Атомный проект нацистской Германии

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Известно, что нацисты были близки к созданию атомной бомбы. Однако среди историков существует мнение, согласно которому учёные, работавшие во времена Третьего рейха в рамках немецкой атомной программы, не просто не сумели создать бомбу, но и всеми силами тормозили «урановые» исследования.

Атомный проект нацистской Германии

Версия немцев

Впервые эта версия прозвучала 6 августа 1945 года из уст непосредственного участника германской атомной программы, известного физика Карла Фридриха фон Вайцзеккера. В день, когда на Хиросиму была сброшена атомная бомба, между арестованными к тому времени немецкими физиками состоялась дискуссия, записанная аппаратурой прослушивания, во время которой Вайцзеккер заявил буквально следующее: «Я думаю, основная причина наших неудач в том, что большая часть физиков из принципиальных соображений не хотели этого. Если бы мы все желали победы Германии, мы наверняка добились бы успеха».
В 1947 году в известном немецком научном журнале Die Naturwissenschaften («Естественные науки») была опубликована статья другого известного участника германской атомной программы, выдающегося физика, лауреата Нобелевской премии 1932 года Вернера Гейзенберга. Гейзенберг утверждал, что «группа академических учёных контролировала ядерные исследования и, руководствуясь своими высокими моральными принципами, уводила работы в сторону от создания ядерного оружия».

Явные противоречия

Окончательный крест на столь привлекательной для немецких физиков «апологетической» версии был поставлен только в феврале 2002 года, когда Институт Нильса Бора в Копенгагене опубликовал 11 неизвестных до сего времени писем датского физика, адресованных его ученику Вернеру Гейзенбергу. До того момента письма хранились в семье Бора и согласно некоему «семейному мораторию» должны были быть преданы гласности через 50 лет после смерти учёного наряду с другими документами из личного архива. Однако в 2002 году этот мораторий был пересмотрен, и письма опубликовали на 10 лет ранее намеченного срока!
Неоконченные и неотправленные письма были написаны Бором между 1957 и 1961 годами. Они проливают свет на подлинное содержание поездки Вернера Гейзенберга в оккупированный Копенгаген, которую он предпринял вместе со своим другом физиком Карлом Вайцзеккером в сентябре 1941 года ради встречи с учителем. Официальным поводом для поездки послужила астрофизическая конференция, проводившаяся в Немецком научном институте и призванная укрепить культурное сотрудничество с Институтом теоретической физики, возглавляемым Нильсом Бором.
Содержание приватной беседы двух выдающихся физиков до сих пор было известно лишь в изложении одного из собеседников — Вернера Гейзенберга. По его словам, он хотел получить у Бора «моральный совет», а кроме того, договориться через него с коллегами по ту сторону фронта о взаимном моратории на создание атомной бомбы. Однако сведения, изложенные в первом и самом главном письме Бора, кардинальным образом противоречат интерпретации, предложенной Гейзенбергом. Добавим, что письмо было написано Бором под впечатлением от опубликованной в 1957 году в Дании книги Роберта Юнга «Ярче тысячи солнц», в которой помимо прочего содержалась апология немецких физиков, якобы саботировавших германскую атомную программу.

Послание Бора

Бор пишет: «Дорогой Гейзенберг, я прочитал книгу Роберта Юнга «Ярче тысячи солнц», которая была недавно опубликована на датском языке. И вынужден сказать вам, что глубоко удивлён тем, насколько вам отказывает память в письме к автору книги. Я помню каждое слово наших бесед. В особенности сильное впечатление на меня и на Маргрет, как и на всех в институте, с кем вы и Вайцзеккер разговаривали, произвела ваша абсолютная убеждённость в том, что Германия победит и что поэтому глупо с нашей стороны проявлять сдержанность по поводу германских предложений о сотрудничестве. Я также отчётливо помню нашу беседу у меня в кабинете в институте, в ходе которой вы в туманных выражениях сообщили: под вашим руководством в Германии делается все для того, чтобы создать атомную бомбу. Я молча слушал вас, поскольку речь шла о важной для всего человечества проблеме. Но то, что моё молчание и тяжёлый взгляд, как вы пишете в письме, могли быть восприняты как шок, произведённый вашим сообщением о том, что атомную бомбу сделать можно, — весьма странное ваше заблуждение. Ещё за три года до того, когда я понял, что медленные нейтроны могут вызвать деление в уране-235, а не в уране-238, для меня стало очевидным, что можно создать бомбу, основанную на эффекте разделения урана. В июне 1939-го я даже выступил с лекцией в Бирмингеме по поводу расщепления урана, в которой говорил об эффектах такой бомбы, заметив, однако, что технические проблемы реального её создания настолько сложны, что неизвестно сколько времени потребуется, чтобы их преодолеть. И если что-то в моем поведении и можно было интерпретировать как шок, так это реакцию на известие о том, что Германия энергично участвовала в гонке за обладание ядерным оружием первой…»

