История уникальной операции по эвакуации Припяти

С точки зрения организации, эвакуация Припяти стала одной из самых успешных операций по спасению населения в СССР. И одним из самых страшных потрясений. В одночасье люди, не сомневавшиеся в безоблачном будущем, лишились всего — дома, работы, друзей, прежней жизни. В их спокойный размеренный быт ворвалась страшная катастрофа, навсегда разделившая не только их судьбы, но и судьбы всего человечества на «до» и «после».

Фото: история уникальной операции по эвакуации Припяти

Как спасти 50 тысяч человек?

Город-сад на атопной бомбе

В 1970 году началось строительство ЧАЭС, одновременно с которой заложили город Припять. На момент катастрофы Припять была образцовым городом молодых энергетиков. Из 47 тысяч жителей 17 тысяч были детьми. Средний возраст горожан — всего 26 лет. Возраст ещё юных душой мечтателей, с оптимизмом смотрящих вдаль и готовых строить счастливое будущее для себя, своих детей и грядущих поколений.
Городок вырос прямо посреди леса. Чистые, ухоженные улочки, спокойные районы. Во дворах и на площадках резвится детвора, в парках гуляют парочки и новоиспечённые родители с колясками. Вокруг деревья, реки — благодать! Настоящий город-сад. Солнцеград.
Для работников передового предприятия государство не жалело всего самого лучшего. В каждой школе работало по 5-6 заслуженных учителей. На страже здоровья населения Припяти стояли лучшие врачи из столиц братских республик.

Никто не слышал взрыва

В том году весна выдалась очень тёплая, солнечная. Цвели сады. В ночь с 25 на 26 апреля жители города мирно спали, когда на четвёртом энергоблоке атомной станции проводились плановые испытания турбогенератора. Безопасно заглушить реактор не удалось. В 1 час 23 минуты ночи реактор взорвался. На станции начался пожар.
Никто из жителей Припяти не услышал взрыва. Никто не знал о том, что прямо у них под боком произошла самая страшная техногенная катастрофа в истории. Люди узнали о случившемся лишь утром, но сведения в основном были обрывочными и расплывчатыми, больше похожими на слухи, чем на сообщения об аварии. Худо-бедно что-то знали только работники станции и госучреждений, но они ничего не рассказывали, ограничиваясь дежурными фразами про аварию на АЭС. О радиоактивном выбросе и мысли не было. Думали, просто сильный пожар. Или что водород взорвался.
Только к восьми часам «сарафанное радио» начало доносить до рядовых жителей страшные подробности. Домочадцы служащих АЭС рассказывали друзьям и соседям, что на станции произошла авария. Сами они с ночи «сидели на чемоданах» и другим советовали последовать их примеру.
Но деваться было некуда. Взрослые, как обычно, собрали детей в школы, а сами остались дома — была суббота. Только большинство работников служб спасения, милиционеров, военных, медиков и учителей раньше срока экстренно вызвали на рабочие места ещё ночью.
Все пожарные расчёты, даже не дежурившие, срочно стягивали по боевой тревоге ликвидировать пожар на ЧАЭС. Медработников вызывали в больницы, куда одного за других свозили пострадавших от острой лучевой болезни. Рассказывали, что к утру все койки были переполнены. Коридоры и палаты были буквально залиты рвотными массами из-за того, что облучённых сильно тошнило. Тела пострадавших клеймом отмечал «ядерный загар».
Для припятских школ 26 апреля стал последним учебным днём Бывшие жители города, бывшие тогда детьми, вспоминают, что тогда в школах все окна и двери плотно закрывались. Под каждой щелью лежала мокрая тряпка, у каждого умывальника лежал дежурный кусок мыла, повсюду сновали техработницы, тщательно вытирающие каждую пылинку. Детям раздали йодные таблетки. Когда уроки закончились, территорию вокруг школы промыли поливальными машинами и строго-настрого наказали детям идти сразу домой и не гулять на улице. После двери припятских школ открывали только милиционеры и сталкеры.

