а холщевая, в 12 лавок, соорудится в 3 года, т.е. — при последовательной стройке, — окончание всего Гостиного двора возможно не раньше 23 лет т.е. около 1783 года; и, на этот срок, Коммерц-Коллегиею представлено поддерживать деревянные лавки починкою. Но это неудобство было еще не главное. В ветхой деревянной постройке была большая опасность от пожара и должна была грозить во все время удерживанья старых лавок. Отдаленный срок даже заставлял допускать возможность и полного неосуществленья каменной постройки, под руководством профессора Деламота Коммерц-Коллегия же готова была вверить постройку одному полковнику Дьякову; не заботясь о прочности и красоте возведения обширных сквозных каменных лавок, на средства купцов. Об этом Коллегия, разумеется, по внушению Дьякова представила на блогоусмотрение Сената. Вместе с тем представила Коммерц Коллегия Сенату и о необходимости побудить Магистратскую Контору объявить купцам крайнее решение: «если из них который купец до 1-го Июля на ту каменную работу денег не отдаст и лавку свою строить не начнет, и производить небудет, то с того 1-го Июля чрез Магистратскую Контору объявить прочим купцам, кто пожелает на тех местах и их нумеры строить, хотяб те нумеры тем не принадлежали. А когда те лавки построены будут, то им в оных торговать до тех пор, пока принаддежащие им нумера, теми, которые к строению тех нумеров время упустили, выстроятся. А как теми выстроены будут, тогда перейти каждому в свой нумер». Но строение должно производиться по порядку, неоставляя праздных мест, с показания полковника Дьякова. И чрез этот, будто бы, «способ удобнее познать можно будет совершенно неимущих выстроить свои лавки, и о тех тогда уже иметь разуждение, какую им подать помощь». При этом Коммиссия также представляла Сенату, о слабом взыскании с купцов причитающихся за стройку лавок; потому что до сих уже, значится в недоимке (по 1768 год) 24739 рублей 633Д к. Об этом сборе недоимки Коллегия представляла необходимость послать подтвердительные указы, с угрозою с незаплативших по 1-е Июля взыскать и проценты на невзнесенный капитал.
Сенат, однако, далеко не так легко посмотрел на дело, как Коллегия. Во первых Дьякова находил Сенат обязанным другими выполнениями и потребовал дополнительной справки: может ли он браться вести быстро достройку Гостиного двора? О строении овощного и других рядов лавок, вменить Сенату в обязанность озаботиться скорее, Магистратской Конторе. Для ускорения сборов с купцов выбрать им из среды себя, казначеев, и на них возложить наблюдете за быстрейшим ходом поступлений; обязав при казначеях всегда быть одному из членов Магистратской Конторы. Предложение же стройки лавок за людей недостаточных, в видах понуждения — Сенат отстранил, видя в том возможность притеснения бедных богатыми. Он только возложил на экспедицию Штатс Конторы, взыскание 24. 739 р. 64¾ к. как за наем казенных строений оброчных денег.
В 1762 году на месте расположения пикетов войск, построены кордешрдии (караульни или гауптвахты) «для сохранения порядка в городе». В 1763 году, возник вопрос о покупке дров и свеч для этих сооружений и о постройке печей в них. А в 1768 году (по указу 31-го Октября (№13168) по случаю ветхости печей в трех из них: на Васильевском острову против коллежских апартаментов, на Исаакиевской площади и против Летнего дома (782), велено исправление произвести на счет полицейских доходов, с донесением Сенату о возврате из других свободных казенных сумм.
Указом же 18-го Ноября 1768 года (№13199) велено на счет С.-Петербургской Губернской Канцелярии производить отпуск на дрова, для топления помещений острога в столице «где колодники содержатся (783), по расчету 111 сажень в год, по 1 р. 20 к. за сажень 133 р. 20 к. до того с 1763 года, эту сумму производила сама Штатс Контора.
Декабря же 18-го предписано (ук. №13216) вообще ускорить окончанием и решением о всех содержащихся под стражею по оконченным деламь, «тех которые подлежать свободе, немедленно освободить, також и тех, о которых дела еще следствием не окончены, а они содержатся не в больших винах и подлежать свободе, отдать впредь с поставкою, на росписки, по указу; а по истцовым делам, о свободе колодников чинить как указы повелевают». При этом предписано подавать Сенату, о количестве содержащихся под стражею, за освобождением; немедленно ведомость с обозначением дел. Это понуждение последова в следствие заметки государыни в резолюции под указом о покупке дров, — «как число колодников не всегда бывает ровно, то отпускать ежегодно столько, сколько требовано будет, непревосходя однако же сей суммы» (т.е. 133 рубля в год).
Военные расходы при возникшей борьбе с турками, потребовали средств, которые вдруг было трудно собрать, правительству. Потому, манифестом 29-го Декабря 1768 г. (№13219), под предлогом трудности перевозки тяжеловесной медной монеты введены бумажные деньги; для них устроены банки в Петербург и Москве и велено в подати брать в числе 500 руб. непременно одну бумажную ассигнацию в 25 рублей. Да, ассигнациями же производилась бы и вообще выдача из банков всяких капиталов в ссуду. Ассигнации велено променивать на металлическую монету; распространяя в народе, для повсеместного хождения. А для обеспечения ценности бумажных денег, указом Сенату 29-го Декабря (№103220) каждому из столичных банков выдано по миллиону рублей, чтобы на ту же сумму заготовлено было для народного обращения ассигнации, утвержденных форм и ценностей: в 25, 50, 75, и 100 рублей. Да, на 800, 000 руб. из банков велено, безденежно отпустить в присутственные места: Камер Коллегию, Коммиссариат, Провиантскую Канцелярию, Соляную Контору, Штатс Контору и Адмиралтейсгв Коллегию.
С начала Января 1769 г. учрежден при Дворе ее Императорского Величества на время войны, совет, из семи лиц: гр. Кир. Григ. Разумовского, гр. Никиты и Петра Ивановичей Паниных, гр. Захара Григор. Чернышева, кн. Александра Мих. Голицына, гр. Григ. Григ, Орлова и кн. Александра Алексеев. Вяземского. Из этого совета образовалось при Александре I высшее правительственное учреждение — Государственный Совет.
В этом же месяце публиковано (П. С. З. Т. XVIII. №15247) обложение оброком всех доходных статей в столице, начиная с лавок, и, оканчивая садами и огородами; с обязанностью крестьян платить за розничную продажу, привезенных в столицу своих товаров. А 12-го Февраля 1769 г. Всемилостивейше пожалована грамота «С.-Петербургской Римско-Католической церкви». Подтверждая в этой грамоте свободу исповедания и право на данную Императрицею Анною землю, с освобождением ее «от всех полицейских тягостей», — Императрица принималаприхожан «под свое защищение и охранение»; возложив только на церковь обязанность содержать исправно мостовую.
Данный тем же числом регламент, определял право: выписывать иностранных для служения в церкви «знающих духовных и избирать им прихожанам самим супериора и старость церковных, «которые бы заботились облагоустройстве всего, при храме и, в принадлежавших церкви, домах». Но супериорам запрещено именоваться миссионерами и с ними вместе позволялось быть в столице всего шести духовным лицам. Да, «каждый приезжий патер должен явиться с достоверным аттестатом в Юстиц-Коллегию», чтобы, при секретаре ее, его привели к присяге, в церкви их.
В этом же году, Сенатским указом 12-го Августа, (№13331) повелено вызывать из епархий для чередного служения таких архимандритов, которые по мнению своего духовного начальства «достойны бы быть могли кандидатами на архиерейство» как определил Петр I, но, что впоследствии, забылось. Первыми вызванными в Петербург, с этими целями Святейшим Синодом, были архимандриты Ириней (Братановичь) и Виктор (784).
В это же время возбужден был вопрос об увольнении от постоя домов на Охте, не увенчавшийся просимым разрешением и, по докладу Сената, определены полицейские офицеры в Каретную и Ямскую слободы (№13359, 24-го Сентября 1769 г.
А это показывает такое состояние застроек в Александроневской части, которое допускает значительное развитие и увеличение жителей. Имянным же указом 9-го Октября (№13367), поступившую в ведение д. т. с. Бецкого, Канцелярию Строений, велено, за сокращением круга ее обязанностей, именовать только Конторою и ей уже незаведывать, как прежде, столичными зданиями, до того оставлявшимися в ее ведении (785).
На 1-е Января 1769 года, назначен придворный маскарад. Празднование при Дворе было обычное: дипломатически корпус и министры, созваны по повесткам. В 12-м часу, Императрица в малой короне и мантии вошла в паре с Сыном в большую церковь, в предшествии гофмаршала с жезлом. Проповедь после литургии произносил Новоспасский архимандрит Симон (Лагов), а преосвященный Гавриил (Кременецкой) — поздравительную речь.
Маскерады настолько уже вошли в привычки высшего круга столичного общества, что, по примеру Локателли и простой трактирщик Нейман, 11-го Января устроил маскерад в глуши и удалении от города — на Каменном острову, — и предприятие увенчано успехом. Другой иностранец привлекал публику, в дом Эгерса, показывая электрические опыты, с платою с каждого лица по 25 коп.
Января 11-го, 1769 г. был придворный благородный спектакль, французская комедия без балета. Января 7, 15, 17, 29 и 31-го прогуливалась государыня по улицам столицы в сопровождении своего Двора, а 16 и 25-го чисел Января, да 13, 20, 25 и 27-го Февраля и 1-го Марта — давались при Дворе маскарады для дворянства и купечества, продолжавшиеся во всю ночь.
Весна этого года в столице, еще памятна отправлением ученых экспедиций Академии Наук: в Оренбург, Лапландию и Астрахань — для наблюдения явления Венеры в солнце. Последняя из этих экспедиций, порученная академику Ловицу, выехала из столицы, 1 Марта; направившись в город Гурьев, при впадении р. Урала в Каспийское море.
При книжной лавке Академии Наук, с начала Февраля до весны продавались с публичного торга, разные книги, находившиеся на всех языках в библиотеке Акад. Наук, туда поступавшие при конфискации и признанные ненужными. Каталог их заключал больше 300 страниц. Осенью продажа возобновилась (786).
В эту зиму в два первые месяца часто езжала Екатерина II в новый свой небольшой дворец на Петровском острову, где устраивались обеды для ее Величества с свитою.
К весне, нужно было приступить к обделке гранитом Невского берега (787), мощенью полов в Пеньковых анбарах и устройству нового деревянного шпица над Петропавловским Собором в крепости (898), по дереву назначенного обшить медными листами позолоченными «запарным, золотом»; тогда как в здании Академии Художеств вызывались делать и вставлять рамы.
На шестой неделе в среду, 1-го Апреля представлен был Екатерине II в Зимнем дворце, в столовой, житель Нижнего Новгорода Кулибин, «который поднес ее Величеству куриозной работы часы и микроскоп своего мастерства». С знаменитым механиком — самоучкою удостоен Высочайшего благоволения и Костромин, давший ему средства трудиться. И.П. Кулибин, удостоенный Высочайшего внимания, причислен к Академии Наук. Оставленный здесь на жительство, он, с этого времени, в течете тридцати лет изумлял современников своими изобретениями, между которыми модель моста через Большую Неву об одной арке, в случае осуществления, могла принести пользу столице непосредственно; опередив почти на полвека постоянное сообщение центра города с Васильевским островом.
Екатерина II говела на 6-й неделе, а Великий Князь Наследник в великий четверг. Тогда особенно торжественно, в большом дворцовом соборе отправлялся чин омовеиия ног. В великую же пятницу, по выносе плащаницы, перед нею произносил проповедь новый проповедник, кадетский законоучитель иеромонах Антоний (Румовский). К Пасхальной утрени третий сигнал с крепости, дан в час пополуночи и в это время раздался колокольный звон во всех столичных храмах; во дворце же к утрени вышла государыня в половине 3-го часа пополуночи, что оповещено 17-ю выстрелами. Обычное пасхальное поздравление, ее Величеству приносило здешнее гражданство в среду на святой (22-го Апреля) при этом поднесено было от купечества «яйцо из серебра высокой работы, с серебряною тарелкою, и рыба: лососи, стерляди и форели». Посетив Смольный монастырь 25-го Апреля, Императрица выехала 27-го числа в Царское Село и там получила известие о победе одержанной над турками, князем Голицыным, под Хотином. Принеся благодарение Господу Богу в летней своей резиденции, Екатерина II воротилась в тот же день (1-го Мая) в столицу: разделить радость успеха с жителями столицы, прямо перед полуднем прибыв в Казанский собор, где уже ждал Наследник и собрался цвет Петербургского общества. Послы и министры встретили монархиню у входа в соборную ограду. Екатерина II войдя в храм стала с Сыном на Императорское место и повелела громко читать генерал-маиору Стрекалову, реляцию; по прочтении же ее слушала соборное молебствие, совершенное членами Святейшего Синода, со всем столичным духовенством. При пении «Тебе Бога хвалим», пальба (101 выстрел) с крепостей Петропавловской и Адмиралтейской — заключила первое празднование торжества русского оружия. Поздравление во дворце, обед с пальбою при тостах, усилили обстановку этого народного гулянья в Екатерингофе, куда явилась тоже государыня в парадных каретах, с Сыном и всем двором. Все улицы столицы в весь этот день были покрыты толпами гуляющего народа, а Невский проспект, по преимуществу. В ночь 23-24-го Мая наблюдали прохождение Венеры. И государыня в Оренбауме, всю ночь провела в наблюдениях — «в смотрении через телескопы небесных звезд», заметил камер-фурьер в журнале. Екатерина II смотрела прохождение Венеры в устроенном особом домике, как и затмение солнца 24-го Мая «с нарочно приготовленных мест, (78э) при показании профессором Эпинусом»; — воротясь в столицу на следующий день. Мая 26-го устроила монархиня катанье в шлюбке по Неве; заехав в Адмиралтейство, для осмотра нового корабля, а 27-го Мая осматривала Екатерина II буян на Неве, построенный на Петербургской стороне. Мая 28-го на спуске корабля «Святослав», государыня была на борте его. Июня же 5-го, было открытие, построенного генерал-фельдцеймейстером графом Григорьем Орловым, — арсенала на Литейном проспекте. Осмотрев его, государыня видела литье пушек, а оттуда проехала в Сиротский дом, устроенный на Васильевском острову; с детьми в саду, проведя несколько времени и, до отведения к ужину смотря на их игры. Июня 7-го совершен парадный переезд из Зимнего в Летний дворец. Это был Троицын день и храмовой праздник в устроенной при Летнем дворце церкви (190), где государыня слушала обедню. Июня 8-го переехала Екатерина II в Петергоф, где 20-го числа совершила закладку каменной церкви Знамения. Июня 18-го монархиня отпустила свой флот для побед в Архипелага, украсив орденом Св. Александра, командира эскадры, вице адмирала Спиридова. Наследующий же день получено известие о вторичной победе, над турками, князя А. М. Голицына (2-го Июля). Столица увидела Свою государыню 21-го Июля и 23-го числа Екатерина II посетила Академию Художеств, где приготовлены были лепные группы, представлявшие аллегорически первую победу над турками, у Хотина. Июля 28-го устроена была, на полях за Вологодскою Ямскою, царская соколиная охота. Августа 1-го, Государыня была на выходе на воду, в Летнем дворце, а на следующий день смотрела вновь сформированный «Легионный» полк охотников; вверенный в команду бригадиру Кару. В праздник же Преображения Господня, Екатерина II была у обедни в церкви гвардейского полка того же имени.
Молясь с жителями столицы в каждый праздник, Екатерина прожила в городе до 21-го Августа, а 28-го вновь воротясь из Царского Села — в день Усекновения Главы Предтечи, государыня приехала в Петропавловски собор, чтобы присутствовать при учрежденной особым указом, после первого известия о бое с турками, в Мае, таржественной панихиде отслуженной членами Св. Синода «по убиенных» за отечество. В Александров же день, Монархиня была в Лавре с Наследником и кавалерами ордена; после службы воротясь в Летний дворец и, там, кушая с ними. С 3-го по 13-е Сентября государыня провела в Царском Селе и, получив уже подробное известие о победе 29-го Августа с трофеями ее, воротилась в столицу вторично совершить благодарственное молебствие; разделяя радость свою с жителями столицы. Для этого государыня прибыла в Летний дворец в II часов утра 13-го Сентября и на шлюбке переехала в Петропавловский собор, встреченная членами Св. Синода. Отслушав литургию, совершенную архиепископом Гавриилом, государыня приказала прочесть сенатскому секретарю Казаринову реляцию, а на молебне стала на колени и горячо молилась — при чтении молитв, — со всею церковью. При пении Тебе Бога Хвалим, следовала обычная пальба, а за церковным торжеством, — парадные проводы в Летний дворец. Переехав в Зимний дворец 18-го Сентября, еще раз государыня была обрадована прибытием нового вестника победы, привезшего 150 бунчуков, бежавшей окончательно, турецкой армии. И день рождения Наследника оказался вдвойне торжествованным: во время стола привез курьер известие о вступлении армии нашей в Хотин. Торжество с благодарственным молебствием отправлено в Казанском соборе, 21-го Сентября — слив праздник коронации с рождением Великого Князя, в одно непрерывное четырехдневное торжество. За ним, 16-го Октября последовало церковное, придворное и народное празднование занятия русским войском Молдавии. Привоз к ее Величеству, присланных из армии турчанок и татарок, воспоминание годовщины счастливо совершившагося привития оспы государыне и Наследнику, празднование тезоимянитства ее Величества — в Ноябре заключились торжеством установления военного ордена Св. Георгия, для чего собран был Двор на 26-е число Ноября. Приглашенным военным, приказано было быть к литургии во дворец, «в шарфах и строевом убранстве». После литургии, совершавший ее преосвященный Гавриил (Кременецкий), с сослужащим духовенством вышел из олтаря на средину большой церкви и духовенство обстало вокруг стола, на котором положены были на золотом блюде знаки новаго ордена. Кабинета-секретарь Стрекалов прочел статута ордена, архимандрита Платон произнес речь, а архиепископ освятил знаки. Екатерина II взяла с блюда орден и возложила на себя; — певчие запели многолетие, а с крепостей грянули 101 выстрел. В церкви же стали приносить поздравление ее Величеству, а перед дворцом выстроенные команды войск забили в барабаны и заиграли на трубах. Обед для особ первых двух классов (кроме придворных) и иллюминация, во время придворного бала, вечером, — заключили памятное торжество. Народ по улицам, гулял за полночь. Отпраздновав церемонияльно орденский праздник Св. Апостола Андрея, государыня 8-го Декабря получила от главнокомандующего 1-й армиею генерала Румянцева, донесение о занятии Валахии и взятии главного города ее Букурешта, с пленением господаря, князя Григория Гика.
Для дополнения перечня явлений столичной жизни в 1769 г. прибавим, что 28-го Октября заложены в Адмиралтействе три корабля; что в течение навигации, закрывшейся 6-го Октября, в приходе было с моря 564 корабля, а в отходе 540; т.е. почти вдвое чем в предшествовавшие годы (786). — Нева же открывшаяся 6-го Апреля покрылась льдом 20-го Октября и до Марта стояли сильные морозы.
Декабря 25-го началась продажа аукционным порядком картин и рисунков выполненных учениками Императорской Академии Художеств, в самой Академии, у фактора заведывавшего этою продажею; продолжаемою два раза в неделю, по средам и суботам перед полуднем. Эти художественные аукционы, заведенные Кокориновым, потом продолжались до 1830 года, немало способствуя распространению вкуса в публике, приобретавшей недурные произведения отечественных талантов, почти за безценок. И сами исполнявшие продаваемые работы, к выходу из Академии имели средства на первое обзаведение, при вступлении в жизнь непринуждаемые устроиваться в долг, встречая невыгоду нескоро забываемую.
Новый 1770 г. начался обычно торжеством при Дворе с иллюминациею. Января 2-го видели государыню прогуливавшуюся в санях, по улицам, с придворным штатом. 3-го — Екатерина II принимала столичное купечество, приносившее поздравление с Новым годом. Января же 30-го ездила государыня, с придворным своим штатом, в каретах, на Лахту, смотреть передвижение каменного цельного колосса, назначенного для подножия бронзовой конной группе Петра I изготовленной уже в гипсе, по модели знаменитого Фальконета. В глазах государыни, силою 400 человек громадный камень «Гром» передвинуть на 200 сажень; по барабану. С Лахты государыня приехала обедать во дворец на Петровски остров, с 19-ю особами свиты Своей. На этот раз, Января 25-го — в день имянин своих — граф Григорий Гр. Орлов давал пышный бал, удостоенный Высочайшего посещения. На следующий же день государыне во дворце представлялись изделия Императорской шпалерной мануфактуры, при Екатерине II, как известно (792), получившей свою, вполне заслуженную репутацию заведения, могшего соперничество: — — вать с парижской гобеленевой мануфактурой.
Февраля 6-го ее Величество по городу проехала церемониально до Калинкина моста и, там, пересев в дорожные «маскарадные салазки», отправилась в Лигово, где был обед; после которого возвращение последовало тем же порядком. Февраля 11-го государыня посетила Шляхетный Кадетский Корпус, где кадеты устроили по примеру предшественников театральное представление (793). После спектакля ее Величество посетила «Ассамблею» в доме гр. Кирилла Григорьев. Разумовского, а на следующий день, дана итальянская опера «Олимпиада» на придворной сцене.
В 1770 году с 15-го Февраля начался великий пост и Екатерина взяла себе в духовники (19-го Февраля) вместо умершего Ф.Я. Дубянскаго (794), — цротоиерея Никольского Собора Иоанна Панфилова, у него исповедавшись и (20-го Февраля) причастившись. Отец Иоанн читал правило ее Величеству; а служил архиепископ Гавриил с ним, в большой церкви. Февраля же 27-го каталась государыня по улицам столицы и заезжала в Академию Художеств смотреть, выполненные к третному испытанию, работы живописцев и скульпторов. Марта же 17-го явившиеся в столицу депутаты тульских оружейников, подносили Екатерине II «преизрядной работы ружья, пистолеты и сабли, с серебряною позолоченою насечкою», а 28-го Марта, являлись на торжественную аудиенцию к ее Императорскому Величеству представители высших санов великого княжества Валахии (7Эб), покоренного русским оружием. Съезд к Пасхальной утрени во дворец назначен в 1-м часу в половине, по второму сигналу (первый — ровно в полночь) а выход ее Величества по 3-му — в исходе 2-го часа.» Служба со всем кончилась в пять часов утра. За вечернею в день Пасхи видели государыню «в славянском платье», т.е. в подобии сарафана. В позднейшее же время этот костюм сделался обязательным для придворных дам в торжественные выходы, — заменив робронды. С.-Петербургское купечество в среду на Святой неделе, (7-го Апреля) допущено было к государыне для поздравления, «при поднесении золотого яйца». В Фомин понедельник, последовал Высочайший переезд в Царское Село, где провела государыня и день Своего рождения, празднованный в столице. В Петербург воротилась Екатерина II 28-го Апреля и 29-го присутствовала при спуске нового 66 пуш. карабля «Св. Георгий Победоносец», с закладкою двух новых. Мая 1-го была государыня в Екатерингофе на гулянье. Мая 2-го — в Смольном Манастыре, где воспитанницы «в Высочайшее присудствие при музыке, танцовали». Мая 4-го государыня ездилана Петергофскую дорогу — смотреть. выходившие из столицы полки гвардии, а 5-го — воротилась в Царское Село, где принимала Волосского господаря. В столицу Екатерина II только воротилась 28-го Мая для совершения торжественного молебствия о победах у берегов Греции, по полученному письму от Федора Орлова. Следующий приезд ее Величества последовал обыденкою, 1-го Июля: государыня прибыла в Летний дворец, отобедала у Бецкого а с ним ездила затем в Академию Худфжеств и в Кадетской Корпус. Июля 5-го была государыня на праздникев Сергиевской пустыне; на следующий день уехав в г. Ямбург, «для смотрения там вновь заведенной суконной фабрики и, вновь зачинающагося, каменного строения». По приезде государыни устроена была иллюминация с аллегорическими транспарантами. Июля 20-го, по первому известию о победе при Кагуле, совершено в столице благодарственное молебствие, в Казанском Соборе, пятью иерархами; на молебне читана реляция, статс секретарем Елагиным. Благодарственные молебствия с этого времени были нередки в столице, по случаю побед русских над турками, изумивших Европу и радовавших Россию. Установленная же в минувшем году панихида по убиенным на войне, совершена в Высочайшем присутствии в Петропавловском Соборе, вместо 29-го Августа, накануне. После же торжества о взятии Килии, Сентября 15-го, по полученному наконец известию о истреблении турецкого флота Спиридовым и Орловым, при Чесме, особенно торжественно отпраздновала Екатерина II удивительный подвиг своих войск, в Петропавловском Соборе. Накануне была государыня на молебствии в Богоявленском Морском Соборе, церемония в котором была не настолько пышная, как в Соборе в Крепости. Сюда, в среду, 15-го Сентября 1770 года прибыла Екатерина в 10-м часу утра, от дворца у Невских ворот встреченная генералами, а у входа в собор — духовенством в облачении. Приложась к кресту, Екатерина II вступила в Собор и архимандрит Платон начал речь свою «для похвалы Петру Великому, заводителю российского флота», теперь прославившагося такою победою, равной которой небыло в течении двух столетий. Оратор произносил свою вдохновенную речь перед гробницею Петра I, обращаясь к нему, как к живому и призывая его насладиться величием настоящего подвига русских моряков. Эффект был удивительный, у всех слышавпшх Платона теперь, оставшийся неизгладимым из памяти. Екатерина II тронутая больше всех, положила на гроб Великого предка медаль, выбитую в память настоящего случая.
