21 января 1920 года, около 9 часов вечера, в вагон Колчака вошёл офицер и объявил: «Господин адмирал, приготовьте вещи». Колчак оглянулся: он был один. Только в дальнем углу вагона расширенными от ужаса глазами на адмирала смотрела его гражданская жена Анна Тимирева. Как же так получилось, что в глубоком тылу в Иркутске был арестован Верховный правитель России, за которым стояла армия, за которым лежала необъятная Сибирь от Красноярска до Владивостока с полицией, контрразведкой и гарнизоном в каждом городе, — и никого, никого не оказалось с ним рядом в тот трагический вечер?

Мятеж против адмирала Колчака

Иркутское восстание против адмирала Александра Колчака

Колчак был приглашён «в правительство на пост военного и морского министра, однако не прошло и двух недель, как он принял участие в государственном перевороте и принял на себя звание Верховного правителя.

Yовая Россия

К концу 1919 года на востоке бывшей Российской империи, от Урала до Тихого океана, лежало государственное образование, гордо именовавшееся Россией. Во главе стоял Верховный правитель, он же Верховный главнокомандующий, адмирал Колчак. Общая численность военных формирований, входивших в армию Колчака, насчитывала 400000 штыков.
Однако грозная с виду государственная конструкция на самом деле была хлипкой.
Как истинный солдат, Колчак считал, что во время войны демократия только вредит, и ввёл жесточайшую военную диктатуру. Поэтому крестьянские волнения на подконтрольной ему территории подавляли карательные отряды, которые брали и расстреливали заложников. В ответ крестьяне уходили в тайгу, сбивались в партизанские армии, целыми уездами провозглашали установление советской власти. Военные и политики, изначально поддержавшие Колчака, тихо сетовали, что адмирал ведёт страну к катастрофе.
Стоит оговориться, что главную транспортную артерию — Транссибирскую магистраль — фактически контролировал 40-тысячный чехословацкий корпус. В каждом более-менее крупном городе квартировал чехословацкий гарнизон со своим комендантом. Изначально чехи, подконтрольные Франции, воевали против Германии и Австро-Венгрии в составе войск Антанты. Но после того как в 1918 году большевики подписали Брестский мир, пребывание корпуса на территории России потеряло всякий смысл. Однако чехи забуксовали в Сибири. Полтора года они ехали, ехали, а все никак не могли добраться до своей Чехословакии. Они были и не за красных, и не за белых, а за ту власть, которая даст им возможность навсегда покинуть Россию. Корпус находился в подчинении уполномоченного Антанты французского генерала Жанена.
И было ещё подполье: большевики, меньшевики, эсеры.
В начале ноября 1919 года Красная армия перешла в наступление, заняла Тобольск, Петропавловск, подошла к Омску, и всем было ясно, что город падёт. 12 ноября в Иркутске эсеры решили, что больше ждать нельзя, и взяли курс на подготовку вооружённого восстания. В случае успеха они планировали создать на обломках России Колчака независимую от большевиков Сибирскую демократическую республику.
Эсеры выбрали руководящий орган — Политический центр — и назначили военного руководителя восстания — Николая Калашникова: эсера, активного участника революции 1905 года.
Прежде всего Калашников договорился с чехами, пообещав им зелёную дорогу до самого Владивостока. Взамен просил нейтралитет — и чехи без вопросов согласились.
В каждую воинскую часть гарнизона был направлен агитатор, он собирал вокруг себя солдат и убеждал: адмирал ничего не понимает в сухопутной войне, он ведёт армию к катастрофе, надо смещать его и начинать переговоры с большевиками о перемирии. Солдаты одобрительно гудели.
Обещали поддержать восстание и большевики.
Всё это время Калашников комплектовал, сбивал и вооружал боевые отряды. К середине декабря все было готово.

