Эдуард Берзин: Дальстрой и Колыма

Понятие «Колыма» сложилось в 1920-1930-х годах: сначала в связи с открытием в бассейне реки Колыма богатых месторождений золота и других полезных ископаемых, а в годы массовых репрессий 1932-1953 годов — как место расположения исправительно-трудовых лагерей. Считалось, что здесь существовали особенно тяжёлые условия для жизни и работы. Но так ли это было на самом деле?

Фото: Эдуард Берзин — интересные факты

Начальник Колымы

Для любого, кто хорошо знает историю Колымы, название этого края неразрывно связано с человеком, который, по сути, является основателем Колымы как промышленного района. Этим человеком был Эдуард Петрович Берзин, которого можно смело назвать и создателем города Магадан. Берзин был первым директором Дальстроя, государственного треста, который занимался освоением колымского района и организацией золотодобычи. Про Берзина с полным основанием можно заявить, что он олицетворял собой целую эпоху в истории освоения Колымы.
Биография у Эударда Петровича была очень бурной и захватывающей. По происхождению он был латышом, мечтавшим стать художником, ему даже удалось окончить Берлинское художественное училище. Но тут грянула Первая мировая война, и Берзина мобилизовали в императорскую армию. Сражался он храбро, был награждён Георгиевским крестом, дослужился до унтер-офицера, когда страну охватил революционный
порыв, и Берзин с головой окунулся в пламя вооружённого восстания.
Через некоторое время он уже был на стороне большевиков в составе латышских стрелков. А позже начал работать в ВЧК. Именно Берзин был тем самым человеком, с помощью которого молодая советская контрразведка сумела разоблачить «заговор послов», или заговор Локкарта. Этот заговор был организован в 1918 году дипломатическими представителями Великобритании, Франции и США в Советской России с целью свержения большевистской власти. В заговоре участвовали глава специальной британской миссии Брюс Локкарт, а также послы Франции Ж. Нуланс и США Д.Р. Фрэнсис. Берзину удалось внедриться в окружение Брюса Локкарта под видом антисоветски настроенного латышского офицера, командира латышского гарнизона Кремля, который якобы готов перейти на сторону Антанты и поднять восстание в Москве. Эдуард Петрович настолько искусно сыграл свою роль, что даже обманул знаменитого английского разведчика Сиднея Рейли. В советском фильме «Заговор послов» именно Берзин является главным действующим лицом.

Начальник Дальстроя

Дослужившись в структуре ВЧК до должности личного секретаря Дзержинского, Берзин показал себя незаурядным человеком. И его кидают на работу по организации труда заключённых. Первой задачей, которую пришлось выполнять Берзину, была постройка целлюлозно-бумажного комбината на Урале. С этим заданием Эдуард Петрович справился блестяще. И его назначают директором треста Дальстрой.
Фактически это означало, что он стал своего «красным губернатором» Колымы. Дальстрой подчинялся напрямую партии и правительству, минуя структуры ОГПУ, а позже и НКВД. И хотя Берзин формально оставался сотрудником ОГПУ, за свою работу он нёс ответственность не перед чекистами, а перед ЦК ВКП(б).
Безусловно, такая система сильно облегчала его работу, а работать предстояло много. Необходимо было в кратчайшие сроки наладить добычу золота, построить дороги, обеспечить условия для проживания людей, не только зэков, но и вольнонаёмных граждан. И Берзин все это сумел осуществить.

Из воспоминаний заключённых

Примечательно, что большая часть заключённых того времени сохранила в памяти исключительно тёплые воспоминания об Эдуарде Петровиче.
Вот, например, что пишет Варлам Шаламов: «Почему колымские годы, с 1932 по 1937 год включительно, выпадают из летописи побегов? Это — время, когда там работал Эдуард Петрович Берзин… Он пытался, и весьма успешно, разрешить проблему колонизации сурового края и одновременно проблемы «перековки» и изоляции. Зачёты, позволявшие вернуться через два — три года десятилетникам. Отличное питание, одежда, рабочий день зимой 4-6 часов, летом — 10 часов, колоссальные заработки для заключённых, позволяющие им помогать семьям и возвращаться после срока на материк обеспеченными людьми. В перековку блатарей Эдуард Петрович не верил, он слишком хорошо знал этот зыбкий и подлый человеческий материал. На Колыму первых лет ворам было попасть трудно. Тогдашние кладбища заключённых настолько малочисленны, что можно было подумать, что колымчане — бессмертны. Бежать никто с Колымы и не бежал — это было бы бредом, чепухой…». А вот что сообщает о Берзине Алексей Яроцкий: «Он (Берзин) повёл особую политику, что беспредельную свою власть он использовал не только для решения тех задач, которые поставил Сталин, но и на пользу людям. Как бы то ни было, но в январе 1932 года в бухту Нагаева вошёл пароход «Сахалин» с Берзиным и несколькими тысячами заключённых. Эпопея «Дальстрой» началась. Началась с ликвидации партийных и советских органов, от которых Берзин даже не принял отчёта. По иронии судьбы окружком и окрисполком вместе с ворами, авантюристами и проститутками были погружены на тот же «Сахалин» и отправлены на «материк».