Затем, собором духовенства отслужена панихида и после нее — литургию совершил преосвященный Иннокентий епископ Псковской и Рижский. Сентября 19-го государыня, в заключение чесменского торжествования прибыла в Адмиралтейств-Коллегию, давшую обед ее Величеству. При вступлении Екатерины II в стены Адмиралтейской крепости, заиграла музыка и над шпицем Адмиралтейства поднята Императорский штандарт. В зале Адмиралтейств — совета накрыт был фигурный стол в виде якоря; для государыни, Наследника и особ первых двух классов, а в других залах — столы для приглашенных 3 и 4 класса. Салюты при тостах сопровождались, в перемежку, пальбою из 51 и 31 выстрела, с трубами и литаврами. Все моряки ликовали, празднуя победу, поставившую наш флот в ряд первокласных. Обед длился до седьмого часа пополудни и, уже при наступлении вечера, из Адмиралтейства ее Императорское Величество поехала в Смольный Институт «смотреть уборы плетеные руками воспитанниц». На следующий день — роядения Наследника, — в придворной церкви произносили речи: архимандрит Платон и преосвященный Гавриил, а на торжестве коронации — он и преосвященный Иннокентий. После обедни и молебна была пальба, и вечером в оба дня — балы, с иллюминациею города.
Сентября 28-го дали на оперной дворцовой сцене русскую оригинальную комедию «Безбожник» (79б]) в Высочайшем присутствии, а Октября 2-го приехал сюда прусский принц Генрих, остававшийся гостить у высокой союзницы своего Великого брата, до половины Января 1771 года. По случаю приезда Его Высочества, Екатерина II давала частые и характерные праздники, начавшиеся с самого торжественного въезда в столицу Высокого гостя и приема его во дворце. Октября 4-го праздновалось взятие генералом П.И. Паниным, Бендер; при этом присутствовал и принц Генрих. Приглашен был он и на спуск корабля «Иоанн Креститель», (а по спискам Чесма), 9-го Октября. На следующий же день, (10-го Октября) поставлен законоучитель Наследника, Платон — в архиепископа Тверского, в большой церкви Зимнего дворца. Ина церемонно православной хиротонии смотрел принц Генрих.
Октября 28-го дан был, для большого блеска в Царскосельском дворце — маскарад «для всего дворянства и знатного купечества», и туда съезд назначен с пяти часов пополудни. Екатерина II с сыном и гостем поехала в Царское Село, в сумерки, и, вслед за Высочайшим экипажем, кареты с получившими приглашение, составили от Зимнего дворца непрерывную цепь. За 14 верст от города устроена была великолепная иллюминация. Поперег дороги поставлены были, горевшие разноцветными огнями, триумфальные ворота, у подъездного дворца, называемого «Три руки». На воротах была подпись «в честь Его королевскому Высочеству, принцу Прусскому Генриху, дражайшему гостю». На воротах изображены были аллегорические фигуры добродетелей высокого Путешественника, а далее, до самой Пулковской горы, размещены были четырнадцать разных освещенных транспарантов, из которых на последнем представлена гора и над нею, из облака показывается комета — как намек на приезд принца. Пулковская гора накрыта была декорациею, изображавшею укрепленный замок, перед которым, как бы разрушены были стоявшие ворота и между развалинами их рисовались по скату горы, разные здания. В ту минуту когда приблизились к этой декарации царственные путники, декорация мгновенно изменилась: поднялась огнедышащая гора со столбом пламени и прорывом огненной реки лавы.
От Пулкова последние пять верст были освещены рядами цветных бумажных фонарей, между которыми возвышались, местами огненные пирамиды, они как и все прочия декорации служили освещением проездного пути. Под самым же Царским Селом, сооружены были подобия русских деревенских домов, из которых в трех представлялись разные эпизоды празднованья крестьянской свадьбы. Против дворцового зверинца горел храм Дианы и из него раздавалась прекрасная роговая музыка. Государыня подъехала ко дворцу в 8 часов вечера. Со вступлением ее Величества в комнаты, начался маскарад и одновременно осветился парадный большой двор. Он но решеткам обставлен декорациею, изображавшею в аллегорических фигурах «курящийся жертвенник дружбы, перед которым союзничество и чистосердечие обнимаются, попирая ногами змию зависти, кинжал злобы и свещу несогласия». Россия сыпала в огонь фимиам, и видны были благополучие с победою. Под каждою из картин были пояснительные надписи, имевшие опять значение примененное к приезду принца — заключителя союзного договора — от которого «соберет и потомство плоды». Маскарад с такими затейными приготовлениями продолжался до 4-х часов пополуночи и заключился ужином, за которым сидели по нумерам. Ночлег был тоже в Царском Селе. Ноября 1-го принц Генрих, воротясь в Петербург, приглашен во дворец присутствовать при представлении ее Величеству турецких пленных, графом Зах. Гр. Чернышевым. После празднования дня тезоимянитства ее Величества назначен 28-го Ноября «ыаскарад для дворянства и купечества», да, праздновались кавалерские праздники: Св. Георгия (26-го) и Св. Андрея (30-го). В Декабре с 14-го по 22-е число провела государыня в Царском Селе с малою свитою, а затем три дни праздника, были с приемом поздравлений и славленьем духовенства и 30-го маскарад у Гр. Гр. Орлова в Штегельманском доме (797) заключил торжества второго года побед наших над турками; — самого блистательного во всю компанию и оставившего по себе память в столице частыми торжествами, с провозом трофеев и чтением радостных известий. Из постановлений касавшихся прямо Петербурга и условий быта его обывателей, сдедует указать на разрешение, существовавшего с дней Анны запрета вывешивать на главных улицах вывески мастерства; что подтверждено было строго указом и Елизаветы Петровны 12-го Октября 1752 года, (см. стр. 541). Екатерина II в день 7-го Марта 1770 года отдала изустное повеление «невоспрещать мастеровым людям вешать вывески, указывающие место их жилищ, на Луговой и Мильонной улицах». Только обязывались, желающие иметь вывески, снаружи домов «прибивать их на стенах, на железных ручках, висячия; кои бы были от стены не далее аршина». Вместе с теы, Императрица, разумеется разрешила настоящим повелением, — и отдавать в наймы квартиры в домах под мастерские, на обеих улицах; а в других улицах, приказала чтобы вывески были на самых стенах или от стен не больше аршина, к и написаны бы были на досках или на полотне, по пристойности». Только, чтобы небыло подобных вывескам «нижнего мужского платья и гробовым, да, на заборах и ставнях — набитых, из кожи и бумаги». Эти правила распространены и на Москву. А Генерал-Полициймейстер Чичерин, в это же самое время просил разрешения найма особых фонарщиков. Из постановления об этом видно, что в Петербурге с этого времени горело уже 1257 фонарей, да ставилось еще 1000 фонарей; и к каждым 20 фонарям определен 1 фонарщик.
На содержание 2257 фонарей назначена сумма 4508 руб. из которой положено давать жалованья фонарщивам по 18 р. в год; кроме довольствия как нижним чинам в военной службе.
Мая 22-го 1770 года, «по челобитной Двора ее Императорского Величества ювелира Ивана Лазарева с прочими армянами», последовало изустное повеление Екатерины II: «дозволить им построить в Петербурге, для отправления по их вере службы, церковь и под оную отвесть место». Сообщая указ этот Сенату, Генерал-Полициймейстер присовокупил, что он, «для построения Армянской церкви место за способное нашел на Невской проспективе, где малая собственная конюшня». Конюшенная Контора, которую спрашивал об этом Н.И. Чичерин, ответила что она неимеет надобности в месте, «по проспективе» до Казанской церкви, «от двора умершего камергера Возжинского, по улице поперечнику 31 сажень, а в длину во двор, под дворы смежные купцов Бока и Пучкова 41 сажень», и строение здесь бывшее снесется (П. С. З. Т. 19. №13464). Это место и отдано под сооружение Армянской церкви (798).
Вслед за распоряжением о даче места для Армянской церкви в Петербурге, последовал указ Сената (Июня 14-го №13472) о надзоре за изготовлением для продажи вещей из серебряных лавок; — и тогда уже находившихся на Невском проспекте, наискось от храма, разрешенного строить Лазареву. Указом этим Сенат решил: к надзиранию и смотрению за купцами, торгующими в серебряном ряду, и в пробирной палатке «присплавке золота и серебра, и к сбору с клеймения оного и делаемых мастерами вещей пошлин, выбирать ежегодно гильдейским старшинам одного человека из достаточных и искусных здешних купцов; неимевших в серебряном ряду лавок». До того удовлетворялась эта формальность самими участниками в серебряном торге, владельцами здесь лавок; а с этого времени ни один выборный серебряных торговцев, без назначенного указом общего надсмотрщика, ни тот — немогли ничего сделать. Но, учрежден двоеличный надзор очевидно при возбуждении сомнения на счет беспристрастия, непосредственных участников торга вещами из благородных металлов. Военные же расходы заставляли, понятно, дорожить всяким поступлением и строже наблюдать за полностью вносимого сбора.
Но строгая экономия и аккуратность в распоряжении доходами и при выполнении чрезвычайных затрат на внешнюю борьбу, под правлением попечительной монархини, нежелала лишать столичных обывателей, удовольствий, к которым они уже привыкли; — изыскивая способы доставить удобство пользования всем, чем дорожили уже представители общества. Так предстоит нам посмотреть, на привиллегию, данную купцу Поше, на учреждение французского театра в С.-Петербурге, в это время (имянной указ Сенату, объявленный Генерал-Полициймейстером Июня 25-го, 1770 г. №13477). Утверждая, испрашиваемую антрепренером привиллегию, Екатерина II предписывала полиции объявить Поше и самой наблюдать, собственно, три условия: 1) чтоб, накануне табельных праздников, ни спектаклей, ни маскарадов, небыло; 2) чтоб Поше обязался, условившись с Воспитательным домом, давать ему известную сумму и 3) что, при отдаче ветхого придворного деревянного театра, близ Летнего дворца, антрепренеру уступлены будут те только декорации, которые непотребуются более для Императорского театра. Из привиллегии данной теперь, видно, что Иван Александровичь Поше делаясь антрепренером театра, был уже С.-Петербургским купцом; состоя здесь «фактором французской нации». Позволяли ему для давания публичных зрелищ «для здешних жителей — дом сделать и театр учредить» в срок 1V2 года, от дачи привиллегии. Для театра, было им самим куплено место в 1-й Адмиралтейской части, бывшего пильных мельниц содержателя, Брумберга. К готовому зданию бывщего дворца Летнего театра, разрешалось Поше кприделать два деревянные флигеля, на первый случай» — как обозначено им на плане, подписанном Генералом-Полициймейстером. Но, временное пользование готовым театром и дозволение пристройки в нем, неисключало условия строить для театра каменное здание, распределенное в видах возможности собрать для того антрепренером средства, — по срокам, частями: «первую часть в 2 года, вторую в 4, третью в 6 и четвертую — последнюю половину 2-го флигеля, в 9 лет». Этот последний срок исключал уже всякую возможность держать долее деревянное строение и неисполнение его, как и устройства сцены для представления в срок 172 года, было — равносильным уничтожению привиллегии. Чтоже касается рода представлений, Поше давалось право устраивать зрелища «из итальянских, французских, опера-комик и балетов, а если он за способно рассудит, представлять французская трагедии и комедии, — и то ему позволяется». Предоставлено ему было также право «в течение великих постов когда комедии небывает, давать всякую неделю в театральном его доме, нарочно в построенных для того покоях, или в театре, три концерта, всегда после полудня. «И во время тех концертов» предоставлялось самому антрепренеру «держать карточные столы для коммерческих, а не для азардных игр, но единственно для препровождения времени»; с угрозою за дозволение азардных игра, уплаты положенного штрафа. Читая это условие, невольно думается, что Поше, был малый на все руки и что игорные собрания у него были ранее, а теперь ему их разрешали открыто; разумеется не три раза в течение поста, а неопределенное число раз? Но, разрешение прикрыто только фразою «во время концертов», — кэк поводов к сбору публики. Она же, явившись с билетом на концерт, верно нетратила даром деньги, неслушая его, а идя играть в карты? Очевидно, находили возможным, и по существовавшему обычаю при Дворе, — карты давать в антрактах пьес. А после представления игра затягивалась и разъезд игроков отлагался до окончания игры; любителей которой должно быть было много в столице? Право держать игорные столы от того и предоставлялось антрепренеру, что все знали доходность подобной статьи и, высшее правительство, во время войны не желая тратить казенные деньги на французские представления, потребность которых укоренилась в обществе, — охотно согласилось давать антрепренеру посторонния средства в подспорье затрат на предприятие, в котором усматривалось облегчение издержек из государственных сумм. Мы уже знаем любовь публики и привычку к маскарадам, в которых участвовало с дворянством и купечество. Неудивительно же, что Поше испросил себе, в качестве доходной статьи, и право учреждать маскарады.
Но находя, предоставление права Поше и на маскарадах держать «карточные столы», не остается уже сомнения, что они доставляли очень существенный доход антрепренеру. Об этом сказано в привиллегии, (п. 4) «с нового года или прежде, до самого Великого поста позволяется же ему Поше давать три раза в неделю, или меньше, маскарады в том же доме, который к тому совершенно приготовить и убрать; неделая при том помешательства зрелищу, которое если в дни маскарада случится, то и начинать опое должно будет ранее». О разрешении же на зрелища, концерты и маскарады, вменялось в обязанность антрепренеру просить Генерал-Полициймейстера. Для подъезда к театру, Поше вменено в обязанность замостить площадь вокруг на 15 сажень с каждой стороны — в первые три года с начала действия прившглегии; — и мостовую эту содержать в исправности, на домовладельческом праве. Поше уступила государыня старое здание деревянного театра при Летнем дворце, впрочем как материал на разломку; а никак не оставляя в неприкосновенном виде и, чтобы при возведении своего театра, у Поше ничего не пропало, — — самою казною приняты меры предосторожности от пожара. Абонирование лож на весь сезон антрепренеру дозволялось производить только на половину их наличного числа, а другая половина оставалась без абонимента: для зрителей на одно представление. И передняя ложа (императорская) оставлялась вне условий отдачи в абонимент и зрителям. Судя же по ценностям того времени, плата за места в театре Поше была значительна: ложи от рубля до 25 к (4 этажа) — на представление, а на концерты и маскарады от 1 р. 50 к. партер же с ложами 3 этажа, по 75 коп. Во время концертов и маскарадов разрешено Поше «продавать шоколад, кофе, чай, мед, полпиво, оршад, лимонад, конфекты и фрукты; а при ужинах вейновую водку, английское пиво и виноградное вино. А окроме столов, в тех домах горячих напитков никому, також служителям господским, или караульным и посторонним приходящим людям, ни в какое время отнюдь непродавать, под штрафом за корчемство положенным» (п. 10 привиллегии).
Давая Поше привиллегию, правительство гарантировало ему право исключительно давать зрелища, концерты и маскарады с оплатою за вход, со времени постройки им театра (п. 12 привил): «кроме его Поше, другим никому таковых вольных на французском и итальянском языке зрелищ, уже не производить». Оговорка сделана только об одних любительских спектаклях, на которые зрители приглашались по даровым билетам. Следует, конечно, разуметь так же и за привиллегиею Поше самостоятельное и независимое существование немецкого театра; как прежде заведенного. Сам же Поше (по 14 п.) привиллегиею мог пользоваться «с начала заведения впредь на 20 лет», и это право, разумеется, распространялось на законных его наследников, и всех тех, кому мог он уступить его, но; не далее того срока. Разрешено ему было также и продать часть купленного места и дом свой, как собственность. Только сделана одна оговорка, о новых пьесах — «не представлять новосочиненных комедий и трагедий, необьявя прежде начальнику полиции»С799),
За театральною привиллегиею Поше дана 1 марта 1771 года (П. С. З. Т. 19. №15572) привиллегия словолитному мастеру Иогану Михаэлю Гардтунгу, «на заведение в Спб. вольной типографии и словолитной, для иностранных языков». Эта привиллегия прямо уничтожала монополию Академии Наук: на изготовление иностранных шрифтов и печатанье ими, чего-бы нибыло. Но Академии Наук предоставлена цензура печатанного у Гардтунга, В привиллегии этого мастера особенно замечательны пунктыусловий производства. Вопервых, ему именно запрещено совсем печатать русские книги и по русски. Затем, «все то, что только в его типографии к печати от кого принесено, иди им самим из чужих краев выписано будет, наперед — неприступая к работе — объявлять для свидетельства в Академию наук, и что дозволено будет, то и печатать, означивая на каждом экземпляре так: печатано в вольной Гардтунговой типографии». Цель академической цензуры ясна из предшествующего. Разрешение печатать должно было даваться сочинениям, «кои не предосудительны ни христианским законам, ни правительству, ни добронравию». Кроме этого дозволено Гардтунгу «печатать в своей типографии и всякия объявления, но оные однако неиначе, как с дозволения нолиции». Неимение же свидетельства от Академии наук лишало право печатать все, что не касалось объявлений на иностранных языках; но словолитня Гардтунга могла изготовлять и русские шрифты. Пунктом 4-м мастеру Гардтунгу предоставлено приготовление литер. Буквы «российские так и иностранные лить и в России продавать свободно во все типографии казенныя»; впрочем, «по требованию ведомств и взаимному соглашению». Но, этим не исключалась возможность казенной и всякой типографии шрифты для себя «выписывать и из иностранных мест» (800),
Эта привиллегия, — если смотреть на нее настоящими глазами и оценять по времени и обстоятельством, смело можно сказать, дает право заключать уже, что совершенствования словолитного дела от типографии Академии наук правительство больше не ожидало; имело надобность в шрифте всякого рода, а тем более иностранном, но по всей вероятности для походных военных типографий, — независимо потребности печатанья центральными ведомствами в столицах. И заявлеше этой потребности в такое время, заметим, особенно знаменательно. Оно указываете, с одной стороны настоятельную потребность прикрытую достаточно благовидными предлогами, а с другой и чуткое прислушиванье к современным надобностям, образования народнаго, в котором наставники иностранцы играли все еще видную роль хотя требовали бдительного надзора над своими произведениями, предаваемыми печати.
1771-й жегод, может считаться в русском быту преимущественно одним из таких, в которые надзор правительства везде, требовался усиленный и всесторонний. В Москве уже проявилась с конца 1770 г. чума, требуя уединения древней столицы. А в Петербурге, московские разъезды команд для надзора прикрывали покуда усиленным наблюдением, будто бы по ходатайству коронных поверенных, взявших на откуп продажу нитей в обеих столицах, и заботившихся о пересечении контрабанды, разъездами вокруг города (Доклад Сената Вые. утв. 3-го Марта 1771 г. №14575. П. С. З. Т. 19).
Для Петербурга настоящий повод был даже причиною сформировала по найму, из отставных, конной партии в 50 человек. Разъезды них, — с целью прекращения подвоза морем французской водки, располагались от Кронштадта, к Ораниенбауму и Петергофу, по южному берегу бухты, и к Сестрорецку, — по северному. При партии находились и шлюбки, разъезжавшие около берега тех местностей, для преследования контробандистов. Заметим также, кстати, что в этом году откупная сумма винной продажи составляла уже 7. 080, 725 руб. 33 коп.
Этот же Март месяц был порою издания запрета: без особого Высочайшего разрешения, розыгрыша иностранцами лоттерей в России и продажи русским билетов иностранных лоттерей, разыгрывавшихся заграницею (П. С. З. Имян. указ. из Сената 23-го Марта, №13385. Т. XIX. П. С. З.) Поводом запрета служило обстоятельство, обратившее в Петербурге внимание правительства и выясненное в постановлены. — «Некто из иностранных, производя во вред обществу лоттерею, собирал с жителей деньги и давал билеты для разыгрывания своей лоттереи». Государыня «усмотрев в этом сбиранье денег выдумку, неприносившую ни малой обществу пользы», велела прожектера выслать заграницу и распорядилась изданием постановления, пресечь впред такия надуванья (8°1).
Для местного, Петербургского обихода имеет значение и подтверждение постановление 1752 г. (на стр. 540) «о неловлении рыбы ряпухи до 1-го числа Августа, в Неве реке и при берегах моря». Подтверждение Сенатским указом 11-го Июля (№13627), последовало по Высочайшему повелению; потому что, государынею усмотрено: как, в противность запрещению о раннем лове, с целью дать возможность образоваться молодой рыбе из икры, «в Петербурге, в нынешнем Июле месяце употребляется в продажу ряпуха». Подтверждение гласило чтоб «помянутой рыбной ловли во всех означенных местах до предписанного времени никто производить недерзал».
В это же время плутовство подделывателей цифры (переменою из 2 — в 7) сделалось поводом отмены ассигнаций в 75 р. Этого достоинства ассигнации, указом 25-го Июля 1771 г. (№13628) неприказано впредь выпускать и выпущенные отбирать, по доставке в банки с выдачею других видов ассигнаций на исчисленную сумму, — в 3-х недельный срок, после продолженный.
Страшный пожар 23-24-го Мая этого года на Васильевском Острову испепеливший на громадное производство деревянные строения, быд поводом издания (по Коммиссии о Строении г. С-Петербурга и Москвы) имянного указа 26-го Июля (№13631). Указом этим позволено, по Большому проспекту и Набережной Малой Невы, в городской части (Васильевской) «домы строить каменные», несплошные однакож; но, чтоб дом был «неменьше (фасадом) по улице шести сажень длиною; вышиною же с Набережной по Малой Неве реке и по Большой проспективой в 4 сажени, и от ворот делать каменные заборы, не ниже трех аршин; расположение же этажей отдать на волю хозяевам». И в других местах острова, в большее обозпечение от сгоренья, предложено, вместо деревянных, хотя невысовие, небольшие и несплошные, но каменные же домы, вышиною от земли 3 саж. во сколько жильев хотят, на погребах или жилых покоях, по улице не меньше (фасадом) длины 6-ти же сажень»; кроя железом или черепицею и, при сплошных каменных домах, «над каждым, выводить брандмауеры» отделяя ими от других. Эта уступка против утвержденного плана, сделана очевидно с целью облегчить сооружение более безопасных от огня домов, назначая строгое следование утвержденному плану в городской части Васильевского Острова, только на Большую Неву.
Сентябрь же этого года, был порою издания указа о перемене полномочий, или выборах вновь через каждые два года «дворянских предводителей и городских голов» (имян. указ, данный Сенату 25-го Сентября 1771 г. №13661). Упоминаем мы об этом, потому, что невидя указаний о дальнейшем избрании в С.-Петербурге после 25-го Января 1767 года городского головы, мы должны допустить продолжение обязанностей своих первым городским головою — обер-комендантом, генерал-поручиком Николаем Ивановичем Зиновьевым. Умер он 4-го Марта 1773 года. По этому, имея в виду указ о перемене полномочий, мы можем допустить что звание городского головы столицы, носил он до кончины своей. Но, почему последовали выборы только в 1776 году, нового городского Головы нам отыскать неудалось. А по публикациям, видны только выборы членов вновь учрежденная городового Магистрата, 1774 г. Но, об этом скажется в свое время.
Осень 1771 г., — по случаю чумы в Москве, потребовала принятия правительством самых энергических мер для прекращения заразы. Принятие же этих мер заставило нетолько учредить карантины между двумя столицами, и со всем оцепить Москву, но и в Петербурге, относительно приезжавших, для отвращения заноса болезни, принять полицейские меры, изложенные в об явлении главной С.-Петербургской полиции, изданном Октября 10-го (№13674. Т. 19. П. С. З.) Кроме общих правил о паспортах прибывающих в столицу на житье, предписания даны постоялым дворам «во всех: Ямских, Каретных, Рожественских и Морских, Охтенских и прочих слободах и во дворах — иметь днем и ночью ворота запертые; дабы никто в дом без ведома хозяина, войти немог, или же, чтоб приезжий и прохожий неизвестно откудова человек, немог безвозбранным своим входом в дом, навесть сомнения. И для того, если у кого в тех местах ворота и калитки, и все входы в дом заперты небудут, зато взыщется с хозяина 5 рублей штрафа за всякий раз, когда неисполнепие по сему усмотрится (п. 5) (II. 6) Внутри же города и в предместиях, все домы, неимеющие при входах привратников или караула, запирать с вечера», когда восемь часов ударит; и неотпирать до семи чесов утра — под страхом тоже пятирублевого штрафа. Пунктом 8-м предписано — «в чьем доме скоропостижно, или чрез короткое время, то есть (поболев) меньше пятерых суток кто умрет, об оных тотчас давать знать полицейским офицерам на съезжие дворы, в которых частях те домы состоять; но «никого к тому телу прикасаться недопускать, и накуривать в том покое, как можно больше камфарою, уксусом и мозжевельником, перьями или ельником: а бывших — из того покоя вывесть». Если же кто жил с тем умершим, живые и умершие «чрез медицинских полицейских чинов и освидетельствованы будут, и о погребении таковых тел дана будет от офицера и того лекаря, который свидетельствовал, билет». Велено притом давать знать о заболевающих горячками и частых случаях заболеванья в одном помещении, — заявлять также. Как известно, ведь, при чуме припадки имели сходство с горячечными. Предписаны и меры вообще для улучшения воздуха в комнатах, где лежал больной. Освежать же воздух предписывалось куреньем уксусом, поливая его на раскаленную плитку, или камень — «в сутки, по крайней мере, двенадцать раз; сверх же того, у больного и надзирателей оного спрыскивать постелю и одежду, уксусом же; чтоб уксусной дух непереводился». Наконец, предписывалось, несмотря на наступление холодов, в помещениях где живут и здоровые люди, «отворять почасту, окна и трубы у печей, до самой большой стужи». А с письмами, доставляемыми из разных мест и особенно из Москвы, несмотря на то что они окуривались и мочились уксусом еще в карантинах надороге, — велено повторять операцию моченья уксусом и по получении. Так что приняты, как видно, самые энергические меры к предохранению заразы, нетолько проявленной, но даже еще ожидавшейся, как возможной быть занесенною. Заботливость правительства об обезопасении здешней столицы, простерлась до того уже, что Сенат составил особый доклад, (по Высочайшем утверждении, получивши силу закона 14-го Октября №13679) — «о предосторожностях, с какими внутренние продукты отправлять надлежит к С.-Петербургскому порту, и съестные припасы для продовольствия города».