Переворот

Начал Калашников с Черемхово, расположенного в 120 км от Иркутска. В ночь с 20 на 21 декабря организованные им дружины взяли власть в городе. Солдаты гарнизона остались в казармах, а чехословаки, стоявшие в Черемхове, истеричные просьбы «спасти законную власть» проигнорировали. Переворот обошёлся в две жизни со стороны оборонявшихся.
24 декабря Калашников прибыл в Глазково — предместье Иркутска, лежащее напротив города на левом берегу Ангары. Здесь стоял 53-й полк — лучший полк иркутского гарнизона, находились склады с оружием…
Калашников созвал митинг и объявил о начале восстания. Солдаты, подготовленные к подобному развитию событий, дружно заявили о переходе на сторону восстания, арестовали офицеров и провозгласили Калашникова командиром полка. А тот объявил о создании на базе полка Народно-революционной армии. Солдаты ответили восторженными криками. В Глазково начали прибывать отряды эсеров и большевиков, которым со складов полка выдавали оружие.

Три тяжёлых дня

Пока Калашников произносил зажигательную речь перед солдатами 53-го полка, контрразведка не дремала: 24 октября в Иркутске были арестованы 12 эсеров. Их допрашивали всю ночь, и утром один из арестованных после многочасовых избиений назвал адрес, по которому располагался штаб восстания. К вечеру были арестованы 150 человек, всё руководство восстания, на свободе остался один Калашников. Начальник иркутского гарнизона генерал Сычёв приказал установить на берегу Ангары 6-дюймовые орудия и начать обстрел мятежного 53-го полка.
В этот решающий миг громом с ясного неба прозвучало заявление генерала Жанена: если хоть один снаряд упадёт на Глазково, он отдаст приказ и чехословацкий бронепоезд откроет шквальный огонь по Иркутску. Лондон и Париж де-факто выступили на стороне восставших.

Бои в Иркутске и Глазково

Вечером 27 декабря восстал Иркутск. Три дня шли тяжелейшие уличные бои с применением артиллерии. В боях с обеих сторон участвовали 14-16-летние подростки. Пленных ни одна сторона не брала, раненых солдат противника добивали.
30 декабря в Глазково для подавления восстания прибыла 1000 казаков атамана Семёнова. Казаков, имевших славу карателей, солдаты боялись до ужаса. Среди повстанцев началось дезертирство. Семёновцы пошли в атаку. Повстанцы отступали, оставляя квартал за кварталом. Весы качнулись в сторону колчаковцев.
Тогда Калашников лично повёл в контратаку солдат 53-го полка. Семёновцы были побеждены. На следующий день казаки снова пошли в атаку, но в настроении повстанцев произошёл перелом: они перестали бояться семёновцев и атаку отбили. Весы замерли в неустойчивом равновесии.

Начать переговоры!

2 января дипломатический корпус Иркутска в ультимативной форме потребовал от российского правительства начать переговоры с восставшими. А поскольку общая численность иностранных войск на территории Сибири и Дальнего Востока (английских, канадских, итальянских, японских, американских) насчитывала, не считая чехов, около 80 000 человек, то игнорировать такую силу было нельзя.
3 и 4 января члены правительства в присутствии представителя Антанты — генерала Жанена — вели торг об условиях передачи власти, а фактически капитуляции. Министры требовали гарантий личной безопасности, вагонов для вывоза государственных ценностей, обсуждали судьбу армии, адмирала Колчака и золотого запаса.
В самый разгар переговоров в зал вбежал офицер и сообщил, что начальник иркутского гарнизона отдал приказ об эвакуации: армия покидает город! Военный министр первый понял, что это означает, и без лишних слов покинул помещение. Кто-то из министров встал, сел и растерянно спросил: «Что же теперь будет?» Руководитель делегации повстанцев встал и заявил, что переговоры закончены: в сложившейся ситуации Политцентр берет на себя всю полноту власти.
«Россия» рухнула в один момент. Правительство, учреждения, гражданские службы были брошены на произвол судьбы, каждый теперь должен был заботиться о своей судьбе сам. О юнкерах Иркутского военного училища в суматохе забыли, и те стояли на своих позициях до последнего, не зная, что брошены своим командованием.
5 января по улицам Иркутска торжественно прошли бойцы Народно-революционной армии.