Заключённые не заключённые

Берзин создал достаточно гуманную и эффективную систему содержания зэков. Прежде всего, все, кто прибывал на Колыму, сразу расконвоировались и считались условно освобождёнными. Срок пребывания на Колыме определялся не сроком, установленным по суду, а системой зачётов. Благодаря этой системе срок заключения автоматически, без решения суда, сокращался в том случае, если заключённый перерабатывал нормы выработки.
Труд зэков оплачивался по тем же ставкам, что и труд вольнонаёмных рабочих, а это было, между прочим, в два раза больше средней зарплаты по стране. Например, забойщик получал в среднем от 1000 до 1500 рублей в месяц, из которых на питание и одежду удерживалось 370 рублей. Для сравнения, зарплата министерского чиновника в Москве в то время составляла 600 рублей. При этом многие зэки имели право работать по специальности, например бухгалтером. Кроме того, Берзин разработал оригинальную систему колонизации Колымы. Любой заключённый мог подписать договор с Дальстроем, согласно которому он обязывался проработать на Колыме 10 лет после отбытия срока наказания. Подписавшему договор давали ссуду на постройку дома, корову и привозили семью с «материка». Преимущественным правом на такое соглашение обладали раскулаченные. Расчёт был нехитрый, ведь, оставшись на Колыме, эти антисоветские элементы не просто оседали на земле, но и включались в трудовой процесс, который полностью исключал их возвращение на тропу борьбы с советской властью.
Колонисты проживали в посёлках Новая-Весёлая, Ола, Тауйск, Армань и других населённых пунктах, расположенных на берегах Охотского моря. Государство продавало им фураж по твёрдым ценам, а сами они имели возможность продавать мясо и молоко от своих коров на базаре в Магадане. Таким образом, за счёт новоколонистов удалось полностью решить проблему с обеспечением населения мясом.
К сожалению, после расстрела самого Берзина все посёлки колонистов были ликвидированы, сами они снова оказались заключёнными в лагерях, а их семьи были отправлены на материки.
«Берзин хотел создать и создал обстановку массового трудового подъёма, эти слова затасканы и затёрты, но других я не нахожу. В ход шли и очень доходчивые: на Утинском перевале, когда строили дорогу, висел плакат «Даёшь советскую амушку!» (АМО — марка автомобиля, будущий ЗИЛ)», — вспоминает то время Алексей Яроцкий.
А вот что пишет о Берзине другой заключённый, Николай Билетов: «На первых порах Колыма показалась не такой страшной, как ожидалось. Кормили хорошо, даже выдавали перед обедом по 20 граммов спирта (считалось, что спирт предохраняет от цинги), а у вхо — I да в столовую стояли две раскрытые бочки, одна с се — ледкой, другая с красной икрой. Правда, скоро спирт заменили на противоцинговый отвар из хвои стланика; что касается икры, то она была горько-солёная и слежавшаяся — не укулупнешь, на неё находилось не много охотников».
Таким образом, уже из рассказов самих заключённых видно, что в истории Колымы период с 1932 по 1937 год можно было назвать не просто благоприятным для развития края, но и крайне гуманным по отношению к самим заключённым. Меры, которые предпринял Берзин, позволяли людям из заключённых быстро превращаться в вольнонаёмных и заниматься колонизацией этого богатого края. Главным условием было одно — ударный труд на благо государства.
Безусловно, жизнь в этом суровом регионе не была раем, да и работа была тяжёлой. Но Берзин делал все для того, чтобы максимально облегчить пребывание людей на Колыме. К 1937 году Эдуард Петрович уже составил генеральный план развития Колымы, согласно которому к концу 1940-х годов на Колыме не должно было остаться ни одного заключённого. К тому времени, по задумке Берзина, развитием края должны были заняться полностью свободные люди. А вот всю инфраструктуру для их работы и проживания создают заключённые лагерей.
И все надежды на осуществление этого плана у него были. Ведь у Берзина были хорошие отношения с Генрихом Ягодой, который был его прямым начальником по линии ОГПУ. Но именно эти отношения и стали роковыми в его судьбе, поставив крест на всех планах по развитию Колымского края.