Первым пунктом этих мероприятий заявлялся запрет вывоза продуктов из мест зараженных чумою. Закупка товаров в здоровых местах свидетельствовалась билетами на вывоз, дававшимися местным начальством (802j. для следования сплавных караванов, учреждены три карантина: первой на пристанях (на Волге) в Ржеве — Володимирове и в Зубцове, с добавочным в Торжке; второй — близ Старицы, и третий, на Волхове. Второй назначался только для товаров шедших через Гжатскую пристань. В местах расположения карантинов предписывалось пеньку и лен — с разбивкою бунтов, проветривать в сараях две недели, щетину — с разбивкою бочек, а хлеб — неразбивая кулей. После двухнедельного проветривания, товары от карантинов отпускались с билетами. Во время же проветривания клади, лекаря при карантинах производили осмотр людей на судах. На Волхове был вторичный осмотр, разгрузки и проветриванье, в течение семи дней. Здесь осматривали и рабочих на судах, везших железо, и на гонках леса. Товары везенные через Тихвин останавливались и осматривались в Шлиссельбурге. Сухопутьем товары останавливались для осмотра и окуриванья в Весьегонске (по Тихвинской дороге) день, в Устюжне — Железопольской — два, в Тихвине — один и на Неве один день. По Петербургской же дороге: в Твери 2 дня, в Волочке 1 день, в Бронницах 1 день и в Тосне 1 день. Были и другие меры.
Можно представить себе по этому, с какими затруднениями совершались передвижение товаров к Петербургскому порту, к навигации 1772 года?
Гроза вызывавшая предосторожности, коснулась и придворного дежурства. Отлучку с него придворных кавалеров, по имянному указу, данному Октября 31-го 1771 г. Гофмаршалу князю Голицыну (. №13691. Т. 19. П. С. З.) за первый раз велено штрафовать вычетом из жалованья 100 руб. В указе значатся и лица, подвергшиеся этой первой каре, или случайно вызвавшие ее. Это были камер-юнкеры: князь Михаил Долгоруков и Степан Лопухин. — За вторую отлучку назначен вычет половины годового жалованья, а за третью — исключение из придворной службы. Затем, Декабря 3-го (№13711) дан был при особом — указе, наказ гоф-штаб-квартирмейстеру «яко правящему во дворцах полициймейстерскую должность». Этим наказом, носящему эту должность вменено в обязанность «иметь самую вернейшую ведомость о всех во дворце покоях, от первых до последних»; так что он должен знать вернее всех «кто и где, во дворце, и сколько покоев занимает». Равномерно, вменено ему в обязанность знать «и о том, сколько у кого в услужении людей и сколько по случаю, в Коммиссиях и Конторах, коим во дворце комнаты отводятся, и каких чинов служители навсегда в тех покоях остаются». Сам гоф-штаб-квартирмейстер наблюдает за чистотою, имея в своеы распоряжении гоф-фурьера. В наказе, очевидно вызванном заботою о проветривании и здоровости дворцовых помещений, предписано чтоб «во всем дворце неосталось ни единого покоя, которые б небыли надлежащим образом проветриваемы». Затем возложена на гоф-штаб-квартирмейстера обязанность принимать меры и для безопасности от пожара. Сам же он непосредственно подчинялся гоф-маршалу.
Публичные события при Дворе, в 1771 году, представляют следующие характерные случаи.
Первый день года начался торжественным богослужением в придворной церкви, где проповедь говорил Платон (уже теперь архиепископ Тверской), а поздравительную речь произносил Гавриил, возведенный в Киевские митрополиты. При дворе был обед и бал и иллюминованы «за полночь» С.-Петербургская и Адмиралтейская крепости. В оперном доме, 4-го Января, был французский спектакль «Китайская трагедия, при одном китайском балете», а после спектакля, в эрмитажном сади «зажжен был небольшой фейерверк и пущено несколько швермеров, вверх».
Января же 7-го при Дворе дан был, долго разучиваемый благородными любителями, французский спектакль принцу Генриху и маскарад для дворянства и купечества. В день Богоявления, четыре преосвященных с духовным собором освящали воду на Иордани, устроенной на Адмиралтейском канале. Января 10-го, приносили государыне поздравление с бывшими праздниками, городские сословия столицы, — при сборе Двора, в фонарике, после прогулки ее Величества в санях по улицы столицы. Во все дни до отбытия своего из Петербурга (в ночь на 20-е Января), «Принц Генрих являлся к государыне и проводил с нею и с Великим Князем вечера, почти ежедневно и обедая у Высокой Союзницы своего брата. По отъезде принца дан был гр, Орловым пышный маскарад, 25-го Января в своем (бывшем Штегельмановом) доме, на Мойке. Перед домом, на Набережной и, в саду, горели потешные огни. Высочайшие особы отбыли с маскарада, после пышного ужина в 3-м часу, а гости разъехались в 5-м часу утра. Февраля 1-го давали в оперном доме, на Мойке, новую трагедию Сумарокова «Димитрий Самозванец» в присутствии Наследника. Великий пост начался 7-го Февраля и государыня, но обыкновению говела первую неделю. В воскресенье (при начале) 3-й неделе государыня принимала депутацию, прибывших ко Двору, покорившихся русскому престолу, татар Буджакской и Едисанской Орд. Марта 4-го был принять в столице предводитель Архипелажского флота, граф А. Гр. Орлов-Чесменский (8н). В Вербное воскресенье было молебствие о победе над Турками, при Журжево. В четверг же на Фоминой неделе пользуясь раннею весною, Екатерина II уехала в Царское Село, с обычною церемониею (для отъезда ив столицы в загородные дворцы). Государыня провела в Царском Селе 2 месяца и 2 дня до 26-го Июня и день Своего рождения, — который в Зимнем дворце праздновался, Наследником с полною торжественностью. В Царское Село приезжал 1-го Мая, представляться ее Величеству и, отъезжавший в свою эпархию, Киевский Митрополит Гавриил (Кременецкий), а в Троицын день являлись в Царское Село главные начальники Измайловского полка, для поздравления ее Императорского Величества.
Весною в Петербурге, и имянно в конце Мая, было хотя светло, но холодно; — Наследник простудился и схватил такую лихорадку, которая уложила его в постель почти на два месяца. Первое известие о нездоровье сына, заставило государыню приехать, 9-го Июня. Ненайдя в положении Великого князя ничего еще серьиозного, поговорив с ним, Екатерина II ездила из Зимнего дворца в Смольный Института и оттуда, мимо новопостроенной церкви Знамения (805) (у Лиговаканала), по Ямской, государыня проехала на Царскосельскую дорогу; воротясь в Царское Село, в тот же вечер. Второй приезд ее Величества в столицу, последовал 20-го Июня и, ночевав в Зимнем дворце, Июня 21-го государыня посетила Кадетский Корпус и Академию Художеств; а затем уехала в Петергоф, Ораниенбаум и к флоту. Известие о принятии грозного характера болезни сына заставило ее Величество поспешить в столицу и с бодьным уже прошить все лето в Петербурге до его выздоровления.
Воротясь в город 26-го Июня, Екатерина II еще справила пышно, приДворе, имянины сына своего; в этот день отправляя торжественное молебствие о взятии Перекопа. Накануне, же в день вступления ЕяВеличества на престол, привез ключи Перекопа полковник Грушецкий. Государыня в оба праздничные дня была в русском платье. 30-го Июня гуляла ее Вел. в Летнеы саду; пройдя в него по берегу Невы вместе с Двором своим, пешком, из Зимнего дворца и воротясь туда тем же трактом; а на следующий день (1-го Июля) ездила государыня в одноколке на Васильевский Остров осматривать опустошение, причиненное пожаром 23-24-го Мая. Июля 4-го государыня с Двором своим на шлюпке ездила гулять на Петровскии остров, взяв с собою музыкантов, которые, и там и на пути, играли на кларнетах и валторнах. Июля 6-го на пути в Екатерингоф, ее Величество смотрелашествие из лагеря л.-гв. Семеновского полка. В храмовой праздник Казанской Божией Матери, государыня слушала обедню и, потом, в Авадемии Художества смотрела выставленные новые произведения русского искусства. Июля 16-го явился в столицу вестяик взятия Кафы и, по этому случаю, 17-го, было молебствие в Петропавловском Соборе, в Высочайшем присутствии. Июля 22-го ездила Екатерина II в шлюпках по Неве до Чекуш; 24-го забавлялась соколиного охотою; — 27-го съездила обыденкою в Царское Село и 31-го Июля — принимала депутатов Запорожского войска.
Августа 1-го была государыня Императрица Екатерина II в Летнем дворце у обедни и на водосвятии, на Мойке. 6-го Августа — угощала весь Преображенский полк, кушая с офицерами; за тостами была пальба. Августа 7-го ездила государыня в Кадетский корпус на экзамен малолетнего отделения, а 12-го числа — смотрела привезенный для Исаакиевского Собора мрамор. Опасная болезнь Наследника престола продолжавшаяся с Июня удержала государыню в столице до 31-го Августа. В Александров день шла Е.И.В. в процессии крестнаго хода, от Казанского Собора до Лавры пешком, — с Конной-Гвардией, Кавалергардами, кавалерами ордена и всем Двором. Крестный ход останавливался на Аничковском мосту и здесь произносилась духовенством молитва. О выздоровлении же Наследника молебствие совершалось 28-го Августа и государыня с выздоровевшим сыном слушала обедню. Екатерина стояла в большой церкви. великий князь в столовой, войдя в храм к молебну. Августа 28-го присутствовала государыня и на спуске двух кораблей, названных «Жены Мироносицы» и «Благоверного князя Владимира».
В Царском Селе прожила государыня 19 дней, воротясь в столицу 18-го Сентября и с сыном отпраздновав его рождение и день своей коронации, особенно торжественно. В день коронации все кавалеры орденов были в орденском облачении и мантиях.
В этом Сентябре оповещена Россия указом Сената о заведении в Петербурге Воспитатедьного Дома «для приносных младенцев» (ук. 6-го Сентября 1771 г. №13862. П. С. З. Т. 19). на Всемилостивейше пожалованном для того от ее Императорского Величества месте, на берегу Невы реки, где прежде находился Смольный запасный двор… и именуется С.-Петербургское отделение Императорского Воспитательного Дома». Образование Опекунского Совета в Петербурге состоялось в начале из четырех членов: главного попечителя, директора и двух за опекунов — лиц, которые «по добровольному желанию из гг. попечителей, или из посторонних, кто дожелает принять на себя богоугодное сие дело» — как сказано в Сенатском указе 6-го Сентября. Назначены были: директором Иван Миллер, (он же и за опекуна) и в товарищи ему, по опекунству: духовник государыни И.И. Нанфилов, да флота капитан-поручик Иван Левашов. Октября 9-го представлялись государыне крымские депутаты. Ноября 7-го подучено известие о разбитии Визиря за Дунаем со взятием Тульчи, Мачина и Бабадага, и 9-го числа о том отправлено, с пушечной пальбой, в Большой придворной церкви молебствие. В самый день его, явился второй веетник из армии — о разбитии турок при Гирсове и Журжеве. Ноября 14-го, явился к государыне, освобожденный из турецкого заключения, резидента Обрезков и награжден орденом Александра-Невского. В праздник Введения во Храм, государыня сама подчивала Семеновских офицеров водкою и вином, перед столом; за который села Сама с ними. В тезоимянитство свое Екатерина II угощала особ первых четырех классов и в орденской праздник Св. Георгия (26-го Ноября) молилась вместе с кавалерами, слушая проповедь архимандрита Старо-Ладожского Монастыря, Вениамина и речь преосвященного Гавриила. Старшим из Георгиевских кавалеров собранных в этот день во дворец, был генерал-квартирмейстер Бауэр, — будущий строитель гранитной обделки берегов Екатер. канала и Фонт. — а младший капит.-пор. флота, Корташев. Декабря 4-го представлялся государыне посол покорившагося России, крымского хана, Шагин-Гирей Калга. В аудиенц-зале среди Двора и дипломатического корпуса, были члены Св. Синода и особы первых пяти классов. Крымский посол после аудиенции приглашен не только в этот день на куртаг, но и на все следующие придворные балы, во все время нахождения в Петербурге.
Между балами (кроме придворных), совершившимися в течете Декабря, следует упомянуть, как характерное явление праздник, приготовленный для ее Величества кадетами; удостоенный Высочайшего посещения 30-го Декабря. В Камер-фурьерском журнале записано — «пополудни в 4 часа ее Императорское Величество соизволила выход иметь в Сухопутный Кадетский Корпус, для представленной там кадетами на французском диалекте комедии, при трех балетах, которые кончились в 7 часов вечера». На новый год слушала государыня с двором всенощную и после службы принимала поздравление собравшихся особ.
Новый 1772 год начался, тоже обычным молебствием и, после, краткою речью преосвященного Гавриила (Петрова), «а перед дворцом от гвардии и др. полков музыкою и барабанным боем чинено поздравление», заметил камер-фурьер Журавлев в своем «журнале». Там же указано, что «в вечеру, за полночь С.-Петербургская и Адмиралтейская крепости, а в городе домы — были все иллюминованы». В крещенье церковным парадом командовал Гр. Гр. Орлов, Императрица и Наследник смотрели на церковную процессию из аванзала. Января 11-го, на придворном театре, в Высочайшем присутствии, давали «Семиру» Сумарокова; 13-го была французская комедия, а 15-го Января объявлено положение: где кому сидеть в придворном театре (806).
Назначены дни представлений: по средам русских, по пятницам французских. Января же 14-го и Февраля 22 и 25-го, для государыни представляли французския пьесы малолетния воспитанницы Смольного Института. Января 28-го посетила государыня на Крестовском Острову гр. Кир. Гр. Разумовского и, там вовремя обеда ее Императорского Величества со свитою из 17 особ обоего пола — «играла музыка на кларнетах и валторнах, с пением русских песень тремя мальчиками». На маслянице, в пятницу, государыня ездила в санях по городу и к горам, на Неве. В посту, Марта 18-го (при трауре по матери английского короля) собрал двор для представления ее Величеству, плененного в Кафе, турецкого сераскира. А в день Благовещения давала государыня обед чинам л.-гв. конного полка и на празднике этом сама «соизволила быть, конного полка в длинном кафтане». Нева вскрылась 7-го Апреля в Вербную субботу и государыня приняла командира Партикулярной верфи перед всенощной (окон, почти в 10 часов). Апреля 12-го в великий четверг в большой Придворной церкви совершил преосв. Гавриил умовение ног, а в Малой церкви служил преосв. Платон и, приобщая своего царственного воспитанника, говорил ему речь. На другой день Пасхи жители столицы видели государыню, по многим улицам проехавшую в открытом экипаже; в пятницу на Святой ездила Екатерина II в Смольный и обедала с 18-ю воспитанницами, 2 и 3-го возрастов. В свое рождение государыня, в русском платье давала бал, пригласив и иностранных министров. За тем, при ранней весне уехала в Царское Село 23-го Апреля и прожила там до 28-го Августа (807). В Царском Селе собирался и совет. Государыня в столицу являлась обыденкою. Такой приезд последовал, для заседания совета, 10-го Мая. После совета ее Императорское Величество «имела выход в Летний дворец и в оном осматривала покои». Перестройка Летнего дворца делалась для будущего помещения Наследника с супругою; потому, что невеста уже имелась на примете. Осмотреть помещение, приевжала государыня и с сыном вместе 16-го Июля, а из столицы отправилась 17-го Июля в Выборг и оттуда к водопаду Иматра. Из этой увеселительной поездки, государыня воротилась 20-го Июля и отобедав в Иетнем дворце, в тот же день воротилась в Петергоф. Потом приезжала Екатерина II 3-го Августа в столицу, обедала у Бецкого и смотрела достроиваемый Мраморный дворец, в котором начали делать парадную лестницу. Окончательно прибыла в столицу Екатерина II 28-го Августа и 30-го Августа учавствовала в крестном ходу; накануне, присутствуя, при панихиде, в Петропавловском соборе. После панихиды подан турецкий флаг галерного командира, взятый при о. Лемносе. Приняв поднесенный флаг Екатерина II. подошла к гробнице великого предка и к подножию его положила этот трофей русской славы на море «в честь, яко первому основателю Российского флота». Августа 31-го совершен переезд в Зимний дворец, обычным порядком. Августа же 1-го пожалован в камер-юнкеры из гвардейских офицеров — вместе с двумя графами Румянцевыми, — Александр Семенович Васильчиков. Ему в недалеком будущем суждено было, хотя на короткое время играть при Дворе очень значительную роль (807).
По устройстве осенних порядков, Екатерина с Двором была 15-гр Сентября на спектакле воспитанниц, в Смольном институте. Взрослые девицы играли французскую комедию с интермедиею и учавствовали в двух балетах. Представление кончилось в 9-м часу вечера и на провожанье ее Величества, малолетния институтки пели и танцовали, во время Августейшего шествия к экипажу. Сентября 16-го была приемная аудиенция Прусского и Датского министров. 18-го Сентября удостоила государыня посещением своим Адмиралтейство; присутствуя при спуске двух новых караблей. Во время спуска «народ кричал ура на кораблях, а на шпице, играли на трубах». «Бригадир» фон-Визина, обыкновенными актерами, на придворной оперной сцене дан был 27-го Сентября 1772 г. — открыв так сказать зимний сезон столичных удовольствий этого года. Октября 7-го была аудиенция французского посланника Дюрана, показавшая уже мирное настроение его правительства, ничего неуспевшего сделать нам во вред у турок, возбужденных им к войне, но разделявшихся таким множеством потерь, какого, разом непредставляла еще до тех пор Оттоманская история. Подвиги русских, а особенно истребление турецкого флота при Чесме, изумившие Европу, в эту осень явились воспроизведенными кистью талантливого Ф. Гакерта, для которого в Ливорно, Чесменский победитель взорвал даже на воздух старый турецкий корабль. Увидя взрыв, художник поразительно верно воспроизвел страшное дело русских, и картины его, украшающие теперь Петергофский дворец, были в это время привезены в Петербург. Государыня и Наследник смотрели эти творения живописи (808) в аудиенцкамере Зимнего дворца 11-го Октября. Ноября 18-го предстали пред лице Екатерины II могилевские депутаты, явившиеся просить государыню о защите против притеснения в вере католиками, а Ноября 25-го отправлено благодарственное молебствие о полном прекращении чумной заразы в Империи. При пении к Тебе Бога хвалим», 101 выстрел грянул с валов крепостеи; по возвращении в аудиенц залу, государыня приняла поздравлееия иностранных министров с счастливым событием, а вечером дана итальянская опера. В орденский праздник Георгия произносил при Дворе проповедь архимандрит Сергиевой пустыни (809), а в день Андрея Первозванного здешней семинарии ректор Вениамин. Так что можно сказать во дни Екатерины II столица ее, слышала в дворцовом храме проповеди лучших ораторов, регулярно, во всякой торжественный день. А это, само собою, влияло на развитие искусства живого слова и на улучшение языка даже разговорного, а не только литературного (810).
В Декабре оживление заметно только под конец, на праздниках. 28-го дана итальянская опера и маскарад, заключивший собою веселости столицы за 1772 год.
В этом году, занятое чумою, сильно развившейся в начале, правительство принимало главнейшие меры к остановлению заразы и уничтожению возбуждения народных умов. Как всегда во время и после сильных бедствий, пускаются злонамеренными людьми ложные слухи при подобном положении дел, для возбуждения тревог. И этот маневр теперь употреблен, должно быть, в нескольких случаях; потому что обратил на себя внимание правительства — издавшего подтверждение прежних указов, запрещающих ложные разглашения (Сенат, указ. 5-го Апреля 1772 г. №13782). В связи с возбужденным состоянием умов, была конечно и отсрочка заседаний Коммиссии Нового уложения — дальше и дальше отлагаемых особыми Высочайшими указами: 1-го Мая и 31-го Июля.
Как естественное следствие расстановки карантинов в средине Империи, по дорогам к обеим столицам, — возникла здесь дороговизна предметов продовольствия и Сенат для изыскания средств к ее устранепию составил особый комитет: из 4-х сенаторов. В Комитет вошел и Генерал-Полициймейстер Н.И. Чичерин, как главный хозяин в столице. Что придумал этот Комитет, мы немогли розыскать, но судя по публикованным ценам на мясо, между весенними и осенними ценами, оказывается существенная разница, а имянно: на l½ коп. с фунта. А что касается домашней птицы, то разница со штуки составляла даже 15 коп. при тогдашней дешевизне.
В навигацию 1772 года приходили к Кронштадту однако 500 купеческих кораблей, а отошли (14-го Октября), даже 505. Судя по позднему открытию навигации и медленному движению сначала судов, результат отправки от Петербургского порта, вовторой половине навигации значительно поправился, сравнительно с началом и может назваться посредственным. Улучшились и вообще всякого рода сборы в столицы ко второй половине года. В 1771 году перевес умерших в столице составлял будто 34, (разве, благодаря сильной смертности не русского, а наезжого населения?) а в 1772 году, — к 1773 году был излишек родившихся на 32 человека — что нельзя считать признаком положения дел улучившихся. Тогда как следующий (1773) год, разом показал приращение в 428 душ обоего пола, как перевес над умершими родившихся, что уже представляет улучшение во всех отношениях, с видимою прибавкою населения; по самым итогам даже родившихся и умерших (811). Так что несмотря на все затруднения, возникшие в Заволжье как можно полагать, по случаю появления Пугачева, — 1773 год был для Петербурга, годом сравнительно благоприятствующим прогрессу его быта.
Суровая же зима 1772-3 года дала идею попечительной государыне «к построению здесь, в городе на улицах, каминов, при полицейских караульных, да, одних больших каминов на площадях и в удобных местах, — для содержания зимою огня; чтоб всякого звания люди, находясь на улицах, могли обогреваньем избавляться жестокости бываемых морозов. Кроме того, велено, государынею, построить «в некоторых местах при рогатках», караульни, «с печьми, без каминов; одни из дикого камня; другие — из кирпича (Высоч. резол, по докладе Коммиссии о С.-Петербургском Строении Мая 15-го, 1773 г. №13983. Т. 19.П. С. З.) Необходимость же охраны во время заразы от проникновения в город извне людей, которые имели надобность укрываться от надзора и осмотра — вызвала, как известно, положительный закон об окружении городов валами и, — перед ними, глубоким рвом. При докладе Коммиссии о Петербургском Строении, 15-го Мая 1773 г. представлены были на Высочайшее блогоусмотрение, и утверждение планы и профили въездных в столицу ворот, у валов, и при воротах через внешний канал — мостов. В Петербурге, решено было построить восемь ворот, и при въезде со стороны Лифляндии, в теперешней Нарвской части, начато под смотрением H. И. Чичерина, в 1774 же году сооружение из тесаного камня триумфальных ворот близ теперешнего 06-водного канала, по динии Петергофского проспекта. Что касается каминов и караулен, то их по городу предположено значительное число: на площадях каминов 12, шесть без караулен, решено построить, караулен с каминами, на две улицы — 24 и тоже число на одну улицу, да простых караулен с печами (без каминов) 144. Стоимость сооружения из кирпича определялась на эти постройки в 138, 599 рублей 12 коп (с ежегодным отпуском поровну, — по 6220 руб.).
Вся операция разлагалась на годы: сооружения из дикого камня на 8лет, а из кирпича — на 4 года; и в каждом году полагалось построить 12 караулен. Камины на площадях предположены в 6 лет, расходуя в год по 4487 руб. 5 коп. а на круг, — отпуск по 5000 руб. в год, поровну, в течение 8 лет, Коммиссия считала4достаточным на всю операцию. Екатерина И, утверждая представление, решила: строить, для прочности из дикого камня; на этот год отпустить 25 тыс. руб. из Кабинета (при затруднительности оборотов Государственного Казначейства по случаю продолжающейся войны), а на будущий год — вновь доложить Генерал-Полициймейстеру; которому и вверен главный надзор над постройками.
Поше скоро умер и правительство Екатерины II уже в 1773 году (имянным повелением 9-го Июня, данным Генерал-Полициймейстеру) вызывало желающих «в здешпем городе сделать публичное русское комедияльнное зрелище, как оное прежде было, которое и ороизводить в построенном для карусели месте и для представления оных, построить театр и комедиянтов нанять. И на все то, равно же, если потребно будет в каруселе починка, и на починку, деньги держать из наличных в полиции, подлежащих до Штатс-Конторы доходов». Это повеление (П. С. З. Т. 19. №13993), было поводом, как известно, сооружения большего каменного театра, на площади; вновь тогда образованной, близ собора Николы Морского (812).
Из явлений придворной жизни, сделавшихся достоянием истории, заметим следующие. Января 23-го был большой маскарад в оперном придворном доме «для всего дворянства, Российского и иностранного купечества с фамилиями». Января 28-го представляли фрейлины и придворные кавалеры комедию (сочинения государыни) «О время!» в комнатном дворцовом переносном театре. Зрителей впрочем пускали по билетам и пропущенных с ними, было 257 челов. Февраля 4-го ездила Екатерина, с Наследником, на спектакль приготовленный воспитанницами, в Смольном Институте. Давали французскую комедию и русскую комическую оперу, с тремя балетами в антрактах. Февраля 8-го повторен маскерад для дворянства и купечества и продолжался до 4-го часа пополуночи. На следующий день (9-го Февраля) ездила государыня с Наследником в санях к горам, после стола. С 11-го Февраля начался пост и в субботу на первой неделе приобщалась государыня Св. Таин. В воскресенье 4-й недели Никита Ив. Панин представлял, ее Величеству, владельцев Калмыцкой орды, кочующей в Астраханской губернии и дана аудиенция уполномоченному Малтийского ордена кавалеру Заграмозо. В Лазарево воскресенье крестили в Придворной церкви трех пленных турчанок. В день Пасхи заутреня началась (в Большой церкви Зимнего дворца в 2 часа пополуночи; при выходе из алтаря духовенства ко кресту и евангелию, вслед за Высочайшими особами, прикладывались все бывшие в церкви за утреней. При чтении евангелия за обеднею с крепости грянул 21 выстрел, а по окончании литургии — с Петропавловской и Адмималтейской крепостей, 101 выстрел. Апреля 10-го выехала государыня в Царское Село, при теплом дожде во всю дорогу. Апреля 12-го переехал туда же и Наследник. При ранней весне, навигация открылась уже 17-го Апреля. Отпраздновав свое рождение в Царском Селе, Апреля 25-го государыня с Наследником воротилась в столицу, с обычною церемониею; с сыном вместе ездила в Адмиралтейство на спуск карабля названного Св. Марко и осмотрела работы по сооружению Исаакиевского Собора, в котором на нияшем цоколе приступать нужно было к возведению стен (813). Высочайшии особы к вечеру возвратились в Царское Село и обыденкою же приезжали в Смольный монастырь, 11-го Мая. Июня же 15-го ездил Наследник на Гатчинскую дорогу встречать прибывших в Россию, супругу Ландграфа Гессен-Дармштадтского с 3-мя дочерми ее, из которых одна назначена в невесты Его Императорскому Высочеству. Встреча их произошла в Кипени, а государыня прибывших нривцесс приняла в Гатчинском дворце; где был обед. После него привезла государыня гостей своих в Царское Село и день восшествия на престол праздновался в Петергофе особенно торжественно. Въезд в Петербург с гостьями последовал 4-го Июля. Государыня ехала с ними в 6-тиместной открытой карете. После обеда, проведя гостей через Эрмитаж, государыня с принцессами поехала в парадных экипажах в Смольно, где воспитанницы произносили речи и играли по французски комедию. Из Смольного гостьи привезены в Летний сад, где уже толпился народ. Ужинали в Летнем дворце, а в ночь уехали в Петергоф. Там же 14-го Июля, был маскерад. Июля 24-го последовала поездка в лагерь в Красное Село, на маневры войск; переезд в Царское Село был 28-го, а 31-го Июля государыня ездила в столицу смотреть приготовленные для Наследника и будущей его супруги, помещения в Зимнем и Летпем дворце; заезжая на работы к Исаакиевскому Собору и в Мраморный дворец. Наконец, 10-го числа Августа, совершился переезд в столицу из Царского Села; так как 15-го Августа происходило Св. Миропомазание принцесы Вильгельмины, с наречением Великою Княжною Наталиею Алексеевною, а 16-го было обручение Их Высочеств.
В день обручения, вечером дана на придворной оперной сцене итальянская опера «Антигона», а 22-го Августа была государыня с гостьями па спуске карабля в Адмиралтействе. Спускали карабль, нареченный «Св. пророк Иезекииль». Августа 26-го праздновалось при Дворе тезоимянитство принцесы невесты, с поздравлением ее Высочества и обычною для торжественных дней иллюминациею. Августа 28-го в присутствии Высочайших особ была проба новой артиллерии, на Выборгской стороне, в лагере при лаборатории, против Воскресенской пристани, где устроена была переправа через Неву. Августа 29-го Екатерина II повезла принцесс в крепость на панихиду, а в Александров день — в Невский монастырь, в золотых каретах. От святых ворот, где ожидал крестный ход, — в нем приняли участие и Высочайшие особы. Сентября 6-го приехал принц Людовик Геесенский. А Сентября 13-го назначена была увеселительная поездка на дачу к Ал. Ал. Нарышкину, но это предположение расстроило наводнение: нельзя было переехать через Калинкин мост, и от него пришлось воротиться. Среди придумываемых каждый день новых удовольствий, нечувствительно прошло время до дня бракосочетания Павла и Наталии, совершенного 29-го Сентября с особенною пышностью (814). Октября 15-го семейство родных Великой Княгини Наталии Алексеевны уехало в отечество свое.
Год первого бракосочетания Великого Князя Павла Петровича был в столице порою нескольких сооружений, начатых, или продолгкаемых. Начаты постройкою, каменные артиллерийские магазины и совершена переправка пристани для причала купеческих караблей, у биржи, на Невке; мраморного Исаакиевского собора выведен нижний цоколь и начата кладка стен. Приступали и к выполнению четвертой (последней) части обделки Екатерининского канала. К выезду из Петербурга по Нарвскому тракту выполнялась новая, ровная и широкая дорога, от Фонтанки, — одновременно с начатием работы по возведению триумфальных ворот из дикого камня, посреди тракта у Обводного канала, вновь в это время проэктированного от взморья. По дороге же к Царскому Селу, расставлялись в это время те мраморные верстовые пирамиды, которые и теперь существуют, заявляя собою заботы Екатерины II, о порядке и благоустройстве в ее «маленьком хозяйстве», — как называла Монархиня, шутя, Россию.
Навигация 1773 года была одна из наиболее замечательных за царствование Екатерины II. В приходе с моря по 19-е Октября было 676 кораблей, из которых по 11-е Октября отпущено нагруженными 669 (815).
Независимо дворских увеселений и торжеств, столичную публику здесь занимали в 1773 г. две разные компании эквилибристов. С 23-го Мая начала представления труппа испанцев Андрея Трони, а в конце года приехали итальянцы, антрепренеры Брамбилла и Номара, дававшие пантомимные арлекинады. В них отличались: оба антрепренера, жена Брамбиллы в роли Коломбины, девица Розалия и двое других актеров, второстепенных. Переодеванье, пируэты, балансированье на проволоке с такою быстротою что вертящиеся фигура скрывалась — особенно исторгали у публики единодушные похвалы. Приглашалась труппа Брамбиллы и ко Двору, для представления в Царском Селе.
Осенью этого же года было основано Горное Училище в Спб-ге. Комплект воспитанников назначен в 50 кадет и на содержание их испрошена ежегодная сумма по штату, в 7317 руб. ЗЗVз коп — Сумма эта составляла проценты с 172. 629 рублей, ежегодной операционной суммы на изготовление на Гороблагодатских заводах железа. Горным кадетам в корпусе положено преподавать: Арифметику, Алгебру, Геометрию, Маркшейдерское искусство, Минералогию, Химию, Физику, Механику, Гидравлику и рисование. Срок полного курса учения в корпусе положен 4-х летний. Кроме казенных воспитанников положено иметь и 30 пансионеров, с платою по 152 руб. 38 коп. за каждого, в год (П. С. З. Т. 19. №14548). Наконец в 1773 г. решено устроить в России домы для содержания безумных: в Петербурге, Москве и Казани (№14061. Имянной указ 6-го Ноября).
Расходы на продолжение войны и недостаток ходячей монеты для обращения внутри империи, вызвали выпуск на 20, 000, 000 р. бумажных ассигнаций, по имянному указу 10-го Января 1774 г. (№14096). Тем же числом издан и указ, запрещающей требовать ассигнаций от Банка, больше суммы, на которую в банке звонкой монеты — что поддержало кредит бумажных денег. День следующий за изданием указов о бумажных деньгах представил забытое уже явление в столице. Через палача сожжено подметное письмо, подброшенное, без подписи, во дворец ее Величества. И этот случай сделался поводом подтверждения прежних указов о сожжении без имянных писем. Имянным же указом 27-го Июня в С.-Петербурге, при Магистратской Конторе учрежден особый Д-т, для решения оставшихся за прежнее время дел — сроком в два года. Указом об учреждены этого Департамента, повелено «Магистратской Конторе здесь бывшей войти подробно в настоящую ее должность; то есть: соображая с нынешним временем, по ныне изданные постановления о приведены купечества и торговли в хорошее состояние, сделать о всем том достаточное положение и сочинить инструкции: словесным судам, аукционам и натариусам по их должности, чтобы всяк дело свое знал» — и инструкции эти представить в Сенат на утверждение (II. 0. 3. Т. 19. №15161). Через две недели по издании этого постановления, кончилась война с турками заключением в дер. Кучук-Кайнарджи трактата 10-го Июля (№14164), поставившая Россию в такое выгодное положение, на какое ни как не расчитывали завистники славы Екатерины II; возбуждая к войне с нею Султана, назад тому шесть лет.
Заключение мирного трактата с турками и изловление самозванца Пугачева, представляя возможность полного умирения Империи, сделались по всюду предметом общей радости. Желая ее разделить с подданными в древней столице, Екатерина II решилась ехать в Москву и пышно отпраздновать там торжество мира в 1775 году. На время своего отсутствия из Петербурга, управление столицею, государыня возложила на генерал-фельдмаршала князя А. М. Голицына (указом 21-го Декабря 1774 г. №14221) (Указом 27-го Июня 1774 г. учрежденный в С.-Петербурге Городовой Магистрат, получил от щедрот монарших на свое содержание — откупную сумму за содержание в столице торговых бань. Откупная сумма эта в то время составляла 6404 р. 25 коп. и ее велено ежегодно отпускать (по указу 6-го Ноября 1774 г. №14211), в здешний Городовой Магистрат; оставляя самый сбор по прежнему в ведомстве Камер-Коллегии. За 1774 год, заключавшийся этим постановлением, придворная жизнь представила следующие явления, стоящие упоминания.
Явления придворной жизни в 1774 году, начались обычным торжеством с иллюминациею, в день Нового года. В день Богоявления, государыня обручила, прибывшего сюда Курляндского герцога Петра с княжною Евдокиею Борисовной Юсуповой, — перед начатием бала. Января 7-го давали в оперном доме, итальянскую оперу «Псише и Купидон», в присутствии ее Императорского Величества и Их Высочеств, а 17-го дана была новая русская комедия (815). Января же 31-го давали французскую оперу «Красавица и Зверь» переведенную потом по русски под заглавием «Семира и Азор», имевшую долго успех. Со 2-го по 14-е Февраля жила государыня в Царском Селе, с Двором, сыном и гостями; пребывание там повторилось с 26-го Марта по 9-е Апреля. На следующий день по возвращении оттуда в столицу, государыня смотрела вскрытие Невы, и в великую субботу за обеднею, возложила у северных дверей на амвоне, на духовника своего крест, осыпанный алмазами, на голубой ленте. Апреля 22-го, государыня с сыном и невесткой ездили «мимо стоящих против Адмиралтейства, на лугу, качель, и оттуда по разным улицам и прибыть соизволили во дворец обратно в 5-м часу». Судя по ненахождению указаний, дошедших до нас ранее, — качели у Адмиралтейства на лугу, наискось от Зимнего дворца построены были в первый раз, в этом году. Апреля 27-го давала оперу «Армида», при Дворе, а 29-го уехала Екатерина II с Их Высочествами в Царское Село, откуда приезжали на народное гулянье в Екатерингоф. В Царском Селе, на устроенном театре, давали 12-го Мая русскую комедию «Задумчивый» в Высочайшем присутствии. Делая прогулки в окрестностях Царского Села, государыня 30-го Мая заехала в Колпино и встреченная со звоном, пришла в церьковь, служила молебен и прикладывалась «к явленному образу Святителя Николая». На праздник Троицы (5-го Июня) государыня приехала в Петербург и поселилась в Летнем дворце. Накануне Троицы давала аудиенции французскому послу; в самый пра здник угощала чинов Измайловского полка, вечером устроив катанье на шлюбках по Неве; — а 12-го Июня посетила фарфоровый завод, воротясь оттуда водою в шлюбке, до Литейного двора. Затем, в столице праздновался день рождения Великой Княгини Натальи Алексеевны (14-го Июня) с большою торжественностью. Икшя 16-го отбыв в Петергоф, — государыня, была встречена перед Сергиевскою пустынею, архимандритом с крестом и хлебом-солью. В Петергофе праздновались дни вступления на престол и тезоимянитство Наследника. 1-го Июля переехав в Ораниенбаум, Июля 3-го государыня приехала в столицу, посетила выставку в Академии художеств на обратном пути из города посетив вечером А. А. Нарышкина, на мызе его «Островки». Июля 5-го была с детьми Екатерина в Сергиевской пустыни, у обедни. Еще раз приехала государыня в пустыню в воскресенье 13-го Июля на рукоположение тамошнего архимандрита Вениамина, в епископа Олонецкого и Каргопольского и осталась в Стрелиной мызе, во дворце, где к вечеру устроился куртаг и явились иностранные послы. Июля 23-го получила государыня первое известие о заключении мира с турками, в бытность в Петергофе и тотчас, послав за окрестным придворным духовенством, — — еще в вечеру совершила благодарственное молебствие в Придворной церкви; с пальбою после молебна. Июля 24-го собран был Совет в Петергофе и за обедом с тостами была опять пальба. 31-го же Июля привезено обстоятельное донесение, от Румянцева, о мире. День 1-го Августа избрала Екатерина II для явления в столицу с радостью о вожделенном событии, устраняющем все испытанные бедствия и трудности. Столица увидела свою монархиню перед вечером и по ракете, пущенной у Екатерингофа, — при пересадке государыни в парадный экипаж — грянули пушки с крепостей Адмиралтейской и Петропавловской, по 101 выстрелу. Августа 3-го назначено торжественное молебствие в Казанском Соборе. Туда государыня прибыла утром в 10 часов в 22-х экипажах в большом параде, по церемониалу. В собор приглашены все послы; собрано было духовенство всех столичных церквей и, в полном собрании — члены Синода. Служил Гавриил и после молебствия произнес приличное слово. После речи преосвященного, читано донесение Румянцева сенатским обер-секретарем Гординым; по прочтении — пальба; при пении «Тебе Бога хвалим»! вторичные залпы. Шествие из храма Высочайших особ было по Миллионной, в Летний дворец. При начатии шествия государыни, от собора отделился кортеж 100 человек Конной гвардии с маиором Давыдовым — для объявления жителям столицы в 5-ти местах: у Аничкова моста, против Караванной, на Сенной и перед Сенатом; перед Коллегиями, на Васильевском острову и на Петербургской. Вестники мира имели «на себе, через плечо, перевязь из белого атласа, « обложенную узким золотым кружевом, на подобие шарфа, а «в правой руке пук лаврового ветвия». Читал объявления о мире секретарь Сената (будущий генерал-рекетмейстер) Терский.
Августа же 6-го Императрица Екатерина II ездила со свитою в золотых каретах, в Преображенскую церковь к литургии; встреченная членами Синода. В это служение последовала хиротония, бывшего в Сергиевской пустыни при воцарении Екатерины II. потом Антоньевского (Новгород). архимандрита Лаврентия (8Г7) в епископа вятского и великопермского. Затем Екатерина II уехала в Царское Село, проведя там до 24-го Августа и воротясь в столицу, праздновать тезаимянитство Великой Княгини, в Зимнем дворце (26-го Августа). Многолетие протодьяконом и певчими возглашалось в дворцовых апартаментах, а у дворца поставлены были, перед покоями Их Высочеств полки гвардии, поздравлявшие Высокую имянинницу, музыкою. Вечером, на бал, приглашены были иностранные министры и в городе иллюминованы домы — кроме крепостей и яхт на Неве. Августа 27-го давали новую оперу «Антигона». В Александров день государыня в короне и мантии ездила с Детьми и свитою, в 25-ти парадных золотых каретах, к Казанскому Собору. От Собора же, Августейшие особы шли в крестном ходу до Невской Лавры, с кавалерами ордена и всем Двором. За государынею шла Великая Княгиня, а перед государынею Наследник; по сторонам же, в полном уборе «Кавалергардский корпус, под предводительством их шефа (кн. Гр. Гр. Орлова). Замыкал ход — отряд Конной гвардии, перед рядом придворных карет. Служил обедню Гавриил, а проповедь говорил Заиконоспасский архимандрит Феофилакт. Обед был во дворце для всех 30 кавалеров ордена, с тостами; вечером — бал и иллюминация. Не с меньшим парадом праздновались дни рождения Наследника и коронации. Октября же 2-го происходили выборы в новоучрежденный, по указу 27-го Июня, С.-Петербургский Городовой Магистрат. В присутствии его выболотированы из среды здешнего купечества, по большинству поданных голосов: в президенты Никита Пучков (818), в бургомистры Федор Ямщиков и Петр Резвой, а в ратманы Сава Яковлев, Василий Ольхин и Иван Кестнер (кожевенный фабрикант). Так и составилась с этого дня шестигласная Дума, обязанность которой в первое время по роду дел Магистрата, заключалась в разборе претензий всякого рода, по правам городских сословий; но, отнюдь еще не в полном заведывании хозяйством в столице.
Незначительность роли управления городских представителей и могла, как увидим ниже, при выборах в 1776 г. — дозволить три года провести без городского головы; покуда выбираемого для титула скорее, чем для действительного деда. В качестве почетного главного председателя Магистратской думы, городской голова мог занимать в ней место только в исключительных случаях; но эти случаи, вероятно, невстречались в первые два года по образованию С.-Петербургского городового Магистрата. За то служебный персонал его, для обыденных выполнений делопроизводства, набираться стал непосредственно за выбором членов. В С.-Петербургских ведомостях 1774 г. №81 (т.е. через неделю после выборов), уже встречается приглашение от Магистрата, желающих занять в нем должности «для исправления дел: в секретари 3, в протоколисты, переводчики, регистраторы и архивариусы по 1, подканцеляристов по 6, и копиистов 16, из купечества и из находящихся не у дел приказного чина». В следующем же объявлении указано, что служба могистратская — без жалованья, а только с вознаграждением « от дел, по прежнему, с челобитков», — как сказано в указе 1726 года.
Желающие этим путем вознаграждать свой труд в магистрате, нашлись, конечно; потому, что делопроизводство пошло своим чередом, неостанавливаясь, — хотя и представляя собою анормальность в общем ходе мероприятий законодательства Екатерины II. Неказистость, однако, и способа вымогательств от челобитчиков и направления дел в Магистрате, возбуждали жалобы на медленность. Магистрат на подобные нарекания возражал ссылкою на обширность возложенного на него круга деятельности, и, это, по всей вероятности, сделалось причиною разделения столичных магистратов, Петербургского и Московского, на четыре департамента; в каждом по полному числу членов (имянным указ. Сенату, 27-го Января 1784 г. №15917). Первому департаменту Магистрата предоставлена тогда роль теперешной Городской Думы, по числу заседающих членов магистратских действительно оказывавшейся (без городского головы), шести главною. Указом 27-го Января 1784 года возложено на первый Департамент Магистрата: «выдать и отправлять все дела: и исполнительные, и скорого решения требующие, городскге доходы, да, заведения прямо к городу принадлежащие и кои наблюдению сего места присвоены». с Для интересующихся прошлым бытом с его особенностями, следы которых существуют в наследии от прошлого и теперь, заметим, что к 1774 году относится образование единственной в своем роде коллекции портретов членов царствовавших домов в Европе, в дни Екатерины II Она помещалась в Чесменском дворце, до 1830 года и составилась посредством дипломатических ходатайств у самых государей нашей Великой монархини, заявлявшей желание иметь в живописи изображение всех членов их семейств. В 1774 году, осенью, начало коллекции портретов положил прусскш король присылкою своей Высокой союзнице девяти изображений в рост членов своей фамилии (819) со включением, конечно и своей особы. Эти прусские портреты смотрела Екатерина II с Наследником и Его супругою, в аудиенц-камере, 15-го Октября 1774 г. Октября же 25-го Екатерина ездила на концерт в Смольный Институт где с знаменитою певицею Габриэлли, пели две благородные воспитанницы. Через день (28-го Октября) дана на придворном театре новая русская комедия (820) «Евгения». Ноября 4-го, с утра отправилась государыня на охоту — на дачу Я. Гр. Сиверса, в 11 верстах от города, по Петергофской дороге, в карете, со свитою из 12-ти особ «для стреляния тетеревей». Ноября 17-го воспитанницы Смольного разыграли перед ее Величеством, на французском языке, комическую оперу. На другой день полкового праздника Семеновского полка, государыня уехала в Царское Село где, накануне тезоимянитства ее Величество, играл на скрипке, знаменитый Чиирияни, принятый в русскую службу. В Царском провела государыня и свои имянины; воротясь 25-го Ноября — чтобы отпраздновать орденские дни 26 и 30-го Ноября, последовавшие с обычным парадом.
В это время при Двореи, разумеется, в высших сферах, кроме Григория Александровича Потемкина, — с Августа по конец года, пользовался значением, гвардии маиор Федор Матвеевичь Толстой; произведенный в камергеры.
Декабря 8-го обер-егермейстер Семен Кирилович Нарышкин устроил, наделавший шума, праздник с спектаклем, для ее Величества. Давали оперу «Альцеста» (слова Сумарокова музыка Pаy паха) и охотничий балет «Диана и Эндимион», где игрою отличалис: Бубликов (Эндимиоп), Дорофеева (Диана), а пением придворные певицы: Кралевна, Грановская, Санковская и певец Кириаков (82и). Праздники Рождества прошли без пышных торжеств, а 8-го Января 1775 г. на одиннадцать с половиною месяорв, уехала в Москву, Екатерина II — пышно отпраздновать в древней столице, мир с Оттоманскою Портою, окончательно уже освобождавший Юг России от внезапных нашествий крымских орд, покоренных русским оружием.
Государыня конечно предвидела в близком будущем, что и самый Крым навсегда сольется с Россией; составив одну из ее областей. Такое же прочное благополучие, как совершившийся факт, требовало со стороны правосудной Монархини, поощрявшей всякий успех, примерной щедрости в награждении отличавшихся заслугами среди боев, на суше и на море. Это воздаяние и сделано окончательно в Москве, в годовщину славного мира. Оставляя же Петербург, управлениестолицею возложила Екатерина II на фельдмаршала, князя Александра Михайловича Голицына, открывшая борьбу с турками своими победами над ними.
Заметим здесь, также, кстати, что самый год заключения мира окончившего пять лет борьбы, — для Петербурга был одним из наиболее благоприятных во всех отношениях; хотя начался и хлопотами, по случаю беспорядков в Заволжье, от Пугачева. Даже принимались при начале 1774 года и меры на случай затруднения подвоза хлеба с Волги; счастливо разрешившиеся, без больших жертв. Навигация, открывшаяся 23-го Апреля продолжалась по 6-го Октября и была очень замечательна по итогу пришедших за товарами кораблей (693) и отпуску их нагруженными (685). Движение же населения представило в этот год 979 душ обоего пола т.е. около 20% потому что показано родившихся 5437, а умерших 4458. Для нас, эта неожиданная надбавка приращения кажется подтверждением прежде высказанной идеи: что учет родившихся и умирающих в предшествующие годы, вероятно не свободен от ошибок, при которых, благодаря какому-либо пропуску, оказывался через чур малым процент перевеса рождавшихся над умершими. Итог же 1774 года сделан точно и потому указано подлинное положение дела развитая столичного населения; относительно итога браков, незаключавшего сомнения в возможности приращения в прямой пропорции родившихся, в годовом итоге их.
Но, и 1775-й год, при удалении с Двором в Москву значительной части обычного населения столицы, по указанию С.-Петербургских ведомостей представляет итоги, подтверждающие развитие движения столичной производительности. Только нам кажутся сомнительны итоги умерших. Совершенно невероятно, чтобы, когда родившихся оказывалось в Петербурга в 1775 г. 4868 д. об. пола, умерших было только 3107 чел. ? От этого ведь, образуется приращение 1761 д. об. п. т.е. на 30%?