А где же верховный правитель?

10 ноября белые начали эвакуацию Омска. 13 ноября поезд со штабом Верховного правителя и золотым запасом России покинул город. Колчак ехал в Иркутск. Но на каждом полустанке эшелон останавливался: чехи, контролировавшие Транссиб и ни во что не ставившие Верховного правителя, в первую очередь пропускали и отправляли свои эшелоны с «благоприобретенным имуществом». Поэтому на всяком полустанке состав Колчака стоял сутками, на каждой станции — неделями.
25 декабря Верховный правитель прибыл на станцию Нижнеудинск. Здесь эшелон был остановлен, его загнали на запасные пути, паровоз отцепили и угнали. Чехословацкий офицер объявил адмиралу, что распоряжением штаба союзных войск поезд задерживается до получения особых распоряжений. Колчак выглянул в окно вагона: вокруг поезда стояли чешские солдаты. В Иркутске шли отчаянные бои, велись переговоры правительства с повстанцами, а Колчак всё стоял в Нижнеудинске. 3 января адмирал получил от своего правительства телеграмму с требованием отречения.
Колчак собрал солдат и офицеров конвоя:
— В Иркутске мятеж. Правительство предало меня. Я принял решение уходить в Монголию. Путь предстоит неблизкий, 250 вёрст. Предоставляю всем свободу выбора. Мы выступаем завтра.
Утром, выйдя из вагона, адмирал увидел всего 15 человек. Из более чем 500 солдат и офицеров конвоя лишь неполных два десятка оказались готовы разделить с ним судьбу. Ничего не сказав, адмирал вернулся в свой вагон. По свидетельству очевидцев, в этот день Колчак поседел. Ему ничего не оставалось, как положиться на слово генерала Жанена, гарантировавшего адмиралу личную безопасность.
15 января эшелон Колчака прибыл наконец в мятежный Иркутск, требовавший ареста адмирала. Казни, расстрелы, пытки, незаконные реквизиции и карательные экспедиции — теперь Колчаку припомнили всё.
Чехословацкий генерал Сыровый докладывал Жанену: «Продолжение охраны Колчака имело бы своим результатом саботаж и забастовку служащих железной дороги, что сделало Власть Политцентра продержалась всего 18 дней: 20 января « Сибирское бюро ЦК ркп(б) предложило ему вручить бразды правления Военно-революционному комитету, и 23 января руководители Политцентра подписали акт о передаче власти большевикам.

Ключевая фигура

Офицер, отличный организатор, Калашников стал ключевой фигурой Иркутского восстания. У него был немалый опыт: в 1914 году он ушёл добровольцем на фронт, где прошёл путь от рядового до штабс-капитана.
бы невозможным эвакуацию чехословацкой армии и одновременно провоцировало бы новые бои с партизанами на всем протяжении железнодорожной трассы». То есть чехи просто извещали генерала, что они уже приняли решение о судьбе Колчака. Генерал Жанен не возражал: адмирал, потерявший власть, армию и соратников, его уже не интересовал.

Последнее прибежище

Вечером 21 января в вагон Колчака вошёл чешский офицер и объявил: «Господин адмирал, приготовьте вещи, мы передаём вас местным властям». Лицо Колчака исказила гримаса: «А как же гарантии союзников? Слово генерала Жанена?!». Чешский офицер промолчал. В 21:55 союзники передали экс-правителя представителям Политцентра. Камера №5 в Иркутской тюрьме стала последним земным прибежищем Колчака.
В ночь с 6 на 7 февраля адмирал Колчак и председатель Совета министров Российского правительства Пепеляев по приговору Иркутского Врк были расстреляны на льду Ангары. Тела расстрелянных спустили в прорубь.

Журнал: Все загадки мира №17, сентябрь 2020 года
Рубрика: Личное дело
Автор: Клим Подкова

Метки: Гражданская война, Сибирь, большевики, эсеры, расстрел, Все загадки мира, арест, адмирал, диктатура, Колчак, союзники, Дальний Восток, 1920




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-