Ненаучная миссия

Пристального внимания заслуживает свидетельство жены Гейзенберга Элизабет, которая вспоминала, что её муж постоянно изводил себя мыслью о том, что располагающие лучшими ресурсами союзники могут создать бомбу и применить её против Германии.
Историк немецкого атомного проекта профессор Университета Пенсильвании Пол Лоуренс Роуз указывает на то, что в июле 1941 года Вайцзеккер также был обеспокоен сообщением шведской газеты об американском эксперименте по созданию атомной бомбы. Роуз полагает, что у поездки в Копенгаген была совершенно определённая цель — выяснить, что делают союзники и не придумал ли Бор такой способ создать атомную бомбу, о котором Гейзенберг не знает. Более того, Роузу стало известно, что по завершении этой поездки Гейзенберг докладывал о ней в гестапо. К сожалению, этот доклад исчез, как, впрочем, и многие другие документы Гейзенберга.
Однако в руки Роуза попал не менее интересный документ, содержащий 135 страниц описания процесса работы над атомной бомбой в 1942 году. Примечательно, что этого доклада нет в открытых архивах, его передал Роузу один из бывших нацистских учёных. Благодаря публикации писем Бора Роуз лишний раз утвердился в достоверности собственной реконструкции копенгагенской встречи: «Письма подтверждают то, о чём многие из нас говорили и что я сам написал в книге о Гейзенберге: это был визит врагов, по сути дела — разведывательная миссия».
Бор пишет, что во время своего визита в Копенгаген Гейзенберг сказал ему о том, что если война продлится дольше, то её исход будет решать ядерное оружие. Об этой фразе Гейзенберга Бор рассказал американским учёным ещё в 1943 году, когда приехал в Америку после своего вынужденного бегства из Дании.

Под предлогом конференции

В нескольких черновиках своего неотправленного письма Бор упрямо настаивает на вопросе Гейзенбергу: кто придумал и разрешил «эту опасную поездку с секретными документами»? Перед нами возникает новое обстоятельство — оказывается, в деле фигурируют некие «секретные документы», которые привозил Бору Гейзенберг и о которых ровным счётом ничего не известно!
Роуз предполагает, что Гейзенберг пытался привлечь Бора к германской атомной программе в рамках вполне определённого задания. В этом свете представляется правдоподобным, что немецкая служба академических обменов спешно организовала конференцию в Копенгагене в качестве предлога для визита Гейзенберга. Роуз подчёркивает, что Гейзенберг располагал связями со службой безопасности СС и её научным отделом, который был связан с гестапо. Так что и гестапо, и отдел безопасности СС знали об этой поездке.
Справедливости ради надо отметить, что Нильс Бор, в свою очередь, поддерживал контакты со специальными службами союзников, хотя и писал об отсутствии таковых контактов именно в тот период. В качестве доказательства можно привести его письма нобелевскому лауреату и близкому другу, англичанину Джеймсу Чедвику, работавшему в это время в рамках британской атомной программы. Известно, что британская разведка неоднократно вступала в контакт с Бором и предлагала ему перейти на сторону союзников. Бор, в свою очередь, неизменно отказывался покинуть Данию, мотивируя это тем, что он должен спасти возглавляемый им институт и подать соотечественникам пример нравственного сопротивления нацизму. Вряд ли Бор мог просто запамятовать эти обстоятельства, уместнее предположить, что подобная забывчивость была продиктована наличием определённых обязательств перед соответствующими службами союзников…

Информация для разведки

Отсюда следует закономерный и крайне важный вывод: специальные службы союзников уже в 1941 году были вполне осведомлены о реальной позиции Гейзенберга. Об этом, в частности, свидетельствуют следующие строки из неотправленного письма Бора: «Я имел возможность обсудить этот вопрос (насколько далеко продвинулась германская атомная программа) и с английской разведывательной службой, и с членами английского правительства, и я, естественно, доложил обо всех наших событиях и, в частности, поделился своим впечатлением от посещения Копенгагена Вами и Вайцзеккером».
Однако самое интересное заключается в том, что помимо западных спецслужб аналогичная информация была «инициативно» доведена Бором и до сведения советской стороны. Обратимся к свидетельству Павла Анатольевича Судоплатова, бывшего начальника группы «С» НКВД, в задачи которой входила координация деятельности Разведывательного управления Генерального штаба РККА и НКВД по атомной проблеме. По совместительству Судоплатов являлся начальником службы контрразведывательного обеспечения советской атомной промышленности. В своих мемуарах Павел Анатольевич рассказывает, что в 1943 году Бор, уже бежавший к тому времени из оккупированной немцами Дании в Швецию, попросил находившихся там видных учёных Лизу Мейтнер и Ханнеса Альфвена проинформировать советских представителей и учёных, в частности Капицу, о том, что его посетил немецкий физик Гейзенберг. Он также сообщил, что в Германии обсуждается вопрос о создании атомного оружия. Мейтнер или Альфвен, в свою очередь, встретились в Гётеборге с корреспондентом ТАСС и сотрудником советской разведки и сообщили ему, что Бор озабочен возможным созданием атомного оружия в гитлеровской Германии. Аналогичную информацию от Бора. ещё до его бегства из Дании, получила английская разведка.
В заключение отметим, что публикация писем Бора существенно повлияла на позицию одного из немецких «отцов» американской водородной бомбы Ханса Альбрехта Бете. Долгое время полагавший, что Гейзенберг намеревался построить лишь «гражданский» атомный реактор, Бете вынужден был признать, что. «видимо, в 1941 году Гейзенберг хотел сделать бомбу».

Журнал: Тайны 20-го века №21, май 2013 года
Рубрика: Неожиданный аспект
Автор: Алексей Комогорцев

Метки: политика, Германия, Тайны 20 века, миф, проект, наука, физика, Гейзенберг, Бор, Алексей Комогорцев




Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив; 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.