Сам удивляясь заведомо усиленному блеску картины состояния столичного быта, редактор С.-Петербургских ведомостей за 1776 год (№6) признал за благо сделать оговорку, «что, по учиненным в весьма многих местах примечаниям, утверждают здес (?) что минувший 1775 год был благополучнейшим роду человеческому». Нам кажутся однако, и цифра итога смертности и оговорка эта — утками, изобретения редактора академических ведомостей, которому конечно хотелось, как-нибудь извернуться перед своими читателями; — чтобы оправдать заведомые неточности, которые передавал он как святую истину. Подтверждение такого своего взгляда на итоги смертности и заведомую ложь счетчика, выводившего итог, находим мы прямо уже в указании умерших за 1775 и 1776 годы. Мы сами, по полным спискам 3-х только, из наличных кладбищ в С.-Петербурге, находим уже погребенных лиц православного исповедания 3476: на Волковском 1661, Смоленском 1661 и Больше-Охтенском 472; а Сампсоньевского и совсем считать нельзя, потому что нехватает на нем 13-ти недель. Откуда же получился итога 3107 умерших в С.-Петербурге, всех исповеданий? А что касается 1776 года, за этот год сохранились почти полные итоги трех православных кладбищ составляющее уже цифру 5090 погребенных; сверх того погребено 37 лиц в Невском Монастыре и в Эти ведомостях Сампсоновского кладбища 31 лицо, что уже составляет одних православных 5158. Между тем, в С.-Петербургских ведомостях 1777 г. №19, встречаем мы указание — «в минувшем 1776 году, в здешнем городе родилось мужеского пола 2816, женского 2581, всего 5397 душ, умерло же мужского пола 2600, женского 1769, итого 4369. Какже составился этот итог и как его признавать за что-либо положительное, а не за чистую фантазию? Нам кажется и число родившихся неверно (822).
Между тем, настолько фантастические итоги приняты были для выводов академиком Крафтом, предлагавшим статистическия данные о движении населения в столице. В итогах за1775-1776 год находим мы только подтверждение своих предположений о неверности их, невидя ничего такого в столичном быту, чтобы внезапно могло изменить обыкновенный, правильный порядок приращения и утрат, от нарождения и смерти.
Но покуда до будущих дальнейших открытий подлинных полных итогов движения населения за показанные годы, мы оставляем вопрос этот открытым, и переходим к общему обозрению явлений столичной жизни за 1775-й год; — в связи с законоположениями, имеющими значение для Петербурга и его обитателей.
Государыня выехала из Петербурга, как мы указали выше, 8-го Января 1775 года, и здесь наступило сперва полное затишье, до ыасляницы. На ней же, кадеты Шляхетного корпуса и воспитанники Императорской Академии Художеств дали спектакли; а день рождения ее Величества (21-гоАпреля) ознаменовался, в этом году, актом в Смольном Инстптуте с назначением награждений.
В Москве же, 1-го Апреля, последовал Сенатский указ, имевший и для Невской столицы, равно обязательное значение. Указом этим (П. С. З. Т. XX. №14288) предписано «Обер-Полициймейстеру, чтобы он со своей стороны старался таковых дерзостных людей, кои на улицах подавать станут их прошения ее Имп. Велич. забирая, представлять в Сенат где поступлено будет с ними но законам». По становление это вызвано массою совершенно без основательных просьб, которые сперва милостиво принимались, но потом отяготили ее Величество до того, что кроткая монархиня восстановила существовавшее запрещение; с этого времени строго наблюдаемое.
Апреля 3-го в виду предстоявших празднеств в Москве, издан манифеста (№14290) «о экипажах и ливреях, какие разных классов чиновникам дозволяется иметь». Это, — опять вариация указа 16-го Марта 1745 г. Тогда готовились к торжеству бракосочетания Наследника с Екатериною, а теперь Екатерина II готовясь к торжествам по случаю славного мира, желала совместить доступную роскошь в экипажах, с приличиями в духе времени. Сущность отмены от прежнего, несоответствовавшего ходу времени, заключалась в пеших гайдуках и лакеях; при Елизавете неотменно шедших перед экипажами. В постановлении Екатерины II. шедшие люди заменились парою вершников, только для особ первых двух классов; а для прочих отменены и вершники. Этим же постановлением, с Пасхи 1776 г., установлены правила общития ливреи галунами: по швам — первых 2 классов, 3-5 кл. — только по борту, 6-го класса, на обшлагах и воротниках и по борту; прислуге 7 и 8 класса разрешено обшивать прислуге воротник и обшлага верхней ливреи а чинам ниже 8 класса воспрещено совсем носить галун на ливрее. В конце же постановления преподано Матернее увещевание «дабы всяк сколь возможно, старался удалить от себя все излишния и ненужные всйкого рода, дворянство разоряющие, роскоши… или содержание излишнего и многого числа праздных служителей в доме, на век от пашень отлученных, где бы они полезнее для господина, для себя и для общества быть могли». Рядом с постановлениями о экипажах дворянства, особым указом Сенату, (тоже 3-го Апреля, №14291) с Пасхи 1776 года запрещалось на будущее время: «купцам, мещанам и всяким господским людям иметь кареты, сани, одноколки, роспуски или дрожки вызолоченные, или высеребреные, или иным чем украшенные, кроме одною краскою и лаком покрытых; — по произволу, выбирая цвет окраски. Между тем для извощичьих экипажей, предписана окраска в один жолтый колер; для отличия от собственных. Это харахтерное отличие удерживалось очень долго и, ни как неменьше 50 лет, в целой России; уже едва ли не при Николае I заменившись черным цветом, с синею подушкою.
С Апреля 17-го 1775 г. в Петербурге прибавилось новое учебное заведение — гимназия, при инженерном Шляхетном корпусе (потом назыв. 2-м кадетским), дляиностранных единоверцев, по мысли инженер-генерала M.И. Мордвинова. Поводом учреждения этого учебного заведения, была присылка сюда вовремя турецкой войны, осиротелых или оставленных родителями, греческих детей. Чтобы образовать их и доставить возможность грекам дать образование детям своим, с пользою для России (в том отношении, что здесь воспитанное, поколение непременно может иметь естественное влечевие к единоверной Империи), — сде лано заявление, что: в новую гимназию, все единоверцы наши могут отдавать детей своих, и их уже доставят сюда, на казенный счет, по заявлению разидентам нашим в Италии, Польше и Вене, а в русских пределах «у главных командиров, в Киеве, Кинбурне и Ени-Кале; где было вообще много греков. Кроме русского, учили в гимназии иностранных единоверцев, языкам: немецкому, французскому, итальянскому, турецкому и греческому, сверх общих наук и «политической географии». Из этого рассадника, образованных с русским направлением, вышли потом многие деятели, посвятившие жизнь службе на востоке и в странах соседних с ним; засвидетельствовав своею деятельностью пользу от дальновидного мероприятия Екатерины II.
Октября 26-го по имянному указу №14386) учреждены надзиратели за казенными зданиями, по одному для каждой столицы. Надзиравший должен был иметь «наиприлежнейше наблюдете, приказывая архитектору по часту осматривать домы (присутственных мест — казенные), и овсяких неисправностях представлять Сенату». Первому, третьему и четвертому департаментам Сената указом 5-го Ноября, предписано возвратиться в Петербург (потому что второй оставался во все время здесь). Ноября же 7-го (№. 14392), опубликовались «учреждения для управления губерний Всероссийской Империи», сделавшиеся основным законом для внутренней администрации и здесь, в столице. Параграфом 25-м положен в столице Обер-Полициймейстер, а для городского управления — магистрат (п. 28-29), где присутствуют 2 бургомистра и 4 ратмана», — по числу которых, впоследствии стали избираться гласные — непременные члены Городской Думы, от того и названной шестигласною. Параграфом 294-м учреждений, установлено, что «в учрежденном при городовом магистрате, — Сиротском (городовом) Суде, председает Городской Голова и заседают два члена городского магистрата и городовой староста». Сиротский Суд этот учрежден был собственно «для купеческих и мещанских вдов и малолетних сирот». Стало быть обязанность Городского Головы, по учреждениям 1775 г. сперва ограничивалась заботою об общественном призрении малолетних граждан. Городской Голова (по §296) должен был уведомлять Городовой Сиротский Суд «о вдовах и осиротевших малолетних детях всякого звания городовых жителей»; так как суду этому (§297) поручено попечение о них «и их детях». И при этой, сравнительно ограниченной, области действий, Городской Голова, по §295 — выбирался «городским обществом, через всякие три года, по баллам». Нужна же была личность Городского Головы, по смыслу учреждений, для того, что ему предоставлен почин заявления суду (§298) : что «вдовы, или малолетия, без призрения остаются». Хотя в Суд могли поступить подобные заявления или от родственников их, или от самих вдов и сирот; или по свидетельству двух свидетелей и приходского священника. Во всех этих случаях явки, Суд приступал к действиям своим, — определенным §§299 и 305 учреждений, донося в срок о них Городовому Магистрату, которому был он подчинен (§302).
Явления публичной жизни в столице, в 1775 году, сравнительно немногие должны остановить на себе внимание исследователя. Но все они, заметим, имели связь с московским празднеством и заслуживают упоминания, как характерные проявления вкуса публики, в данное время.
Первым из них, позволим себе назвать — празднование мира, 10-го Июля — во дворце; с обедом на 150 кувертов и, вечером с иллюминациею, транспарантною картиною на Неве, вышиною 6 сажень и шириною 14½. На картине представлялась фигура бога мира, выходящая из лавровой рощи, — с рогом изобилия и масличного ветвью в деснице.
Через день (12-го Июля), управляющий столицею, фельдмаршал князь А. М. Голицын устроил в Зимнем же дворце маскарад, в котором явилось больше 2000 человек. Затем И.И. Бецкой, Июля 14-го устроил на Неве перед своим домом иллюминацию; дав бал воспитанницам Смольного. Июля 15-го дан был праздник Лкадемиею Художеств и перед иллюминованным фасадом Академии явился на Неве тот же искусственный остров, — что накануне был перед домом Бецкого, — где играла музыка и слышалось пение между декорациями, представлявшими рощи и поля. Июля 19-го в Смольном Институте, воспитанницы давали представление, на французском языке, выполнив пьесу «Rosiere de Sаlency, где действующие лица были в костюме весталок, «служивших прихрамедобродетели». 20-го Июля, Сухопутный Шляхетный Кадетский Корпус, в котором было тогда 400 воспитанников, — устроил нечто в роде сценического пролога, в котором в качестве статистов принимали участие все питомцы. Эта затея названа была «Торжество победы, причиненное от отечественной любви, яко начальницы чести, ковалеров славы, — Аполлону, как защитителю наук и худошеств» (823). Июля же 21-го, русские купцы устроили маскарад в Аничковском дворце, куда собралось до 2500 масок и где всю ночь освещен был сад и дворец, перед которым на щите, горел вензель Екатерины II. В заключение же празднеств, 25-го Июля была шлюпочная гонка на Неве, с призом в 30 рублей.
Августа 27-го произведена отливка конной группы Петра Великого по модели Фальконета, — что перед Сенатом. Операцию отливки такого колосса нельзя не назвать удачною, потому что недошла бронза только в двух местах, — фута на два; что совершенно незаметно подделано, без ущерба красы целой фигуры (824). В день рождения Наследника (20-го Сентября), — в то время заведенный, Петербургски музыкальный клуб, дал бал с маскарадом. А 20-го Октября, любители, на придворном театре выполнили «Заиру» Вольтера, нетолько участвуя в действии, но и занимая места в оркестре; так что это одно уже обстоятельство дает высокое понятие о сильном развитии тогда в высшем обществе страсти к сценическому искусству, разделяемой людьми всех возрастов. Неудивительно и то, что воспитательные учреждения неотставали в этой страсти от представителей цвета общества, когда еще дети по летам стремились розыгрывать пьесы на сцене с большим числом действующих лиц. Одиннадцатью благородными любителями обоего пола, но далеко несовершеннолетними еще, на сцене Кадетского Корпуса, 10-го Декабря выполнились две французские комедии «Jndiscret» и «Les moeurs du temps». Главная роль превосходно выполнена была Дмитрием Николаевщчем Неплюевым, в заключение со сцены произнесшим благодарственную речь И.И. Бецкому (825).
Несомненно, основывая надежду наживы на расчете любви здесь публики к сценическим представлениям настолько развитой уже, — за отсутствием придворных актеров с Двором в Москву, — в П-Б-ге предпринял частный антрепренер давать кукольные представления, с участием одного или двоих опытных актеров, произносивших за марионеток слова немецких пьес. Давались этим способом (в д. Перкинса, против Адмиралтейства, на углу Невского Проспекта) представления три раза в неделю, на немецком языке: опер, комедий, трагедий и балетов и публика ходила охотно смотреть их, платя в ложах по 50 к. а за третьи места 15 коп. Представления эти закончились в Январе уже 1777 г. (82в).
И вообще можно сказать, не играя словами, что жизнь столицы, в 1775 году, неизменяя обычного хода и особенно текла не сокращая внешних и внутренних оборотов торговли. При позднем открытии навигации, в этом году (10-го Мая), было кораблей в приходе в Кронштадт (по 20-е Октября) 530, а в отходе 527.
Незаметно наступил праздник и, на другой день Рождества явилась государыня в столицу. С приездом же ее Величества столичная жизнь потекла обычным широким потоком удовольствий, которыми уже привыкли наслаждаться жители Петербурга, в дни Великой Законодательницы. Она 30-го Декабря приняла приглашение девиц Смольного, приготовивгаих сценический сюрприз: выполнены по французски, комедия «Высокомерный» и комическая опера «Мнимый садовник».
День 1-го Января 1776 г. начался обычными церемониями. В придворной церкви, после литургии произносил проповедь архимандрит Вактор (827), а архиепископ Гавриил в кавалерской комнате, при целовании руки, приветствовал ее Величество краткою поздравительною речью. Перед дворцом собранные полки окончили парад с музыкою. На другой день нового года государыня была в Смольном и присутствовала на представлении воспитанницами, на французском же языке: комедии, комической оперы и балета. Участницы выполнения спектакля, были изображени по воле ее Величества, искусною кистью Д.Г. Левицкого, в тех самых костюмах и ролях. Прекрасные эти портреты украшают теперь Петергофский дворец (828). Ко второму представлению, в Смольный, приглашены были «знатные обоего пола персоны и чужестранные министры», — замечает камер-фурьерский журнал. Января же 8-го Екатерина II приказала привезти к себе) из старших воспитанниц 5-го возраста Смольного во дворец и показывала им аудиенц-залу и потреты. Января 23 го ездила государыня в Шляхетный Кадетский Корпус на спектакль кадетский; выбрали франц. комедию, по силам актеров. 5 го же Февраля давали для придворной публики в оперном театре комедию Екатерины II «О, время!» в Высочайшем присутствии. 12-го Февраля на маскарад во дворц привезены опять выпускные девицы из Смольного, и смотрели они весь спектакль. В маскараде же на этот раз было 420 купеческих масок и с 2350 дворянскими билетами.
Января 30-го, в доме Крока, петербургски губернатор барон Унгерн-Штернберг произвел выборы предводителя дворянства Ямбургского уезда, на место умершего ст. сов. Рубановского. А заседания 1, 3 и 4 Департаментов Сената, открылись по возвращении в Петербурга 11-го Января 1776 г.
В это же время, имянным указом 9-го Января, 1776 г. на имя бывшего правителя в столице, фельдмаршала князя Голицына (№14416) дано петербургскому хлебному запасному магазину новое устройство, при котором он, по воле дальновидной Монархини мог сам себя содержать и возобновлять свои запасы, освобождаясь от залежалой муки. Всегда имея достаточные средства продовольствовать столицу свежим хлебом, без отягощения жителей возвышением цен, даже при истощении наличного количества хлеба и затруднительном подвозе его.
В качестве распорядителя продовольствием столицы, князь Голицын, согласно с Высочайшею волею потребовал доставления себе от Главной Полиции сведений: «сколько который день в привозе бывает, зимним временем, какого хлеба на рынок и по каким ценам будет продаваться, также и по вскрытии рек, когда сколько барок будет приходить, к кому имянно и с каким хлебом, и с которой пристани; и какая цена какому хлебу от Главной Полиции будет установлена» (829). За таким распоряжением, стали поступать к заведующему запасным магазином, настолько обстоятельные сведения, что, получая их каждую неделю, он сообщал о том ее Величеству и Екатерина II точно знала: по чем в Петербурге, что продается; зорко следя за возвышением пены, даже самым незначительным, и, — требуя объяснений, от чего это?
Приготовляясь теперь же к деятельному наблюдению за развитием торговли в столице, внутренней и внешней, правительство издало, 15-го Марта (№14448), обстоятельную инструкцию, «С.-Петербургского Порта браковщикам, которые брак масла коноплянного, льняного, также и сала, производить имеют». По этой инструкции, самим браковщикам решительно запрещен торг товарами, входившими во вверенное им бракование. Марта же 16-го, представлялись государыне и обедали, тверские депутаты, прибывшие благодарить ее Величество за дворянские выборы и открытие наместничества. В течение великого поста, начавшагося 15-го Февраля, был еще один только праздник при Дворе — угощение чинов конной-гвардии, в Благовещение. Тогда же представлялись и смоленские депутаты. В великий пяток, при плащанице, в придворн. ц. говорил проповедь архимандрит Павел (с 1778 архиерей, f. 1814 г. архиепископ. Казанским). На день Пасхи в начале 2-го часа вышла Екатерина в большую церковь с Наследником, супруга которого чувствовала себя нездоровою и непокидала комнаты. А в пятницу на Фоминой неделе, неблагоприятные роды лишили Великого Князя Его супруги, после четырех дневных мучительных страданий. В первые минуты Великий Князь был неутешен, но беседы с (прибывшим сюда еще 2-го Апреля) принцем Прусским Генрихом, на столько разогнали мрачную меланхолию Августейшего вдовца, что в конце Мая уже решен был отъезд Великого Князя с принцем, для знакомства с новою избранницей. Она по привезению в это же лето сюда, по принятии православия нареченная Мариею Федоровною, оказалась общею любимицею и благодетельницею России. Ей принадлежит устроение женских институтов, вне столиц и целый ряд человеколюбивых заведений, на вечные времена удержавших за собою имя учреждены Императрицы Марии. Екатерина II увезла сына в Царское Село в самый день кончины первой супруги и оттуда уже приезжали они в Невский Монастырь, на погребение Великой Княгини, 26-го Апреля (830). Потеря в царственной семье немогла неотозваться на столичном обиходе — удерживанием на нисколько времени пышных балов, в кругу высшего общества. В великом посту были в большом ходу концерты (с маскарадом даже) устроеваемые Бертолотти, где отличался игрою на скрипке, знаменитый Лолли; выполняя обыкновенно сам свои собственные композиции. Многими посещались весною и представления автоматов механика Мегелиуса, где действовала «говорящая, отрубленная голова Олоферна», а с лета, английский вольтижер — Флетчир, еще более удивлял публику исскусством скачки на двух и трех лошадях, в манеже Шляхетного Кадетского Корпуса, два раза в неделю (831).
Навигация открылась со 2-го Мая, а почта морская начала ходить с 1-го; движение же судов в Вышнем Волочке началось с 18-го Апреля. Приход кораблей, был особенно значителен (по 30-е Октября) пришло 729 кораблей и с товарами ушло отсюда (до 30-го Октября) 713 кораблей.
Екатерина II приезжала обыденкою в столицу 7-го Июня: осматривала Летний дворец и была с принцем Генрихом на Петровском Острову и в Смольном; воротясь к вечеру в Царское Село. Июпя же 13-го уехал с фельдмаршалом гр.П. А. Румянцевым, Вел. Кн. Павел Петрович в путешествие, в Пруссию. А принц Генрих выехал 14-го и нашел Его Высочество уже в Риге (21-го Июня). День воцарения и Петров день праздновались в Петергофе.
Июля же 7-го делала государыня смотр, воротившемуся из Архипелага, своему Победоносному флоту: на борте корабля Ростислав приняв рапорты флагманов и на корабле «Иезекииль», обедая с героями, подвиги которых засвидетельствовала Монархиня в похвальном указе того числа, назначив награждения.
Августа 14-го уже приехал, предупредив невесту, Великий Князь в Царское Село. Августа же 28-го, оттуда (с генерал-аншефом Н.И. Салтыковым) отправился Великий Князь в Ямбург для встречи «шествующей сюда принцессы Виртенберг-Штутгардской Софии Доротеи», невесты своей и 31-го Августа привезли ее в Царское Село, к вечеру. Ввоз же в столицу невесты последовал, по церемониалу, 6-го Сентября.
В этот день, говорит современное описание — «стечение народа было так велико, что все улицы от въезда в город до самого дворца, были оным покрыты и толпы людей, теснящихся круг кареты ее Императорского Величества, замедляли путь еяя. Вечером в придворном театре, небыло ни одного места свободного и многие непопали в залу; выстояв все представление в корридоре (832).
В день Вздвижения Креста совершено священное миропомазание и наречение Вел. Кн. Мариею Феодоровною, а 15-го последовало обручение Их Высочеств. Брачное торжество совершено 26 го Сентября и при Дворе по этому случаю до 16-го Октября продолжались празднества. Венчал Панфилов. Венцы держали: над Павлом, кн. Г.Г. Орлов, над Мариею — И.И. Бецкой. Народный праздник был 29-го Сентября (833). Из празднеств же, последовавших после брака их Высочеств, замечательнее других были: маскарад для дворянства и купечества 23-го Октября и празднование дня тезоимянитства государыни. Тогда исполнена) во время стола, вновь прибывшим капельмейстером (834) сочиненная кантата; придворные же певицы показали при выполнении высокое искуство и удивительную обработку голосов своих. Пышно отпразднован Георгиевский праздник и еще пышнее орденский день Св. Андрея, закончивший можно сказать празднества этого года, в заключение которого дан маскарад; на другой день после пятидесятилетнего юбилея Императорской Академии Наук.
Этот год торжеств в перечне распоряжений, прямо касавшихся столицы, прежде всего должен привести на память отмену Петровского постановления, давно уже потерявшего значение необходимости, но державшагося в силу обязательности положенного законом. Екатерина II узнав из случайно заданного вопроса, что до сих пор на барках обязаны судовщики везти сюда известное число булыжников, по расчету величины судна; также как по камню, привозил всякий крестьянин, едущий из уезда в столицу с кладью, — повелела указом 1-го Июня (№14476) «с приходящих в С.-Петербург барок, полубарок, водовиков, лодок и всякого звания Российских больших и малых судов, также и с приезжающих сухим путем в повозках, для продажи в рынок с разными припасами крестьян, отныне и навсегда мостового камня несобирать». Но, говорят (835) при Павле I кто-то, хотя не надолго, восстановлял этот отмененный указом обычай.
За тем, теперь же, Сенатским указом 22-го Июня (№14481), учреждена особая команда из 120-ти человек рядовых и 10 унтер-офицеров, обязанная содержать вокруг столицы кордон для пресечения корчемства. Заметим также, что усиление разбоев во круг столицы, вынудило завести кроме собранного кордона, — команду для разъезда и поимки вредных людей (Сенатским указом Ноября 9 го 1776 г. №14532).
Среди же постановлений, указывающах собою, начавшуюся умственную жизнь в столице, заметить следует здесь, дачу привиллегии на заведение типографии, книгопродавцам Вейтбрехту и Шнору (№14495) получившим право издавать и печатать, кроме иностранных русские книги, изготовляя и шрифт для них здесь; только — не продавая русских литер, насторону. Привиллегия также подтверждала и запрещение перепечатывать прежде изданные книги, напечатанные в других типографиях; чтобы не нанести им ущерба в праве собственности на издания. Цензура духовная со стороны Синода и светская, при Академии Наук, тоже оставлены, как и требования разрешения на выпуск в свет изданий, от Полициймейстерской Канцелярии. Умственная жизнь и направление вкуса публики к чтению выражались обилием журналов, где стихов было больше, чем прозы и сатирическое издание Новикова «Живописец», выходило вторым изданием. Занимали многих и представления эквилибриста Саундерса, где отличался клоун Берг и представления заканчивались мимическими арлекинадами. Это направление вкуса публики, любившей немую мимику при обилии огня и пышных декорациях превосходно понял Амброзио Сан-Кирико, театральный механик, начавший с 23-го Сентября 1776 г. представления «китайских теней», с балансированием на канате (в бывшем помещении английского клуба, в Малой Морской, тогда Ново-Исаакиевской улицы, в д. Кизеля). Он представил на сцене даже и эпизоды фейерверков, бывших по случаю торжествования второго брака Наследника престола. Искусный декоратор, Сан-Кирико устроил и представление «катанья с гор на Охте», заставляло своих декорациях и освещении, много говорить в публике, жадной до зрелищ.
Под впечатлением их, прошли никого неинтерисовавшие покуда, выборы главного представителя граждан в столице.
Октября 29-го 1776 г. произведены были в Петербурге выборы второго городского головы. На место умершего еще в 1773 г. Н.И. Зиновьева, выбран в представители столицы — конечно, покуда тоже номинально скорее, чем действительно, — граф Иван Григорьевич Чернышев, свое вступление в почетные хозяева столицы ознаменовавший пышными праздниками, удостоенными Высочайших посещений (836),
Ноября 1-го, 1776 г. открыта в Смольном при Воспитательном Доме, С.-Петербургская судная касса, от здешнего отделения Московского Воспитательного Дома. Ссуды из нее, нуждающееся могли получать три раза в неделю (понедельник, ере», ду и пятницу, от 8-12 ч. утра и от 2-5 ч. пополудни). Так сказать, уже со вступлением на русскую почву Великой Княгини Марии Феодоровны, судьба намечала ее будущее благодетельное служение оттого для деда русского общества, которое нуждалось в Монаршем милосердии.
Для наблюдателя исторического развития разного рода привиллегий, поводов их и отмен, — имеет значение, и постановление 16 Декабря 1776 г. (№14549) «о ведении англичан, бывших купцами, но записавшихся после в цеху, в городовом магистрат!». Это было началом отмены прав англичан, по коммерческому трактату, для столицы особенно оказывавшихся тяжелыми монополиями в пользу одной нации и в ущерб своим подданным.