Враг народа

Причин для ареста Берзина было несколько. Во-первых, уже упоминавшиеся хорошие отношения с Генрихом Ягодой. К тому времени тот уже был арестован как враг народа и связи с ним считались предосудительными. Это было очень важный момент в истории репрессий. Дело в том, что НКВД предпочитал аресты, что называется, «кустом», т.е. если крупный начальник арестовывался как враг народа, то следом тем же путём шли и его ближайшие приближённые.
Но был ещё и другой момент, более важный — экономический. Дело в том, что в то время весь труд заключённых контролировался аппаратом НКВД. И вот представьте себе, что огромный регион, причём богатый, добывающий золото, оказывается вне досягаемости чекистов. Неудивительно, что высшие руководители НКВД, и прежде всего Николай Ежов, стремились всеми путями вернуть его под свою руку, восстановить контроль. А Берзин, пользующийся непререкаемым уважением, в крае был серьёзным конкурентом в борьбе за власть. Он сильно ограничивал волю НКВД, и Ежов не собирался с этим мириться.
Арестован Берзин был по совершенно надуманному обвинению: за связь с английской разведкой, которая завербовала его во время «заговора послов». Что и говорить, глупее ничего придумать было нельзя. Ведь именно Берзин и разоблачил этот заговор. Ну и прицепом пошло ещё обвинение в работе на немецкую и японскую разведку, а также то, что его методы работы с заключёнными не отвечали нормам советской законности. По мнению многих историков, Берзин пал жертвой ведомственных интриг между аппаратом ЦКВКП(б) и НКВД.

На пороге войны

Однако не только ведомственные интриги были причиной гибели Берзина, да и не только его. Дело в том, что время тогда было тревожное, и оно требовало непростых решений, которые, к сожалению, часто оказывались ошибочными.
Приближалась война — война, которую мы сегодня называем Великой Отечественной. И перед войной одной из главных задач было обезопасить тыл от вражеских агентов. Недаром через много лет Уинстон Черчилль скажет, что СССР был единственной страной, где агенты нацистов так и не смогли создать устойчивое подполье, все их резидентуры были разгромлены советской контрразведкой.
Но, в то время руководство СССР ещё не знало, когда может начаться война. Она могла начаться в 1937 году, или в 38-м, а может, и в 39-м. Мировая обстановка была напряжённой и крайне неопределённой. Кроме того, тогда ещё было сильно убеждение, что война начнётся с нападения не Германии, а Японии. Даже сам Геббельс пишет в 1936 году в своём дневнике, что Гитлер уверен, что Япония нападёт и разгромит СССР. Как мы знаем, эти планы расстроила Красная Армия во время сражений у реки Хасан и озера Халхин-Гол. И в это время Германия резко активизирует свою работу с антисоветским подпольем, в частности с Русским общевоинским союзом (РОВСом) и генералом Миллером.
В то же время японцы налаживают контакты ещё с одним белогвардейским генералом — Туркулом. И советская разведка отчаянно борется с ними, пытаясь не допустить того, чтобы в нашем тылу вспыхнуло антисоветское восстание. Так что тот факт, что в стране работали как зарубежные агенты, так и члены антисоветского подполья, нельзя подвергать сомнению.
А ещё нельзя забывать другой аспект — внутриполитический. Сталин и его окружение прекрасно помнили, какую ошибку совершило царское правительство, которое совершенно не обращало внимания на ту подрывную работу, которую вели в тылу различные оппозиционные партии: от кадетов до эсеров и большевиков.
И как именно эти партии, воспользовавшись создавшейся революционной ситуацией, взяли власть в свои руки. Неудивительно, что Сталин не мог допустить повторения подобного, ведь ещё одна гражданская война на пороге новой мировой войны полностью уничтожила бы только что образовавшееся молодое советское государство.
Да, в СССР была только одна партия, но в этой партии было много различных фракций и течений. И не все из них соглашались с генеральной линией. И те, кто не соглашался, вполне могли пойти на путь вооружённой борьбы. И с ними надо было бороться. Решительно и беспощадно. Эдуард Петрович Берзин был одним из тех, кто сгорел в огне этой самой борьбы. Но в наследство после себя он оставил богатейший край, который позже внёс огромный вклад в развитие народного хозяйства СССР.
Так что не стоит бояться Колымы! Это родина нашего богатства, а не страха!

Журнал: Историческая правда №9, сентябрь 2019 года
Рубрика: Эдуард Берзин
Автор: Евгений Попов




Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —