Баварский замок Вюльцбург был основан Карлом Великим в 793 году как монастырь. Но его потомки предпочли переоборудовать обитель, расположенную на горе, в крепость, да ещё и окружили её глухим рвом. За долгие годы своего существования Вюльцбург участвовал во многих войнах, полтора века служил тюрьмой. Во время Первой мировой замок стал лагерем для французских военнопленных. А в 1939 году был отдан вермахту. И гитлеровцы тоже приспособили его под лагерь…

Тюрьма Вюльцбург в Германии

Немецкий лагерь Вюльцбург

Гости правительства Германии

Одними из первых военнопленных вермахта в замке Вюльцбург стали 230 советских моряков с торговых судов, имевших несчастье доставить грузы в порты «дружеской» Германии за несколько дней до войны. Едва 22 июня 1941 года на советской границе прогремели первые выстрелы, как гестаповцы заявились на корабли и объявили их собственностью рейха. Экипажи были взяты под стражу и этапированы в Вюльцбург, который хорошенько подготовился к встрече «дорогих гостей». Высокие 20-метровые толстые стены были надстроены деревянными вышками, в каждой из которых сидел часовой с пулемётом. Территория охранялась собаками, у ворот стояли эсэсовцы с бронетранспортёром. А за периметром замка начинался глубокий ров, наполненный водой. Убежать оттуда было невозможно.
В большом трёхэтажном здании, обнесённом тремя рядами колючей проволоки, располагалась сама тюрьма: зарешёченные «кубрики» по 30-40 мест, трёхъярусные железные койки, посредине — круглая чугунная печка. Но от холода и сырости она не спасала: угля давали всего по две лопаты на сутки. Отбой в 21:00, освещение под запретом. Кормили весьма скудно. Поэтому принуждать моряков к работе не приходилось: они сами на неё напрашивались. Особо ценилась занятость на кухне: там и самому можно было подкормиться, и кое-что вынести для ослабевших товарищей. Однако большинство моряков работали в соседнем городке Вайссенбурге: на лесопилке, бойне, в пекарне. За день им платили всего 50 пфеннигов, но зато там можно было завести знакомства и, если повезёт, выменять сделанные в лагере безделушки на хлеб и картошку. К тому же некоторые жители Вайссенбурга по-человечески относились к заключённым. Так, мясник со скотобойни, у которого сын был в плену, подбрасывал морякам немного ливера, а пекари «не замечали», что заключённые на работе едят много хлеба да ещё прячут чуток для товарищей…
Моряки, на судах привыкшие жить сплоченно и дружно, и в заключении сохранили эту традицию. Всем руководили капитаны и замполиты судов. По их указанию подкармливали добытыми продуктами больных и ослабевших. Замполиты преподавали матросам морские науки, а также некоторые предметы школьной программы. Правда, через полгода немцы вычислили замполитов и отправили их в концлагерь Маутхаузен, но занятия не прекратились.

Новые обитатели

В конце 1943 года в Вюльцбург доставили более 100 советских офицеров, от майора и старше, и 19 генералов. Позднее их число выросло до 28. Среди пленённых оказались солидные военачальники, пятеро из них были командующими армий. Трое — Потапов, Музыченко и Понеделин — с Юго-Западного фронта, Лукин — командарм с Западного и, наконец, Самохин, так и не успевший вступить в командование недавно созданной 48-й армией Брянского фронта. Всякое общение с ними другим сидельцам было строжайше запрещено. Да они не очень-то к этому и стремились. Ведь над вновь прибывшими довлел приказ главкома №270, предписывающий ни в коем случае не сдаваться в плен. Они же посмели его нарушить, а потому были словно прокажённые, от которых следовало держаться подальше. Тем более что два генерала — Понеделин и Кириллов (командир 13-го стрелкового корпуса Киевского военного округа) — уже не только были названы изменниками, но и заочно приговорены советским командованием к высшей мере наказания.
Их товарищи по несчастью, лишь волей случая не попавшие в «расстрельный» приказ, смотрели на них с отчуждением, некоторые даже с презрением. Генералы стали тут чужими, их сторонились. Ведь тогда среди военного руководства считалось, что лучше застрелиться, чем оказаться в плену. В том виделась высшая офицерская доблесть, знак преданности Отечеству. Так некоторые и поступали. В первый год войны, оказавшись в окружении, четыре генерала Красной армии покончили с собой. Среди них был командующий 33-й армией генерал-лейтенант Михаил Ефремов, чей памятник украшает центр Вязьмы. Будучи сам тяжело раненным, он застрелил себя и жену, служившую санинструктором в его армии. Этот «синдром Ефремова», видимо, овладел многими военачальниками. Большинство из них сражались до последнего патрона и если и попадали в плен, то будучи раненными — в бессознательном состоянии. Поэтому на тех, кто угодил в лапы к нацистам целым и невредимым, смотрели косо…

Из огня да в полымя

Четыре года Понеделин и Кириллов скитались по немецким лагерям. В конце апреля 1945 года их освободили американцы. Но на родине генералы вновь оказались в тюрьме — на этот раз в Лефортовской, где отсидели 5 лет. Они знали о первом, заочном приговоре, но всё же надеялись; а может, разберутся да отменят высшую меру. Ведь им вменялось в вину предательство, которого они не совершали. В 1941 году на передовой были разбросаны тысячи немецких листовок с фотографиями Понеделина и Кириллова в окружении немецких офицеров: генералы обращались к советским солдатам с призывом сдаваться в плен. Но то была мастерски состряпанная немцами провокация, на которую клюнуло советское руководство. В 1941-м этого оказалось достаточно для расстрельного приговора. Но на дворе стоял 1950-й: уже ясно было, что ни Понеделин, ни Кириллов ни в чём не виноваты. Увы, следствие вдруг «выяснило», что в плену Понеделин будто бы вёл дневник, в котором делал записи клеветнического характера в отношении советского руководства, допускал антисоветские высказывания. Нашлись новые «прегрешения» и у Кириллова.

Прекрасная идея

Строго говоря, советские моряки были не арестованы гестаповцами, а интернированы. Само по себе интернирование как форма насильственного удержания гражданских лиц другого государства не стало немецким изобретением. Впервые — в начале века — до этого додумался британский командующий английскими колониальными войсками в Южной Африке Лорд Китченер, загнавший в окружённые колючей проволокой лагеря гражданское население буров. Германия охотно взяла эту идею на вооружение.
В итоге 25 августа 1950 года им зачитали повторный приговор, и в тот же день генералы были расстреляны. А в 1956-м их реабилитировали — посмертно.

Недостойное поведеним

На судьбу ряда пленённых генералов повлияли негативные отзывы командующего Южным фронтом генерала армии Тюленева, в чьё подчинение, в частности в самый разгар всеобщей неразберихи, 25 июля 1941 года, были переданы 12-я армия Понеделина и 6-я армия Музыченко. Плохая связь и незнание штабом фронта обстановки в этих армиях привели к ряду ошибок. 2 августа противник замкнул вокруг 12-й и 6-й армиями второе кольцо окружения, вырваться из которого было уже невозможно. Понеделин и Музыченко докладывали по радио Тюленеву: «Положение критическое, окружение двух наших армий завершено, на исходе боеприпасы и горючее», а Тюленев в ответ приказывал: «Активными действиями в восточном направлении уничтожить прорвавшегося противника, занять и удерживать рубеж…» и т.п. Генерал Тонконогов, сам попавший в плен во время той мясорубки, позднее воспоминал: «Тюленев действовал недостойно, давая в Ставку сведения о медлительности и нерешительности Понеделина с выходом из окружения».

Знаете ли вы что…

В Первую мировую войну узником Вюльцбурга был молодой офицер Шарль де Голль — будущий президент Французской Республики. Он дважды пытался бежать в корзине с грязным бельём. И оба раза неудачно. О его вынужденном пребывании в замке ныне свидетельствует мемориальная табличка на крепостной стене.

Журнал: Все загадки мира №16, Август 2020 года
Рубрика: Великая отечественная
Автор: Анатолий Буровцев, Константин Ришес

Метки: Германия, война, Великая отечественная война, Все загадки мира, тюрьма, генерал, концлагерь, Бавария, Ефремов, де Голль, офицер, Музыченко, Кириллов, Понеделин, Тюленев, Вюльцбург





Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-