Невыгода от такого порядка вещей выясниться могла особенно, когда магистрат деятельно приступил к определению наличного числа столичных ремесленников, издав постановление о неотложном приписывании к цеху, каждого имеющего ремесленное заведение; — с угрозою 10 рублевого штрафа при первом узнании о неприписавшемся.
Заведение же смотрителя в столице за строениями, конечно потребовало и приведения в точную известность всех казенных домов, по случаю обсуждения необходимых ремонтных в разных исправлений ведомствах. А это обстоятельство вызвало Сенатский указ от 14-го Января 1777 г. (№14, 559) о сообщены из Департаментов Сената в Экспедицию о государственных доходах, — тогда только что заведенную — «о всех строениях, вновь назначаемых и оканчиваемых, для отметки или внесения в общую о гражданских строениях ведомость; — «или же какая перемена в прожектах и сметах учинится». Таким образом 1777 год следует считать вообще, началом правильного строительного контроля здесь в столице. Необходимость же контроля торгового, особенно по части выполнения изданных постановлений, выказалась в инструкции 9-го Марта 1777 г., данной из С.-Петербургская городового магистрата «выборным по общему С.-Петербургская купечества приговору, к смотрению и искоренению неуказной розничной продажи и пр. попечителям и смотрителям» (П. С. З. Т. XX — №14595). Попечителей выбрано 6 (что собственно и было началом существующей торговой депутации, наблюдающей за торговлею), а смотрителей (837). Это были непосредственные уже наблюдатели, доносившие первым шестерым, найденные уклонения от смысла постановлены 1753, 1756, 1758 и 1766 гг. В число же главных предметов наблюдения входила розничная торговля, во всех видах своих. Кроме дозволенной продажи съестных припасов и разносчиков снабженных билетами от гильдии, велено ловить всех разносчиков и представлять их в магистрата; конфискую товар. Пунктом же 6-м инструкции возложено на выборных свидетельствование «бочек и кадок, чтоб небыло их особенно толстых, уменьшающих вес товара, при вывешивании его в них; — а равно за исправностью весов и мер» вообще; с тем чтоб «товары продавали правдиво, не чиня никакого обмана и немешая с добрыми, худых».
Празднование полувекового юбилея Академии Наук, кроме проявления современного вкуса на придумывание аллегорических декораций, внутриивне зданияпервагонашего ученого учреждения, — в 1777 г. могло наглядно доказать пользу для русского народа от науки, на труде нашего соотечественника. Мы разумеем механика-самоучку Кулибина, занявшагося механикою по любви к знанию в летах уже зрелых, но тем не менее успевшего настолько при своей генияльности, что, одновременно с празднованием юбилея, он сделал и выставил модель (в 14 сажень длины) моста через Неву, об одной арке. Поводом для Кулибина заняться мостом был вызов на разрешение этой задачи механики, в 1772 г. от Лондонской Академии Наук. Кулибин принялся и произвел сооружение, удивительное в свое время, к стыду нашему не оцененное современниками и бесследно уничтоженное невежеством; так что потомству осталось одно свидетельство о том, что было — на чертеже изобретателя. Жители столицы с начала 1777 года, видели между тем своими глазами это чудо расчета и знания самоучки-механика. Он свою модель прежде всего, разумеется, представил на оценку самых строгих судей и специалистов, математиков, членов Императорской Академии Наук; между которыми большинство было, конечно, немцев. Девять судей, 27-го Декабря 1776 года «к неожиданному удовольствию Академии» — как выразился автор сообщения об этом в С.-Петербургских ведомостях (1777 г. №12) — посвятив оценке и критике цельный день, решили, что модель «совершенно доказательно верна, для произведения ее в надлежащих размерах», на 140 сажень Невской ширины. Тем не менее, в день юбилея и зная достоинство труда Кулибина, о нем ни кто не промолвил, из академиков. Да, и впоследствии, также холодно и бессочувственно отнеслась наука в лице своих адептов к этому русскому труду. В такое еще время, заметим когда, случившееся в этом году, наводнение перепортило все пристани и мосты, а вскрытие реки, 19-го Апреля, перерывало на три первые дня праздника Пасхи, всякое сообщение правого берега Невы с левым.
Начало 1777 года впрочем давало еще случай жителям столицы, — кроме рассмотрения модели невсвого моста Кулибина, — удивляться действию механики уже в окончательном выполнении. Несмотря на присылки от хана сюда его посланников, как бы от самостоятельности владельца, — Екатерина II уже Крым, — считала своим, и захотела завоевание этого полуострова русским оружием увековечить вещественным памятником в любимой загородной резиденции — Царском Селе. Каменная масса доставлена была сюда из Сибири. Искусными работниками при сооружена Исаакиевского Собора, монолит сибирского мрамора обделан окончательно в колонну; но и в обделке весил 1950 пудов. И эту-то массу камня, на санях длиною в 6 сажень, провозили 16-го Марта мимо дворца, по улицам столицы, силою 120 лошадей. Императрица Екатерина, с сыном и невесткою, вышла посмотреть передвижение каменной крымской колонны и пожаловала передвигателям 800 р. в награждение. Колонну тронули с места в 9 с четвертью часов утра, а в 4 часа пополудни, была она уже на месте, в Царском Селе.
Этому любопытному зрелищу, указывающему мощь человека в побеждении им природы, — предшествовали другие, менее оригинальные, но более приятные и роскошные явления столичной жизни, между которыми маскарады и спектакли, больше всего нравились современникам заставляя их на эти потехи нещадить ни средств, ни усилий, ни искусства. Из ряда подобных празднеству выделился новостью, маскарад у Орлова 14-го Января, где, как бы по мановению волшебного жезла — открылась сцена в зале перед столом парующих. Пировали же у князя, Императорские особы с избранною публикою и, во время ужина, перед ними разыграна итальянская опера «брак Купидона», где все роли выполняли благородные любительницы, и любители, выказавшие талант свой с лучшей стороны (834).
Из других маскарадов начала 1777 года, больше всего говорили об угощении, свыше тысячи гостей, на двух праздниках А. А. Нарышкина; тоже удостоенных Высочайшего посещения. В посту отличался в концертах певец Сандали, а устраивал их антрепренер Бертольето.
Весна вдруг началась сильным теплом в конце Апреля и Императрица с Их Императорскими высочествами, во вторник на Фоминой неделе (25-го Апреля), переехали на летнее пребывание в Царское Село.
Навигация открылась 2-го Мая и по 30-е Октября, пришло к Петербургскому порту 729 кораблей, а отошло с товарами 713.
Июнь месяц провел в Петербурге шведский король Густав Ш, прибывший в Духов день (5-го Июня). На следующий день по прибытии его, Екатерина II пригласила высокого гостя, назвавшагося графом Готландским, — в Кекерексинскую мызу, по отстройке названную Чесменским дворцом. Здесь, 6-го Июня происходила закладка церкви, в основание которой король шведский положил второй камень и прямо с церемонии увезен царственной хозяйкою в Царское Село. Оттуда Екатерина II переехала 10-го Июня в Петергоф. Воротясь оттуда Густав ПИ посетил остряка Нарышкина, удостоившагося в этот день принимать на даче и государыню, прибывшую из Петергофа. Король ночевать воротился в город и 12-го Июня посетил Академию Художеств, а затем прожил неделю в Петергофе и Ораниенбауме. 20-го же Июня воротясь в столицу Петра I, для продолжения осмотра здешних замечательностей, Его Шведское Величество, 21-го Июня посетил Александро-Невскую Лавру и преосвященного Гавриила, беседуя с ним по латини; а 22-го — был в Шляхетном Кадетском Корпусе. Дни воцарения ее Величества и тезоимянитства Наследника проводя в Царском семействе, обласканный царственною родственницею, Густав Щ окончательно оставил нашу столицу 5-го Июля с чувствами самого теплого расположения к повелительнице Севера, своей естественной союзнице. Екатерина же II провела в своей любимой подстоличной резиденции — Царском Селе — до 9-го Сентября, в этот только день переехав прямо в Зимний дворец. И в эту же ночь, с 9-го на 10-е Сентября, Петербург посетило бедствие. Сильным напором ветра с моря, препятствовавшим течению невской воды, образовалось поднятие ее до такой высоты, какой непомнили старожилы. В 1752 году было также значительное наводнение, но на 10-е Сентября 1777 г. вода поднялась выше того на иу2 фута, вообще же над обычным уровнем своим — на 10 футов. В этом положении, стояла однако вода несколько минут быстро пойдя на убыль, но в ночное время бедствия, наводнение нанесло чрезвычайные убытки и похитило много жертв, ненашедших средств спастись при залитии нижних этажей, почти во всем городе, выключая мест: на Литейной, Песков и части тогдашней Московской части простиравшейся от взморья, — за Фонтанкою, до Измайловского полка; тогда как острова и три тогдашния Адмиралтейские части: между Невою и Фонтанкою, залиты были, почти совсем (835).
Ужасы бедствия, в расказах очевидцев и точных донесениях местной полиции, в уме попечительной Монархини возбудили идею о возможности ослабить подобные бедствия на будущее времена «учреждением сигналов в С.-Петербурге, для извещения жителей» о возможности наводнения. В этих видах, Высочайше повелено Адмиралтейской Коллегии учредить знаки и сигналы, распубликованные в имянном указе этой коллегии от 21-го Сентября 1777 г. (№14653. Т. XX. П. С. З.) Адмиралтейств коллегия, учредила в исполнение Высочайшей воли — «когда в Коломнях и на оконечности Васильевского Острова (т.е. в слободах Галерной Гавани) вода яачнет выходить на берег, то дап будет сигнал, для Коломень жз подзорного дома, а для Васильевского Острова, с Галерной Гавани, тремя выстрелами из пушек; и в обеих сих местах поднять будет на шпицах красный флаг, а ночью по 3 фанаря. Для жителей в Коломнях учрежден пост у Калинкина моста, от которого по первой пушке пойдет барабанщик до Аларчина (836) моста и, обойдет Коломню, бив в барабан. Тоже будет сделано, как сказано в указе 21-го Сентября. — и в Галерной Гавани, «от стоящей близ оной гауптвахты, от которой барабанщик по слободе будет ходить и бить в барабан». Когда наводнение уменьшится до того, что обыватели нижних этажей могут возвратиться без вреда в свои жилища, назначен «сигнал с Адмиралтейства поднятием на шпице, со всех четырех сторон, по красному флагу, и ночью по красному фонарю. — В случае же возвышения воды до такого градуса, что пролиться может и во внутрь города, — для всех жителей сделан будет сигнал с Адмиралтейской крепости, пятью выстрелами из пушек и выставлены будут на Адмиралтейском шпице, со всех сторон белые флаги; а ночью, по 2 фанаря».
«Но, как ночью не во всяком доме пальбу слышать можно, то, по сей стрельбе к побуждению жителей к предосторожности будут бить в Адмиралтействе в колокол», но только не по набатному, а продолжительным звуком. «К совершенному спасанию людей, содержано быть имеет — говорится в указе о сигналах, в заключевие, — при Коломнях, в двух местах довольное число гребных больших судов, а имянно: у Аларчина моста и на речке Пряжке, которым в случае наводнения, где нужда требовать будет, подъезжать и всякое вспоможение чинить, повелено; это сделано будет и от Партикулярной верфи».
Сколько вообще вреда нанесло наводнение с 9-го на 10-е Сентября, неприведено в известность в точности, но можно с вероятностью заключить, что он был очень значителен и что все строения близко берегов стоявшие п, вообще на низменных местах, если несовсем были унесены, то сдвинуты с места; потому что ветер сильно дул и разводил волнение. Все пристани на Неве и ее протоках, также как въезды на мосты были более или менее повреждены и потребовали капитальных работ для приведения в прежнийвид. Потребовалось даже, как видно по вызову на торги в течение зимы, — забивать вырванные на пором воды, сваи на перевозных пристанях и у мостов; не говоря уже о тех, к которым привязаны были, унесенные водою плоты.
Тотчас после наводнения 10-го, Сентября 1777 г. Высочайше поручено генералу Бауру: составить генеральный план целого Петербурга, с обозначением места наводнения. Для этого. он нивелдировал все пространство, сколько либо покрытое тогда водою и нанес все эти пункты (с обозначением высоты воды в футах) на план в 100 сажень в дюйме, где представлены все казенные здания и, при высоте воды, возвышение местности над уравнем ординара, в футах, дюймах и линиях даже. Труд свой Бауэр неуспел довести до окончательной отделки и уже после его кончины, — ранней, можно сказать, для дел ему порученных и им не выполненных — представил план столицы с обозначением наводнения, помощник его и докончиватель. Липгарт, в 1779 году. Оригинал его хранился в Архиве Военно-топографического отдела Главного Штаба, под №16695 (837). До наводнения 1777 года, судя по этому плану и следуя расчислению по нем, все пространство застроенного места в Петербурге, составляло почти 37 квадратных верст (36 в. — и 212, 297 квадр. сажень). Адмиралтейские части, сплошь уже покрытые постройками, составляли несколько больше чем шестую часть в общем итоге (6 кв. 234112 кв саж). Столько же застроено было на Петербургской стороне (6 кв. с. 125000 кв. саж). Застроенное пристройство Васильевского острова составляло 4½ кв — версты (4 кв. в. и 125000 кв. с), равно на три квадратные версты простиралась застройка, каи в Выборгской так и в Каретной части, а в Нарвской несколько больше (3 кв. в. и 83, 300 саж). За тем, больше двух, но меньше трех квадратных верст, было застроенное пространствов в теперешних частях: Московской (2 верст. 238350 кв. с), Литейной (2 кв. в. и 150535 к. в). и Рождественской (2 кв. в. и 125, 000 к. с). А на обеих Охтах было построено на пространстве 1 кв. в. и 125000 с.
Сличив в это время покрытое постройками пространство столицы, с тем, которое оказывалось в 1762 году, по планам, изготовленным по повелению Петра III, — мы увидим увеличение на одну четвертую часть: в 1762 году были застройки только на 27 кв. верст и 205. 700 кв. саж. Насколько увеличилась застройка до 15-го года правления Екатерины II, конечно в каждом из кусков столицы показано приблизительно, вообще застроенное, пространство в 5 кв. в. 187500 кбв. с. Но всего меньше застроено в Выборгской (было приблизительно в 1762 г. 2 кв. в. 187500 кв. с. и на Охтах 180000 кв. в. приблизительно). Кажется нам, однако, что на плане 1762 г. на Выборгской гадательно поставлен итог застроек на 3 кв. версты и 187500 к.с. сравнительно с 1777 годом, сколько известно, не уменьшавшихся и неувеличивавшихся, от разделение на город и предместия. Что же касается сравнения положения в Литейной части построек в промежутке времени между 1762 и 1777 годами, то мы позволяем себе думать, что увеличиться они должны были больше чем на пространство 83075 кв. сажень, — как выходит из сравнения расчетов двух планов, с этими годами. Думаем мы это, встречая указания о сооружениях за это время в незастроенном пространстве. А что касается замены мелких существовавших раньше деревянных домиков, более обширными каменными, на проспекта и по дворам, это шло своим неизменным порядком, вследствие естественного размножения жителей столицы с приростом и нашшвом извне. Принимая во внимание эти обстоятельства, понятно усиление застроек в Рождественской части почти вдвое (в 1762 г. было застроено 1 кв. в. 88, 300 с. а в 1777 году 2 кв. в. и 125000 саж). да, хотя гораздо меньшее, но тем неменее в общности составившее чуть не две версты, в Московской и Каретной частях (было в 1762 г. на 4 в. 93, 700 кв. с. а в 1777 г. на 5 верст. 238, 500 с). Относительно же теперешней Нарвской части, должно заметить, что застройка ее по планам в эти пятнадцать лет увеличилась, втрое. И это очень понятно для принимающих в соображение проведение новых дорог и улиц, с отнесением границы города далее, по меньшей мере, на версту. Лифляндское предместие Екатерининского времени, от дней Елизаветы оказывалось застроенным только на пространстве 1 кв. версты с 31, 200 с, а в 1777 году, было уже здесь застроено 3 версты и 83, 300 саж. Но, при заметном расширении в столице застроенного пространства, с первого взгляда оказывается как бы неподходящим меньший итог домов, по счету. Между тем и меньшее счетом число домов за увеличением каменных, несомненно большей высоты и объема, — скорее доказываете в свою очередь разростание населения в центральных частях; где незастроенного оставалось мало и раньше. Но, количество деревянных мелких построек, исчезавших десятками под одним каменным домом, сокращало цифру по счету, неуменьшая, квадратного содержания жилых помещений, а возводя его в кубическое, пожалуй. — Принимая в соображение трехэтажные здания на улицу по трем главным проспектам, по требованию администрации, в видах избежания скученности мелких зданий на ограниченном пространстве, при несчасгии, подобном пожару, недававших доступа, для прекращения его. От того и погибали строения сотнями. В 1773 году сгорело, например разом 140 домов на Васильевском острову. Частию уменынением, в следствие пошаров, а частию заменою деревянных мелких домов каменными больше, и следует объяснить при видимом разростании населения столицы, убавку к 1777 году на 453 — итога 3580 деревянных домов, бывших на лицо в 1762 году; — при постройке 113 каменных частных домов. Это, при тогдашней сравнительно большей хлопотливости с возведением каменных стен, чем деревянных, средним числом дает в год по 8 домов; — частных, заметим. Но, как ниограниченно, казалось, сперва было приращение каменных домов, в столице, с начала царствования Екатерины II, во второй половине ее правления рост каменных построек пошел так быстро, что в десять лет, следующах за наводнением 1777 года, вдруг построено больше тысячи домов. И, конечно уменьшено настолько же число деревянных, разумеется? Потому что каменные постройки, шли исключительно в массах бывших деревянных домов, в центре города, с каждым годом, больше и больше обращавшимся в европейскую столицу, по образу жизни и привычкам образованного общества.
Собственно иностранцы в Петербурге, в год наводнения, относились — судя по итогам движения населения за 1777 год — как 1:10. хотя выгодность переселения сюда с запада Европы, привлекала желающих попытать счастия очень многих; возбуждая в них охоту и остаться здесь навсегда, породнясь с туземными иноверцами посредством браков. Этим и объясняется удвоенное, сравнительно с русскими, количество браков иностранцев в Петербурге в это время. За 1777 год в С.-Петербургских ведомостях, более точно чем за предшествующие годы обозначены итоги движения населения, в общих цифрах №15 (С.-Петерб. ургских ведомостей 1778 г. ). Следуя помещенному здесь указанию, нельзя не усмотреть в 1777 году в Петербурге усиленного наплыва состороны, усиливавшего собою итог смертности к ущербу расчетов собственно оседлого населения столицы? — Потому-то приращение и оказывается всего на
194 души, а имянно:
Родилось 2717 православных муж. п. и 265 иноверных, всего 2982 м.п.
2618 « жен. « « 254 « « 2872 ж.п.
обоего же пола 5854
Умерло 3117 правосдавн. муж. п. и 265 инов. м. п. всего 3382 м. п. 2043 « жен. « « 235 « и 2278 ж. п.
Браком же сочеталось, дарь: прав. 1121 и 221 инов. всего 1342
пары, всего об. п. 5660
С этого времени, пошло опубликование итогов движения населения в столице правильно и за восьмидесятые годы минувшего столетия учет более возможен. Это оказывается и на выводах академика Крафта, как мы заметили говоря о его первом мемуаре, напечатаном в Актах АкадемииНаук, за 1782 г. (часть I). Академик Герман, в IV томе Novа аctа аcаdemiаe scientiаrum Jmperiаlis Petropolitаnаe (1789 г.), приводя сравнительный ход движения населения по разным пунктам Российской Империи, сделал параллели итогов родившихся и умерших в Петербург, за 1779-1780 года, подтверждающие вполне высказанное замечание о возможности учета; хотя, в свою очередь скажем, итоги взятые академиком нуждаются в проверке по источникам, основным. Мы уверены, что и всякий мыслящий человек согласится с нами, видя эти параллели (стр. 62. Т. IV. Novа аctа Аcаd. Sc. Petropolit).

Браков

Крестин.

всего Погребений. Баланс.
(пары). мальч. дев.   муж. п.  жен. п.     вообще  
1777    1352 2982 2872 5854 3382   2278      5660 † 194
1778   1347 2776 2605 5481 2472*  3375*    3847* † 1834(?)
1779    1251 2980 2929 5909 2655*  1444*   4099* † 1990(?)
1780 *1820 2875 2693 5539 2751*  1521*   4274* † 1255(?)
5770 11684 11099 22783 11260*  6620*  17880* † 1255(?)

Смотря на эти итоги, невольно приходят в голову два различные вывода: или цифры 1777 г. ошибочны; или — если они точны, — неверны итоги трехлетия 1778-1780 г. ? А согласить прямо чуть не дефицита 1777 г. с приращением на 30% 1778-80 гг. очень трудно. Неделая, по этому, никаких положительных заключена, мы отлагаем разрешение сомнительного вопроса, до возможности точного вывода, который решит окончательно: чему верить и в чем ошибка? — если не заведомаяподстановкафантастическагоитога! И он возможен в то время, когда ни кто строго неотносился к делу и значение итогов для государственных соображений, по идеям высказанным во втором мемуаре академика Крафта, едва ли кто кроме генияльной Монархини принимал к сведению; — а не только уже к руководству?
С своей стороны, ради гадательных все таки итогов движения населения, отвлекшись от общей нити изложения фактов и явлений столичной жизни, и обращаясь снова к ней, заметим прежде всего что науки мало тогда входили в обиход мыслящих людей, как потребность более точно уяснить себе даже мировые законы; а не одни отвлеченные покуда истины, предлагаемые посильным знанием. Пробуждению этой потребности в образованном меньшинстве, в 1777 году послужил тот же академик Крафт публичными лекциями, в зале Академич. гимназии начатыми за два дни до наводнения и привлекавшими во всю осень, сравнительно, большое стечение публики. Излагал Л. Ю. Крафт, по французски и по немецки, публично, состояние физических знаний; делая и опыты во время лекций. Немецкая лекция им давалась во вторник, а французская, в четверг, после полудня с 2 до 4 часов, иногда час, иногда более; сообразно времени употребляемому на опыты. Курс этих чтений, законченных в два года, издан в 1780 году с пояснительными чертежами, по русски; обнимая только общие свойства естественных тел и механику твердых тел. Но, для своего времени, труд академика считался подвигом науки, соединивипим в популярном изложении самые последние известия из области естественных знаний этого отдела.
Усматривая обилие посетителей и даже посетительниц на лекциях Крафта, мы конечно должны вывести самые отрадные заключения о пробуждении любви к знанию, в это время, в Петербурга, когда нетолько наука, но и искусства всех видов находили любителей, адепты же их — почет, в среде представителей высшего общества; жилища свои устроивавшего с возможною роскошью и удобствами. Роскошные по времени постройки предпринимались тогда также и правительством, нещадившим средств на сооружения, остающиеся и теперь памятниками зодчества любви к постройкам Екатерины II. К этому году относится, впрочем продолжение только начатых сооружены: одевания гранитом берегов Невы и бывшего Глухого Протока, названного по обделке Екатерининским Каналом; также как — решетки Летнего сада, Мраморного дворца и Исаакиевского Собора; тогда уже мраморного.
Среди этих мирных завоевоеваний мысли и искусства, скоро заставивших забыть грозное бедствие, последовало в столице радостное событие: родился Екатерине II внук, названный Александром. Радость государыни выразилась в устройстве пышной иллюминации (838) в день крещения (20-го Декабря), когда восприемницею была Сама державная Бабушка. Подделываясь под ее настроение, все стремились доказывать свое участие в радости царского дома, упрочивающего преемство. Державин в известной оде своей «на рождение Парфирородного отрока» только воспроизвел впечатление, испытываемое столичным обществом среди пышных празднеств, при которых в аллегорической форме, — бывшей в ходу в то время, — раздавались всевозможные блого пожелания и пророчества о будущем величии новорожденного. Спб. ведомости, несмотря на характер издания, всегда и ко всему холодный дальше хвалебных фраз, — еще в №15 Декабря 1777 г. поместили «аллегорические стихи» —

«Богов и смертных шумный глас
Петрополь движет и Парнас;
Олимп с Россией в спор вступают;
Одни рожденну князю в честь
Хотят бессмертных дар принесть,
В число богов его включают.
Прозря другие новый рай
В щастливых областях России,
Чрез плод от Павла и Марии,
С Олимпом свой равняют край/
Пусть будет он Богам подобен:
Щедр, милостив, правдив, незлобен, —
Юпитер спорщикам сказал;
Но я — его России дал!»

Читая эти строки невольно является, само собою, решение: что поэту Фелицы принадлежит честь, не почина восхвалений, а плаванья вслед за другими и переложения в стихи того, что говорилось в прозе, во всех гостйных высшего общества. После торжества крестин внука государыни, начало года, пожалуй, представляло своего рода затишье до маслянницы, когда вслед за появлением в обществе Великой Княгини и поздравлений ее Высочества, разом последовал ряд праздников, шумных, веселых и блестящих; за которыми наступило, новое затишье — но эти праздники однако немешали делам правительства, зорко следившего за анормальностями, вторгавшимися в жизнь столицы; — признано нужным усилить состав здешней губернской канцелярии, где медленно двигались дела, от множества их. Точно также, вводя пособие знающих, врачей недозволялось уже выдавать себя за лекаря и производить медицинскую практику без дозволения Медицинской Коллегии. За лечение без такого дозволения, по имянному указу 13-го Января 1778 г. выслан из Петербурга и Росши, иностранец Баден. Ему дали средство выехать, но, под присмотром, провезли его до границы. Выяснилось в то время также, что казенные ведомства, имея для себя перевозные суда и людей, позволяли перевозить на судах своих людей, посторонних. Случай со шлюпкою Июля 17-го 1777 г. погибшею с народом, между Кронштадтом и Петербургом, — при расследовании произшествия открыл, что погибшие переезжали за плату и шлюбка была Камер-Конторы. Дело дошло до Сената и последовало строгое запрещение казенным ведомствам: возить кого бы нибыло, кроме служащих в них; даже через реки, а нетолько по морю (Указ Сенатский 5-го Февраля 1778 г. №14728).
Апреля 17-го (№14728. П. С. З. Т. XX). состоялся Сенатский указ об отдаче питейных сборов в Петербурге и Москве, на откуп на~4 года (с 1779 по 1783 г.) : курским купцам Голиковым, здешним Алексею Михайлову, Степану Иванову и Трифону Познякову, да олонецкому Федору Кузнецову, — за значительную по времени сумму. Компанейщики за откуп обязались вносить ежегодно, по 2, 320000 рублей, а сами продавать ведро водки по 3 р. Можно судить частию и по этому, как велик расход напитков был в столицах, из которых в Петербурге, хотя меньше было еще жителей чем в Москве, но требовалось и расходовалось нитей больше. Откуп этот, как известно кончился несчастливо для взявших его — конфискациею их имущества на 3-м году срока, за корчемство, доказанное провозом французской водки, сухим путем из Выборга; куда ввозилась она без- — пошлинно. В числе наиболее пострадавших при этом разгроме корчемников, с преданием суду их — был будущий историк Петра Великого И.И. Голиков, которого невозможность торговать, (за обвинением по суду) заставила при постигшем несчастии обратиться к литературе — единственный пример (839) j Но, заговорить об этом сочли мы нужным не ради участия историка, а потому обстоятельству, что при откупе 1779-1783 г. положено (в §12) чтоб ни в Петербурга и не в Москве, небыло открываемо больше 20-ти кабаков и строение этих заведений на счет Камер-Коллегии и ее конторы разрешалось только для замены самых ветхих; а отнюдь не в видах разрешения продажи питей в большом часле питейных домов. Пунктом же 20-м условия, от Партикулярной верфи потребовали себе компанейщики отпуска судов для перевоза нитей; — самым этим требованием возбудив подозрения: ненамерены ли они эти суда посылать для перевозки и из загорода? Это, при выслеживании, впоследствии и открыло их виновность.
. Пунктом 23-м условий откупщиков определен был сбор с трактиров за право продажи питей в Петербурге по 100 р. а в Москве, по 50-ти — что опять показывает большее потребление спиртных напитков.
Откупщики называемые в то время коронными поверенными, были 30-м пунктом условия уволены от всяких гражданских служб и в каждой столице, дворы их (но неболее 5-ти) освобождены от постоя; который, хотя и был облегчен, по все еще чувствовался, как гнет для жителей столицы.
К весне 1778 г. относится правительственная регламентация в форме «Манифеста» (11-го Мая 1778 г. №14747) «об учреждениях, относящихся к восстановлению согласия между членами реформатской церкви французской и немецкой нации». Манифестом этим, прекращая возникшие столкновения и распри, Екатерина II узаконила, что, так как «церковь реформатская получив здесь первое основание от французской нации», — приняла в сообщество свое немецкую, то и должна почитаться общею для обеих помянутых наций. — При этом предоставлено «французской, по праву основания, преимущество в именовании первою во всех актах, до оной относящихся. Для устранения впредь раздоров, положено каждой нации иметь своего пастора, «которого призвание зависит от избрания и соглашевия своей нации». Но, доходом от церкви положено пасторам обоим, пользоваться поровну. Установлено и разное время для отправления, каждой нации, богослужения: «для французской начинать оное в 9 часов по утру и продолжать до 11 часов; для немецкой же с 11½ часов, до половины 2-го пополудни». Разрешено, впрочем (§55) им с общего согласия, разумеется, — иметь йодного пастора, «для сбережения церковных доходов», но с обязательством служить на двух языках и отправлять службу в положенное время. Для распоряжепия церковными делами, установлен церковный совет, в члены которого (п. 7) повелено выбирать трех старшин от немецкой и трех от французской нации, «всякие три года». На попечении этого совета лежало: (п. 9). «управление доходов церковных всякого звания, содержание принадлежащих к церкви служителей, всякие починки и пр.». Для свидетельства счетов, разрешено каждой нации нанимать себе особого бухгалтера. А о всякой новой добавке к установленному манифестом положению, указано чтобы конвент через Юстиц-Коллегию входил в Сенат с ходатайствами, для испрошения Высочайшего разрешения.
Навигация открылась в конце Апр. и закрылась 15-го Октября; в приходе кораблей было 578. — что объяснить можно сильными бурями в этот год в Балтийском море. Дето проводила государыня в Царском Селе, разъезжая по окрестностям и посещая близких особ, заявивших свою преданность ее Величеству. Одним из таких лиц был А. А. Нарышкин, обершенк, устроивший на своей Красной мызе праздник, удостоенный Высочайшего посещения, 23-го Июня. День же воцарения и тезоимянитство Наследника справлялись в Петергофе, с обычными церковными служениями и проповедями. Июня 29-го говорил проповедь заиконоспасский архимандрит Амвросий (будущий Петербургски! митрополит). Вечером же был маскарад для дворянства и купечества, при иллюминации Монплезира и, стоящих пред ним, яхт. Летом: строился в линиа с Эрмитажем, подле Зимнего дворца корпус известный под именем Шепелевского; отделывалось большое зало в обществе благородных девиц и приступалось к возведению, на Фонтанке, у Сергиевской улицы, «Олсуфьевского дома» — подле существующего прачешного двора.
По воскресеньям и понедельникам давались представления в немецком театре, комических опер, (840). Кроме того, на Каменном острову, в воксале устроивались, по воскресеньям, гимнастические представления.
В столице государыня провела праздник Преображения, угощая во дворце Преображенский полк, снова воротилась из Царскаго Села в столицу 28-го Августа и 30-го присутствовала в крестном ходу. За тем, дан был бал, в день коронации и, та-ким образом, с Сентября установился зимний сезон, в котором кроме обычных увеселений, потешал публику эквилибрист Гейльман, а в концертах отличался итальянский певец Cаpтори, учавствовавший и в немецкой комической опере (S*1). В Октябре (14-го) пышно праздновался день рождения Великой Княгини. После обедни, говорил в придворной церкви проповедь архимандрит Иоанникий, а поздравительную речь, как обычно — Гавриил и, при пении «Тебе Бога Хвалим» — гремела пальба. На кануне же празднования рождения Цесаревны, был акт в Императорской Академии Наук, где академик Лексель читал свое исследование «о периодическом обращении комет вообще» а в особенности описывал комету 1770 года. В числе же задачь для премий заявлено что вопрос «изъяснить свойство голосов, издаваемых трубами одинакой широты и пр.» — остался неразрешенным и вновь его предложили, уже без срока с обещанием награждения. Срочно же предложено исследовать «суточное движение земли около оси».
Зима наступила рано. Ладожский лед пошел по Неве 28-го Октября и 2-го Ноября остановился; образовав широкую полынью между Зимним дворцом и Васильевским островом, лишавшую возможности учредить обыкновенную переправу. Екатерина II разрешила возникавшие затруднения, повелением; прорубить лед и навести Исаакиевский мост; что и было немедленно исполнено. А 7-го Ноября государыня устроила, по городу, в обширных размерах катанье в санях, со свитою своей.
В эту зиму решено было построить мосты: через Лебяжий канал и Мойву у Летнего сада; до того времени этих мостов небыло. Мост через Мойку и построен на том самом месте где теперь, у Царицына Луга, — мост, соединяющей его с Большею Садового улицею. Только, конечно, первый мост здесь (1779 г.) был деревянный; как и у Лебяжьего канала.
Ноября 25-го устроен по случаю тезоимянитства ее Величества народный праздник на Царицыном Лугу, с качелями, бегом на коньках на призы и пр. — первый сколько известно с этим характером народных увеселений. Заключился иллюминациею он.
Этот праздник, да торжествование рождения внука ее Величества (842) исчерпывают собою характерные явления публичной жизни в столице, в 1778 году, когда, никем незамечено устройство Кулибиным, для Академии Наук, электрической упрощенной машины. Об этом изобретении русского гения, единственный орган, сообщавший в отечестве ученые вести, ограничился словами — «в России г. С.-Петербургский механик Кулибин показал способ делать таковые (электрические) машины весьма просто и сооружать их нетрудно, по известным правилом. Сия машина свободно из места в место переносится и перевозится» (843) и сказано это вскользь, сообщая об опытах врачебной электризации омертвелых частей тела, во Франции, доктором Шампе. Невидно, впрочем чтобы, изобретением Кулибина, при всей его доступности, кто здесь воспользовался; так мало деятельности представляла еще область применения науки к делу? Приобретатели математических инструментов, впрочем, должны быть уже находились; потому что в Январе 1779 г. мастер математических инструментов Госуд. Адмирал. Коллегии, англичанин Франсис Морган, преподаватель в Академии Художеств мастерства приготовления математических инструментов (84=4) открыл на Невском Проспекте, у Казанского моста, магазин; — надеясь, разумеется, на сбыт, способный по-« крыть издержки подобного заведения.
Год начавшийся в столичной жизни, этою новинкою — не для многих конечно заметною, — непредставлял ничего особенно поражающего характерностью, в явлениях бытовых или часто случайных. Немецкия представления, вместо двух, стало только даваться по три раза в неделю.
Сооружение Мраморного дворца можно считать, оконченным только теперь и, к началу 1779 года, относится предположение: образовать площадь перед Зимним дворцом. Академии Художеств предложено было открыть между архитекторами конкурс на сочинение проэкта обстройки Дворцовой площади. А от Академии сделано публичное объявление, с приглашением доставить проэкты не позднее Мая месяца, с заявлением премиа в 300 червонцев за лучшее сочинение (845). Весною же и летом происходила внутренняя отделка Петропавловского собора в Крепости.
На маслянице, в заключение ее, дан был частный, с платою по 1 р. за вход, двухдневный маскарад, в Строгановом доме, на Невском у Полицейского моста. В первый еще раз на первой неделе во вторник, для иностранцев, разрешены маскарады в Строгоновом доме и в воксале, на Каменном острову, у антрепренера Гротти, — бал; на который могли безразлично являться в масках и без масок. Этим маскарадам и балу, предшествовал пышный праздник, данный Г. А. Потемкиным, в принаддежащем ему в Аничковском дворце, 8-го Февраля (в пятницу на маслянице), Императорские особы и вся знать наполнили в этот вечер обширную галлерею, обставленную тропическими растениями и ароматными цветами «разных родов, в чрезвычайном множестве. Сверх того, — говорил современный описыватель — редкия произведеиия художеств, наполняющая сию пространную галлерею, великолепное освещение и пр. убранство оной, соделывали сие празднество, наиотменнейшим». Над столом, устроенным для ее Величества и Их Высочеств, красовался «монумент, в достопамятство города Херсона, воздвинутого Великою Екатериною». Монархиня посетила на следующий день, и бал, устроенный светлейшим князем, на Петергофской дороге, на даче графа Сиверса (846).
В посту делал концерты скрипач Пезибль с участием певца Комаскино с высокою платою за вход — по червонцу; по вторникам и пятницам, а с меньшею платою, общество итальянцев, по субботам давало концерты, в бывшем доме графа Воронцова (теперь Пажеский Корпус). Это итальянское общество получило право: играть в павильоне в саду Аничковского дворца. Рядом же с художественными наслаждениями, неутомимый Кулибин, опять заставил говорить о себе в столичном обществе, изобретением вогнутого зеркала. Зеркало представлял он Екатерине II 11-го Февраля; — осветив с помощью только его одною свечею, галлерею в 50 сажень. Высочайшее благоволение и денежная награда были на этот раз поощрением к труду гения механики. Публика же делила свое удивление между опытами Кулибина, с его рефрактором, и смотреньем за деньги «муфты, сделанной из человечьих волос». А в вольном экономическом обществе профессор Соболевский начал с 18-го Марта, по подписи, курс ботаники, давая «о всех травах идеревьях, к общему домостроительскому употреблению надлежащих, общее и философское понятие», от 4 до 6 ч. пополудни; в понедельник и четверг,
Весна этого года была ранняя и уже 13-го Марта открыты вышневолоцкие шлюзы, а 17-го прибыли по ним в Тверь первые барки. Но, морская навигация, в Кронштадте, открылась 22-го Апреля с приходом кораблей из Риги. Причиною замедления на 3 недели морского хода после вскрытия Невы (31-го Марта) был плавающий лед в Финском заливе; совсем даже заперший проход в него, за Ревелем. И кончилась навигадия, по той же причине, Сентября 21-го; сь отпуском 629 кораблей с товарами и зазимованьем здесь 50, потому что в приходе было 679 кораблей; 223 тудна зазимовало в Вышеем Волочке, и, между прочим, сибирский караван, с железом. Вообще же по Тверце и Мсте, зазимовало 597 барок и полубарок, а пришло 2230 и 131 лодка. На них привезено: одного хлеба 5168000 пуд, железа 886224 п. пеньки 21308522; а масла, сала, свечь, мыла и табаку 347, 225 п. — да, на 1100000 сплавлено медных денег.
По части благоустройства столицы, можно указать на успех, делаемый обществом «для смертных случаев» т. е страхования жизни. Оно имело в это время 188 членов и выдавало уже премии; собираясь каждый месяц в лютеранской церкви Св. Екатерины, на Васильевском острову, пастором которой, Гротом это общество и образовано.
На Святой неделе, на сцене Кадетского Корпуса, открыло свои представления итальянское общество актеров, начав оперою буффа «Jl Geloso Cimento» (ревнивец в искушенш). Представления здесь, были во вторник, среду и четверг; тогда как спектакли в неыецком театре, кроме этих дней, были еще по воскресеньям и понедельникам. А придворные представления невозобновлялись после поста до разрешения от бремени Великой Княгини, вторым сыном — Константином Павловичем (27-го Апреля, в Царском Селе, куда рано переселилась Высочайшая фамилия). В Царском Селе, Мая 5-го совершено и крещение второго сына Павла и Марии; этим числом и издан манифест (847).
В столице, в 1780 г. Воспитательный дом уже открыть в поступившем в казну за банковый долг дом князя Грузинского, который Павел I обратил в казармы учрежденного им полка, носящего его имя. В 1779 г. бывшее здание у Смольного Монастыря, где сперва был Воспитательный дом, уже продавалось желающим. За выдачею премии, за композицию обстановки со стороны Малой Миллионной Дворцовой площади, (уже предположенной в виде полукруглой дуги), приступлено было в это лето к предварительным работам, по возведению фасадов ко дворцу. Строились в это время и каменная ограда ц. Св. Симеона. В столицу свою, частию осмотреть эти работы, отделку Шепелевского дворца и Эрм. галлереи приехала государыня из Царского Села за день до Троицы (17-го Мая), а в праздник (19-го Мая) угощала Измайловский поле. Вечером ездила на праздник данный Обер-Шталмейстером Нарышкиным и, в Духов день, посетила на Озерках, за Невским Монастырем, князя Гр. А. Потемкина; оттуда уже воротясь в Царское Село. Новый приезд ее Величества с их Высочествами, последовал 23-го Июня и на следующий день Высоч. семейство присутствовало на сдуске трех кораблей, названных: «Константин», «Давид» и «Спиридон». 26-го числа уехали Выс. особы в Петергоф, а здесь, 25-го Июня, давал для Их Высочеств и государыни праздник, князь Потемкин, — с маскарадом и фейерверком (849). С 28-го Июня, неделю по обыкновенно, пускали публику в Академию Художеств, на выставку новых работ ее воспитанников и художников. А за тем наступило летнее затишье, во время которого однако продолжались представления итальянцев в кадетском театре и давал вечера с музыкой, Гротти, на Каменном Острову, в воксале.
Весна 1779 года, по истории застройки столицы, приводит на память два обстоятельства. Имянным указом объявленным Сенатором Волковым Мая 20-го (№14877) повелено, «на порозжей части земли, назначенной прежде под выгон, прикосновенной к Слоновому двору, (о котором говорилось на стр. 726) от Невской перспективой и до канала, ограничивающая слободы Ямскую и Каретную — строить по Невскому Проспекту каретные сараи, и позади их оставить место под дворы священнослужителей церкви «ЗЗхода в Иерусалим». Это распоряжение было поводом проведения первой улицы на Песках, соединяющейся с Невским Проспектом, образуя стрелку. Указом 31-го Мая, главному начальнику продовольствия столицы, фельдмаршалу князю А. М. Голицыну повелено присутствовать в Коммиссии о Строении С.-Петербурга и это назначение отразилось на сооружении в столик хлебных складов.
Государыня приезжала в столицу — праздновать день Преображения Господня, храмовой праздник л.-гв. Преображенского полка, угощенного во дворце. 28-го Августа возвратилась опять в столицу, государыня, а с 22-го Августа начались представления на немецком театре. В Александров день государыня была в крестном ходу с кавалерами ордена. Во дворце же приносились поздравления высокому имяниннику Вел. Кн. Александру Павловичу, за здоровия которого пили за столом, при пушечных залпах. Сентября 16-го прибыл в столицу брат Великой Княгини принц Виртембергский, Фридрих Вильгельм Карл (впоследствии, первый король Виртембергский). Он учавствовал в празднована дня рождения Своего Августейшего зятя, равно и при праздновании дней: коронации и рождения сестры своей. В Октябре же (с 14 до 23-го) в манеже гр. Никиты Ив. Панина делал представления эквилибрист, английский жокей и фокусник-берейтер по 3 раза в неделю (четверг, воскресенье и понедельник). Октября 12-го, Академия Наук имела торжественное собрате, где читал свои труды Паллас и говорил речь, принятый в члены Академии, барон Аш «о расширении области медицины и хирургии, во время турецкой войны*. В Ноябре же по вечерам, четыре раза в неделю давал представления итальянец Пинчи или вернее Калиостро, не уехавший из Петербурга после обличения испанским поверенным в делах (850) ? Превращениями искусный магик приводил в удивлевие зрителей столицы, ломившихся в д. Перкинса, на углу Невского, к Адмиралтейству, на эти тайнственные представления. В это время после, падения глубокого снега, вдруг наступила зима, с сильными морозами; 19-го Ноября пошел ладожский лед, а 21-го стала Нева. Обычные празднества прошли в конце года своим порядком.
Наступил 1780 год и 1-м же числом Января дан Екатериною II имяннои указ, фельдмаршалу кн. Александру Михайловичу Голицыну: открыть по новому учреждению С.-Петербургскую губернию, из семи уездов; выполнив в столице выборы должностных лиц. Обычное торжество нового года прошло своим порядком, ни в чем не представив отмены. Кроме явления нового проповедника в Придворной церкви, архимандрита Сергиевской пустыни Иоасафа (Заболотского; в 1782 году рукоположенного в епископа Нижегородского, и умершего архиепископом Тверским 13-го Февраля 1788 г.). Января 18-го представлена была, у Великого Князя Наследника, на Каменном острову, во время пышного праздника, данного Августейшей родительнице, — итальянская комическая опера. За представлением ее следовал балет и, в нем пропеты были, нарочно сочиненные на этот случай, куплеты. — «И все в балете сем» — замечает современный описыватель характерных новостей, — «изъявляло величество славимой героини и горячнейшие к ней чувствия хозяев, ее угощавших». По овончании зрелища был ужин, более чем на 100 приборов, в оранжерее. Окрестности дворца и дорога к нему были иллюминованы (8б1). Кажется праздновалось таким образом, первый еще раз в Каменноостровском дворце, по переделке его, конечно с значительным расширением (если и не вполне все сооружено Великим Князем после первого владельца, канцлера Бестужева) главного корпуса. По наружности судя, выражение горячнейшего чувства так естественно у детей — Матери, по в настоящем случае высказыванье подобных заявлений следует считать несколько искусственным. Екатерина II, управляя Россией, находила что сын ее вступить в обладание престолом нераньше ее кончины, а окружавшие Наследника желали получить для Него участие в управлении, с целью собственная возвышения и усиления влияния. С этою целью образовалась обширная партия, которая посредством масонских лож, бывших тогда по всюду в большом ходу, — мечтала ускорить вступление в дела Наследника. Употреблены в дело и пущены в ход всевозможные средства возбуждения неудовольствия в обществе, но так осторожно, что открытого повода к расправе с предпринимателями искусственных волнений, еще непредставлялось. Все концы интриги были тщательно скрыты, хотя существование ее, направление и цели, хорошо были известны генияльной Мопархине, в свою очередь, решившейся бороться одниы оружием с невидными противниками. Такая компания и открыта Екатериною II выпуском в свет (без подписи, с выдуманным годом и местом печати) сочиневия, на французском языке, в Январе 1780 г. — «Le secret de lа société аnti — аbsurde, dévoilé pаr quelqu un, qui n en est pаs». А Cologne, 1758. В Апреле явился всюду здесь, русский перевод — «Тайна Противо — Нелепого общества, открытая непричастным к оному». К этому поводу и следует относить часть мероприятий Монархини настоящего времени, иначе загадочных. К числу подобных явлений и надобности действовать так, а не иначе, — по нашему мнению, следует относить самое путешествие Екатерины II в Белоруссию, для личного знакомства с союзником, римским Императором Иосифом II, в Могилеве. Точно и также, возложение на фельдмаршала князя Голицына открытия в С.-Петербурге губернских и городских учреждений с их выборами, во дворце, с полнейшим устранением, от явления в публику Наследника престола, в отсутствие Августейшей матери, из столицы.
После праздника на Каменном острову, были перед постом еще маскарады с платою, в отдаваемых в наймы домах: гр. Ягужинского и Перкинса. Пост великий представил полное затишье; праздник Пасхи — тоже. Навигация открылась 28-го Апреля, а Мая 9-го Екатерина уехала в Белоруссию; воротясь 12-го Июня. Фельдмаршал князь А. М. Голицын вступив в командование всеми войсками в столице и полициею, немедленно приступил к действиям, Высочайше ему порученным.
Мы неимели возможности сказать, что государыня в 1779 году поручила сенатору Д. В. Волкову объехать всю местность назначенной к открытию теперь С.-Петербургской губернии. Исполнив поручение, он на 17-е Мая 1780 г. пригласил к себе в дом, в столице, С.-Петербургское дворянство. Точно также предложено у него записываться теперь всем, желающим поселиться в пределах 7 уездах здешней губернии, купцам и мещанам. К этому времени изо всех мест получены и списки кандидатов на должности по выборам. Князь А. М. Голицын, оставленный править столицею, по Высочайшей воле поместился на жительство в Летнем дворце и сделал приготовления для открытия в нем первого собрания дворянства. Оно, в числе 108 лиц, явилось в дом Д. В. Волкова, 17-го Мая для выслушания Высочайшей воли об открытии губернии и предстоящих выборах на должности. Со всеми дворянами Волков явился 18-го Мая в Летний дворец, где встретил их фельдмаршал и принял из рук предводителей дворянства списки кондидатов. С отпуском дворян последовало принятие правителем столицы списков от граждан и поселян, через уполномоченных ими, а, затем, Обер-Полициймейстер с командою конной-гвардии приехал к Летнему дворцу и с музыкою, перед ним, сделал объявление о приступлении к выполнению Высочайшей воли. Мая 19-го эти объявления тем же порядком, сделаны Обер-Полициймейстером и в разных пупктах города.
В этот день в семь часов утра дан сигнал (выстрелом из пушки, с крепости) к сбору войск к Летнему дворцу и постройке от него к Казанскому Собору, в две шеринги. По второму сигналу, в 8 часов, на Адмиралтейской башне тамошние трубачи заиграли на трубах и забили в литавры; городовые трубачи — исполнили тоже на балконе магистратская здания и на гостином дворе. Музыка продолжалась во всех этих местах до удара в колокол, в Казанском Соборе, в 9 часов. При первых звуках благовеста, дан третий сигнал и по нем сенатор Волков, управлявший губерниею, — с чинами ее и дворянством, — двинулся из своего дома в Летний дворец. Там сделана им встреча и приведены они в тронную залу, где наверхней ступени трона, занял место фельдмаршал — правитель столицы и произнес речь: выразив причину торжества, устроенного при принятии присяги о выборе достойнейших чинов к общественным должностями Когда кончилась речь, фельдмаршал повел всех, бывших в тронной, в Казанский Собор. С приближением шествия начался трезвон. По вступлении в храм и расстановке на определенные места сословных представителей, началась божественная служба, совершаемая архиепископом С.-Петербургским с двумя греческими митрополитами и собором столичного духовенства. После литургии прочитан манифеста и имянной указ об открытии С.-Петербургской губернии. После чтения, пр. Гавриил произнес слово и затем отслужил молебен с коленопреклонением. При произнесении многолетия раздался трезвон во всех церквах и грянул с крепости 101 выстрел. Под гром их началась присяга у трех налоев, каждого сословия отдельно: между средними столбами, на возвышении из 3-х ступеней, присягу давали дворяне; по правую сторону, за столбами — городские сословия; по левую — сельские. Места перед налоями покрыты были красным сукном и перед средним налоем, на особом столике положены были: манифест, указ и присяжные листы. Для дворянства присягу читал губернский предводитель, стоя подле фельдмаршала — правителя. Городским сословиям читал присягу прокурор губернского магистрата, стоя подле губернатора, а сельским — прокурор верхней расправы и подле него находился вице-губернатор. По окончании арисяги, принявшие ее, из собора выходили особыми дверьми (каждое сословие отдельно: дворяне северными, граждане южными, а поселяне западными). Дворянское сословие принимал перед Летним дворцом и проводил в него, церемониймейстер. Во дворце дворянству и духовенству был обед, на 180 кувертов, с тостами, музыкою и пальбой. Городские и сельские сословия угощены в доме управлявшего губерниею. В 6 часов дан на сцене Зимнего дворца — спектакль, а в 10 часов вечера зажжена иллюминация. Во весь день запрещены были работы и торговля; наполняя улицы столицы, народ гулял в праздничных костюмах. Мая 20-го составлялись списки и назначены заведыватели выборами: уездных предводителей, городского головы и сельских заседателей. Мая 21-го был роздых для первого тезоимянитства Вел. Князя Константина Павловича. Мая 22-го в тронной зале Летнего дворца читаны учреждения о губерниях, от 10-ти часов утра до 2-х пополудни. Главу о совестном суде читал Д. В. Волков. Заседание закончилось обедом во дворце, для дворянства — как и в день 19-го Мая. Городские и сельские сословия имели заседания и обед, тоже в доме Волкова. 23 и 25 Мая выполнены выборы, в этих же местах, где собиралось каждое сословие. Прежде всех выбраны уездные предводители и, из числа их губернски, а в доме Волкова — городской голова, заседатели в Совестный Суд и Губернский Магистрат, да, в городовой магистрат, бургомистры и ратманы. Мая 25-го к столу фельдмаршала-правителя приглашены предводители и заседатели Совестного и Верхнего Земского Суда, а 26-го остальные выбраные на должности. Судьею Совестного Суда выбран сенатор действительный тайный советник граф Александр Романович Воронцов. Мая 23-го выбран городской головою президент Магистрата, тит. сов. Никита Пучков. В Губернски Магистрат, в каждый департамент по три заседателя всего 6 (8б1) а в городовой Магистрат, два бургомистра (Степан Андреев и Григорий Амвросимов).
В день же 29.-го Мая, последовало открытие судебных губернских мест в столице, также со сбором в Летний дворец, шествием процессиею, в Казанский Собор, для богослужения и присягою после проповеди Гавриила, стоявшего с греческими митрополитами и фельдмаршалом у аналоя, на возвышении, посреди Собора. После присяги, отпет молебен с коленопреклонением. После же молебна преосвященный, входя в каждое присутственное место (начав с дворянского собрания), совершал с 4 духовными особами водосвятие; прокурор читал следовавшие до этого места положения и фельдмаршал, вручая их, поздравлял присутствовавших, предлагала им с следующего дня открыть заседания. Так открыты, в этот день: Губернское Правление, Палата уголовных дел, Казенная Палата и Совестный суд (852).
Обед у фельдмаршала чинов губернских, дворянства и духовенства заключнл день открытия присутственных мест в столиц с 10-ти часов вечера снова освещенной потешными огнями.
Мая 30-го 1780 г. последовало открытие всех присутственных мест в С.-Петербурге, а 31-го Мая открыл свои действия здешний столичный приказ общественного призрения. Членом Синода, архимандритом Иоасафом (Заболотским) совершено водосвятие «в зале общего губернских правительств собрания, читаны статьи учреждения и произнесена речь управляющим губерниею», с перечислением пожертвовапий и условий жертвовапия сумм, составивших итог 108. 618 руб. имея которые мог и начать теперь свои действия Приказ (853).
Этим собственно заключилось открытие столичных учреждений, а в следующие дни состоялись подобные явления в городах С.-Петербургской губернии, посланными туда лицами.
Наследник ни одного раза нигде не показывался во все время. Трудно невидеть в этом устранении Его особенных побуждений, независимо формальности. Самое выполнение открытия выборов и проч. не естественнее ли было бы, в столице, при нахождении на лицо Наследника, возложить на него, как законного представителя повелительницы Империи? Ясно, что этого-то и нехотели допустить при настоящих обстоятельствах, когда в губернские предводители С.-Петербургского дворянства, в председатели Совестного Суда и в заседатели даже его, выбраны лица партии Наследника (854),
Екатерина II оставив столицу, как сказано выше — 9-го Мая, 24-го Мая встретилась в Могилеве с Императором Иосифом II, называвшимся инкогнито графом Фалькенштейпом и прибывшим за день раньше ее Величества. Разъехавшись с высок им союзником, Екатерина II через Новгород воротилась в Петербурга, где уже открыты были и действовали новые учреждения. В столице своей, государыня встретила вновь своего гостя 17-го Июня, а с 20-го числа начал Он свое обозрение здешних замечательностей — с Академии Наук, устроившей чрезвычайное собрание для Августейшего странствователя. По вступлении Императора Иосифа II в залу Академии, читались на немецком языке три дессертации здешних членов Академии, трактовавшие: выгодность сношений России с Германиею по Дунаю, да, сравнение горных работ в Сибири и Венгрии и гранитных гор севера, с прочими (855). Кроме чтения, немогшего неинтересовать любознательнаго Иосифа, ему поднесли гравированную карту его путешествия и портрет Его Величества, отпечатанный с двух различных досок, разными тонами и красками. В присутствии Императора в Петергофе праздновались дни вступления на престол Екатерины II и тезоимянитства Ея Наследника. В последний из этих праздников был маскарад, при освещении всего Петергофского сада, дворца и яхт, на взморье. Июля 1-го, лютель горного дела по преимуществу, Император Иосиф II обозревал Горное училище и тогдашнее устройство в нем учебных и научных средств, для основательного узнания горного искусства, привело Его В. в полный восторг, невыказанный нигде настолько сильно, как здесь. Хотя и всю следующую неделю, до отъезда (последовавшего 8-го Июля), Его Величество провел в осмотрах здесь всяких замечательностей, всем интересуясь и все желая узнать точнее.
Ко времени пребывания еще здесь, Императора Иосифа II, относится имянной указ (28-го Июня J\° 15035) «о разделении С.-Петербургского нижнего Надворного Суда, на 2 департамента, из коих, первому ведать дела уголовные, а 2-му гражданския». А манифестом 8-го Октября (№15071), выяснено, — что так как — учреждение Банков сделано «единственно для вымена ассигнаций имеющих хождение в России, вместо монеты», то, усматривая вывоз из империи ассигнаций Банка, правительство назначило «крайний срок 10-го Января 1781 г., до которого дозволено высылать состоящие вне границ, государственные ассигнации, через г. Ригу, в С.-Петербург прямо в правление банков, для вымена государственных ассигнация. Очевидно мера эта имела поводом фабрикование русских ассигнаций за границею, к подрыву нашего кредита. Высылкою прямо в Банки, могли усмотреть подделку и весь вред от того парализировался. А срок нрекращения приема для размена лишал поддельщиков времени совершенствовать и доводить до большей чистоты свои фабрикации, здесь легко узнаваемые. Это обстоятельство, самым своим существованием указывает развитие внешних торговых оборотов, большее чем было в ту пору, когда ассигнации немогли попадать заграницу, по неимению их и во внутреннем обращена; усилившемся к концу еще турецкой войны. Это можно заключать и по самому итогу приходящих к петербургскому порту кораблей (8бб),
Приказ общественного призрения восприяв ход с последнего числа Мая, еще в это лето озаботился открытием новой городской больницы. День 16-го Августа был выбран для открытия у Обуховского моста, лечебницы на 60 человек, страждущих хроническими болезнями. При этой первой больнице устроен и первый дом для умалишенных, в который принято раньше полного открытия 5 человек страждущих. Здания Обуховской больницы постройкою начаты были от казны раньше образования Приказа общественного призрения и хотя не все помещения были отделаны, однако представлялась возможность, согласно наказу учреждений, открыть при Обуховской больнице, положенный здесь в столице, Смирительный дом, хотя для одного женского пола. Тогда как мужской Смирительный дом временно устроен в казармах, состоявших у строения городского вала. Для сооружения его и употреблены первые арестанты, принужденные к работе за нарушение законов нравственного поведения. На этих трудах, как заявлялось публике (857 — « требующие у смирения весьма поправляются, и в то же время нужную и полезную ограду делают». В больницу принимались неимевшие средства содержать себя, свободные люди и ученики ремесла; хозяева которых хотя бы заявляли свою несостоятельность за них должны были платить: за лечение и содержание, по таксе и счетам лекарей. Прилипчиво больных положено отделить, как и безумных. Относительно содержания женского пола в Смирительном Доме, Приказ общественного призрения, слагал с себя всякую ответственность за право держания, неимея возможности входить в разбор: следовало ли подвергать заключению присылаемых от господ и из Магистрата, без всякой платы. Потому что средства содержания их, Приказ находил достаточными в стоимости работы, которой заключенных подвергала и заставляли выполнять.
Одновременно с открытием больниц Приказа, в столице Августа 15-го был большой пожар, во время которого сгорела одна часть магазинов с табаком и пенькою. С Сентября же 1780 г. следует считать приступление к обделке Фонтанки; потому что заподряжались уже рабочие с лошадьми к водоливным машинам, на нервом участке предположенной обделка. В конце Августа заявлены тоже уроки для желающих научиться греческому языку, в Академической гимназии.
Переезд Двора в столицу из Царекого Села, последовал 25-го Августа — для принятия прусского Наследного принца, прибывшего сюда 26-го Августа. Высокий гость присутствовак и в крестном ходу в Александров день, и после литургии получил из рук Екатерины II орден Св. Андрея и Св. Александра-Невского. Продолжая свое пребывание здесь, прусский Наследный принц 19-го Сентября присутствовал в заседании Императорской Академии Наук, где приветствовал его маститый Эйлер, а за ним, читали Паллас и Фусс, новые свои исследования. На следующий день праздновалось рождение Великого Князя Павла Петровича, а за тем — коронование. В эти дни, с Императорским семейством разделял фамильную трапезу и Высокий гость, — уехавший отсюда в Октябре (858). Избранный круг ценителей искусства, интересовал в это время своими концертами в Аничков — ском дворце, кларнетист Вер. А Ноября 16-го в переведенном от Смольного на место теперешних Павловских каварм, Воспитательном Доме, открыть прием приносимых детей.
С 19-го Октября в немецком театре начали давать русские представления (859). Ноября 10-го стала Нева обыденкою, благодаря предшествующим двухнедельным холодам, дружно начавшим зиму в конце Октября. Морозов небыло меньше 8-10 градусов. Замечательное по результатам неодного года, 4-го Ноября было собрание Вольного Экономического Общества, под председательством любимца государыни, С.Г. Зорича (860). — Оно и заключило достойно 1780 год. А новый (1781 г.) начался обычным порядком, по установившемуся церемониялу. Но в эту зиму вообще можно сказать: и при Дворе, и в высших сферах, неслучилось ни одного явления общественной жизни, которое чем либо представляло бы отмену от устоявшихся обычаев. Великий пост, начавшейся 15-го Февраля, подавно, заключил нредел зимних удовольствий в столице. Как особенность заметим, что Императрица, верная привычкам, говела всегда первую неделю поста, а Наследник и его вторая супруга — вторую. 1781 год, для столицы начался расплатою банку занятых домовладельцами, под эалог домов, капиталов. И число таких заемщиков, судя по публикованной ведомости было очень велико, так что это обстоятельство может оказываться не последнею причиною тишины и сдержанности, в сравнении с другими годами составляющих заметное различие в образе жизни столичных обывателей. Для чиновников С.-Петербургской губерпии, первые месяцы 1781 г. были порою приготовлений к отчету своей деятельности, по случаю ревизии присутственных мест в столице, выполнявшейся сенаторами гр. Строгоновым и П.В. Заводовским. Нашли они примерный порядок и исправность, вызвавшие Высочайшую благодарность служивгаим. А Приказ общественного призрепия, — жертвования в пользу которого все продолжались, — удостоился получить новый знак Всемилостивейшего поощрения и поддержки его полезной деятельности. В Марте 1781 г. дано Высочайшее повеление: отпускать, по рецептам врачей Приказа, на 2000 рублей в год лекарства, в продолжение четырех лет; на счет Кабинета ее Императорского Величества. Августейшая воля Екатерины II при этом заявляла Приказу, чтобы он заботился: учредить хотя по одной школе народной, в каждой части города; а что ее Величество «па первый случай учреждает в первой части, Сама таковую школу, на иждивении своего Кабинета. Сверх того ее Императорское Величество Всемилостивейше соизволила повелеть внести 15000 рублей в сохранную казну Императорского С.-Петербургского Воспатательного Дома, для приращения процентами». На школу Приказ еще получил 1000 рублей от Кабинета. В церквах поставлены кружки для сбора приношений на учреждения — Приказа общественного призрения и пожертвования не замедлили со стороны отдельных жертвователей (861). С помощью их, Приказ и приступил к учреждению народных школ в столице, для преподавания приглашая священников, причетников и семинаристов; кроме учителей: арифметики, истории с географиею и рисования. Учителю арифметики предлагалась даровая квартира в доме училища, в качестве смотрителя здания; тогда как — священнику предоставлена обязанность наблюдателя нравственности учащихся. Школа государыни торжественно открыта 6-го Апреля 1781 года, в Большой улице, близ Исаакиевского Собора, подле Крюкова канала (862). Апреля на 14-е число вскрылась Нева. Навигация открылась 23-го Апреля и стала ходить почта в Кронштадт. Мая же 10-го переехал двор в Царское Село.
С этой весны началося мощенье каменных улиц в Семеновском полку, начиная с Загородного проспекта, — судя по вызовам на подряд. Вместо же сгоревших в минувшем году пеньковых анбаров, по имянному указу 24-го Марта (№15139. T. XLI. I. П. С. З) (863J велено устроить склад пеньки на оконечности Петербургского Острова при впадении Невки в Большую Неву, против Выборгской Стороны. Купили для того дом купца Погодина и место генерал-фельдмаршала князя Голицына; и прибавили отписные домы, бывшие за князем Гагариным, Шафировым и Титовым. Строение здесь пенькового буяна вверено С.-Петербургской Казенной Палате, употребившей на сооружение до 100. 000 рублей, взятых заимообразно из Банка распределяя работы по 1786 год; начав отпуск с 1-го Мая 1782 года. При этом вменено в обязанность Казенной Палате: на эти же суммы — привесть в исправность «состоящее в ведение ее Псковское подворье, для сальных и масляных анбаров; произведя отстройку оного сходственно докладу Коммерц-Коллегии». Всякого рода казенные склады и анбары, этим указом повелено передать в ведомство Казенной Палаты, но «состоять до будущего о всей торговой и городской части учреждения, в распоряжение здешней Портовой таможни». Через посредство ее указано впредь Казенной Палате производить и переоброчку анбаров (п. 8). и в ведении губернского начальства велено состоять гостиным дворам и лавкам в столице. Перечисленные торговые места в указе, были: гостиный двор каменный, на бирже, деревянный, на Невском проспекте и каменный тут же, еще деревянные лавки серебряного ряда, на Невском Проспекте, подле Гостиного двора, деревянные — лавки овощные, близ Летнего сада и близ Гостиного двора, «где был Охотный ряд». Апреля 5-го, 1782 г. (№15377) издано положение о городовых анбарах в С.-Петербурге, определившее круг обязанностей приставленных разных чинах (864),
Имянным же указом, данным генерал — прокурору, 2-го Апреля 1781 года, (№15146. П. С. З.) — «о должности Словесного Суда», велено учредить Словесные суды, в каждой части города С.-Петербурга. В Словесном Суде должны заседать: судья с двумя выборными, и всех трех велено выбирать в начале года обывателям «между себя». Суду быть в каждой части по утру, с 9-ти до 12-ти часов, кроме воскресных и праздничных дней и разбирать по словесным просьбам, словесно же, гражданские дела ниже 25 рублей; непринимая просьб письменных и не касаясь дел уголовных. Кроме выборных велено придать каждому Словесному Суду «по нескольку присяжных добросовестных свидетелей». Дела свои Словесный Суд обязан был вершить в один день, если же нельзя без справок, то не — далее трех дней, под опасением вычета из жалованья за месяц, в пользу Приказа общественного призрения (п. 12). — Указом 12-го Апреля подтверждено запрещение бродяжества нищих по улицам столицы; приказано устроить к 1-му Мая непременно рабочий дом и учреждена должность, зависевшаго от Магистрата и полиции городского маклера. Он обязан свидетельствовать деньги, вынимаемые из кружек Приказа общественного призрения. Под рабочий дом Высочайше разрешено занять помещение бывших городских богаделен, на Васильевском Острову, за перемещением их под Смольный, в здания первого Воспитательного Дома, купленные Приказом общественного призрения (865).
Обращаясь к произшествиям 1781 года, заметим что, отпраздновав в Петергофе дни вступления на престол и тезоимянитства Наследника, Екатерина II с сыном и семьею, 8-го Июля переехала в Царское Село. Августа же 8-го здесь освящена церковь во имя Константина и Елены и открыты при ней богадельни Приказа общественного призрения, под Смольным в бывшем помещении первого Воспитательного Дома. Служил архиепископ Гавриил (866) и читано после обедни сочиненное им слово. По положению, распубликованному в это время, полагалась богаделенным общая верхняя одежда из белого сукна, с синими двумя буквами С.Б. (С.-Петербургская Богадельня). В день открытия Первосвященный Гавриил роздал богаделенным 100 рублей, а члены Приказа и губернатор 72 руб. С.-Петербургское мещанство обязалось платить ежегодно Приказу по 150 руб. в год за призрение мещан.
С 26-го Сентября профессор Нестор Максимовичь (Амбодик) начал читать публично, по русски и немецки, курс повивального искусства для приготовления ученых бабок — в квартире своей, у Владимирской.
Государыня с двором воротилась в столицу из Царского Села 25-го Сентября, а на следующий день — в праздник Иоанна Богослова, совершено молебствие о благополучном выздоровлении, по привитии оспы Их Императорских Высочеств, Августейших внучат ее Величества, Великих Князей, Александра и Константина Павловичей. Их сама государыня привела в Придворную церковь к молебну, совершенному членами Св. Синода с коленопреклонением, — перед обеднею, отслуженною духовником. После литургии была пальба, повторившаяся и при тостах за обедом, для первых двух классов. Вечером был бал и иллюминация. Октября 18-го начались представления итальянских арлекинад, даваемых новою труппою в новом театре у Летпего дворца на Царицыпом лугу. А 19-го Октября Наследник с Супругою из Царского Села предприняли путешествие заграницу, продолжавшееся дольше года (8ß7).
Без Их Высочеств, Августейшая бабушка на всех выходах своих являлась с Внучатами, выводимыми и на вечерние балы. Так, между прочим, в присутствии Их Высочеств праздновалось тезоимянитство ее Величества, с приглашением к Высочайшему столу особ первых двух классов.
Нева в 1781 году стала 27-го Ноября, обыденкою, при осьми градусах мороза, но затем, в Денабре, наступили умеренные холода. С особенною торжественностью отправлялось празднование рождения Великого Князя Александра Павловича (12-го Декабря). Последний день 1781 года, или лучше назвать канун нового 1782 года, ознаменовался представлением на иемецком театре «Макбета» Шекспира.
Заметим здесь кстати одну особенность обычаев того времени. В ходу была рассылка или обмен поздравлении на новый год, для того печатанных на шолковой материи, и продававшихся, по качеству ее, разными ценами, у переплетчика Торно, на Невском Проспекте №34. Кроме того развозились визитные билеты, на лакированной бумаге, продававшиеся сотнями у кннгопрод. Миллера.
К концу 1781 г. относится начало работы по образованию площади в Рождественской части, для продажи съестных припасов, названной Александровскою. На подряды для выравненья и мощенья вызывал к себе С.-Петербургский Обер Полициймейстер, для торгов с 23-го Ноября 1781 года.
В числе строительных работ этого же года, в столице, следует указать на приступление к обделке берега Фонтанки, в 3-ей Адмиралтейской части — гранитом. Бывшая до того, от Летнего дворца до Симеоновского моста, деревянная обделка берега с балюстрадом была разобрана и переведена в сады. В Летнем же саду, засыпали теперь канал, отделявший 1-й сад от 2-го (868).
Новый 1782 год начался обычным образом, при умеренном холоде. Морозы начались со второй половины Января, а в Феврале достигали до величайшей суровости (5-го Февраля было 30°). Февраля 2-го в субботу на масляннице, утром, представлялись ее Величеству депутаты казанского дворянства, с произнесением речи предводителем. Весь Январь при дворе было тихо.
В посту со второй недели начались оттепели. Самым видным публичным явлением при дворе была аудиенция посла крымского хана (21-го Февраля), провезенного церемониально. Морозы возобновились с Марта, держась в первой половине, а 20-го числа (в Вербное воскресенье) было вдруг 6 градусов тепла. За то весь Апрель был холодный. В Фомино воскресенье представлялись ее Величеству депутаты, открытого в этом уже году, Черниговского наместничества. Губернский предводитель Миклашевский произносил благодарственную речь государыне. Умеренное тепло началось с 1-го Мая. Апреля же 8-го издан «устав Благочиния, или Полицейский» (П. С. З. Т. XXI. №15379). и 4-го Июня открыта здесь Управа Благочиния.
В уставе благочиния, параграфом 3-м определен для столицы «Полициймейстер, которому быть по д Обер-Полицийместером и выше приставов уголовных и гражданских дел заседать в управе Благочиния». Определяя этими словами состав присутствия Упр. Бл. устав полагал (п. 6) «в часть города примерно 200 до 700 дворов и, в каждой части города определяется (п. 7) частный приставь, (п. 8). Положено в каждой части города определить одного или более судей Словесного Суда из граждан, разделяя, затем, части города на кварталы. Пунктом 10-м полагалось «в квартале примерно от 50-ти до 80-ти домов» и (п. II) «в каждый квартал определяется квартальный надзиратель, в помощь которому (определено п. 12-м) по одному квартальному поручику». В столице (а. 15) — Полициймейстер положен в 6-м классе и пристава, уголовных и гражданских дел, «буде чина высшего не имеют, считаются в 7-м классе за уряд, пока в должности пребывают» (п. 16 и п. 17) — В 9-м классе, положены частные пристава, а в 10-м (п. 19-й) квартальные надзиратели и, в 14-м (п. 18-й) — «Судья Словесного Суда», если не имел прежде чина, — считался во время нахождения при этой должности, а (п. 20) квартальные поручики в 11-м классе, за уряд пока в должности пребывают». Квартальная надзирателя определяла на должность Управа Благочиния (п. 26), а квартального поручика (п. 27), «избирали каждые три года граждане из граждан того же квартала, или города, или в случае ненахождения между ними годного, из посторонних людей». При назначенииповыбору граждан, лица с которым они не посредственно входят в сношение, нельзя не видет дальновидного расчета генияльной Монархини, знавшей по опыту: сколько жалоб всегда бывало на низших чинов полиции и их притеснения? Выбором, подобные нарекания в массе коренных обывателей квартала, совершенно устранялись и выбранный ставился в положение, мешавшее ему забываться и нарушать долг свой, когда от обижаемых им зависело, через известный срок, оставить его или устранить со всем, выбрав другого. Так входить в положение обывателей, могла и хотела Екатерина И, всю жизнь свою посвятив благополучию подданных, в охранении общего покоя и довольстве, усматривая первую причину общественной прочной связи государя с подданными, как детьми его, равно любезными. Так думал и Петр I, установляя нелицеприятие в судах. Эта же мысль руководила и бессмертным, общим благодетелем миллионов подданных, Александром II, почтившим память и Екатерины II и Петра I. Этому величайшему из своих предшественников, в год издания Устава благочиния, Екатерина II, 7-го Августа 1782 г., торжественно открыла, удивительный но красоте и величию, монумент перед Сенатом (869).
Торжество открытия монумента Петру I совершилось, таким образом, уже при существовании тех самых порядков, изменение которых строем настоящей полицейской и судебной администрации, совершилось на наших глазах. Сто лет, отделяющих наши дни от введения устава Благочиния, должны составить особую задачу: изложения векового роста столицы, под управлением Городской Думы в С.-Петербурге.
Мы показали только начальный рост и развитие, основанного Петром I, города на Неве, со сделанием его столицею, служившая образцом для всей Империи, по вводу всевозможных улучшений, изменивших быт народный и сообщивших прочное развитие умственной деятельности русского народа.

*) Славянской кадр, федьдмаршал Бутурлин, генерал-аншеф Чернышев и генерал-поручик Берг; Римской обер-егермейстер Нарышкин, генерал Петр И. Панин и генер.-поручик Диц; Индейской генер (будущ. фельдм). кн. А.Н. Голицын, генер.-аншеф Олиц и генер. поруч. А. И. Бибиков; и Турецкой: генер.-аншфф Глебов, генер. поруч. Веймарн и маиор конной гв. кн. Голицын.

Вернуться к оглавлению

Метки: Екатерина II, эпоха Романовых, Петербург, История Петербурга, Кунсткамера, СПб




Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив; 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.