Идущие на смерть

Парадоксально, но в середине 80-х, когда ещё не забылись ни Хиросима, ни Нагасаки, ни атолл Бикини, когда все прекрасно знали о проникающей радиации и опасности радиоактивной пыли, никто не озаботился оснастить первых ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС достойными средствами защиты. Бывшая жительница Припяти Лидия Романченко вспоминает: «К полудню к станции и в город начали въезжать БТРы. Это было жуткое зрелище: эти молодые ребята шли на смерть, они сидели там даже без «лепесточков» (респираторов), не защищены вообще были! Войска всё прибывали, всё больше становилось милиции, вертолёты летали. Телевидение нам отключили, поэтому о самой аварии, что именно произошло и каковы масштабы, мы ничего не знали». Получается, к моменту прибытия отрядов ликвидаторов с аварии минуло почти двенадцать часов, Почему же затягивали с оповещением населения? Дело в том, что из-за пожара пролом в четвёртом энергоблоке был сильно задымлён, всё вокруг него чудовищно фонило, поэтому нельзя было достоверно оценить повреждение реактора. Власти до последнего надеялись, что сам реактор пострадал не очень сильно и остался цел. А значит, радиационный фон должен постепенно начать снижаться. И не стоит раньше времени провоцировать панику в народе.
Но смертоносный фон всё возрастал. Дым и раскалённый пар из развороченной крыши энергоблока поднимал в воздух всё больше и больше радиоактивной пыли. Всё и все, кто побывал в непосредственной близости от станции, становились источниками радиации.

Никто не должен остаться

Лишь 27 апреля по радио объявили о всеобщей эвакуации жителей. Ожидалось, что это будет временная мера. Это по радио подчеркнули неоднократно: эвакуация временная, все должны сохранять спокойствие, люди будут вывезены в ближайшие поселения Киевской области. К 14:00 часам припятчане должны были собрать необходимые вещи, документы, продукты на три дня и выйти на улицу. Все в обязательном порядке должны оставаться на улице, нельзя даже в подъезды заходить.
В каждом дворе обязательно дежурил милиционер, рассказывающий что делать и куда идти. Ещё 2-3 сотрудника милиции проводили обход. Заходили в каждый дом, в каждую квартиру. Тех, кто не желал сниматься с насиженного места, выводили силой. Если сильно сопротивлялись — то и без вещей. Не забыли ни про одиноких стариков, ни про лежачих больных — никто не должен был остаться в заражённом городе. Известный украинский фотограф Андрей Ломакин, бывший в те годы ещё мальчишкой, рассказывал: «Я и не думал, что мы не вернёмся: думал, так, короткое приключение, в школу ходить не надо. С друзьями только жаль было расставаться, некоторых не видел с тех пор ни разу». Только его мать Валентина была уверена, что в город им больше не вернуться. Никогда.
Один за другим подъезжали автобусы, принимали эвакуируемых и отъезжали. И так без конца, пока в городе не стало совсем пусто. К тому времени многие жители Припяти успели сильно облучиться.
К ночи город совсем опустел. Здесь остались только военные, милиция и служащие атомной станции, вернувшиеся со смены. Радиационный фон на улицах поднялся до 4 рентген в час — в 80 тысяч раз выше нормы.

Не всё идёт по плану

Эвакуацией руководила специальная комиссия Киевского облисполкома по заранее подготовленным на этот случай планам. Одних эвакуируемых расквартировали по окрестным гостиницам, санаториям, пансионатам, а то и больницам. Детей массово отправляли в пионерлагеря — родители их потом месяцами искали по всей УССР. Другие семьи расселили по ближайшим деревням. Местные отнеслись к ним с большим пониманием и сочувствием, приютили в собственных домах, отпаивали детей молоком из-под коровы, утешали, как могли, мол, ерунда всё, обойдётся. Но, оказалось, предусмотреть удалось не всё. На складах лежали средства индивидуальной защиты, антидоты и противорадиационные препараты, но ими не воспользовались. Выдать их каждому не было ни времени, ни возможности. Даже экстренные таблетки йодида калия люди получили спустя много часов после аварии.
Эвакуируемые жители Припяти вместе с собой развезли радиацию по всей стране.
Несмотря на все меры защиты от утечки информации об истинном положении дел на Чернобыльской АЭС, самоэвакуация припятчан началась ещё рано утром 26 апреля. Тогда ещё не на всех дорогах были установлены пропускные дозиметрические пункты. По технике безопасности, по мере продвижения за пределы поражённой зоны полагается через какое-то время менять одежду и транспорт, мыться и проверять всё личное имущество, от которого нет возможности отказаться, на радиационный фон. Люди же, стихийно бежавшие из города, уезжали и на, общественном транспорте, и на личных автомобилях. Вывозили множество вещей, чего делать было категорически нельзя.
Впрочем, даже когда дозиметрические пункты заработали в полную силу, контроля на всех не хватало. У отрядов просто не хватало времени и ресурсов, чтобы проверить, переодеть, вымыть и предоставить новый транспорт всем эвакуируемым. Колонны уезжавших из города заражённых автобусов казались бесконечными, сливаясь в единый поток с прочими автотранспортом чернобыльских беженцев. Увозя с собой радиоактивную пыль, фонящую одежду, облучённых людей.
«Когда мы уезжали, — рассказывает ликвидатор последствий аварии на ЧАЭС Татьяна Рудник, — навстречу шли колонны военных, полностью в форме химзащиты. А мы ехали даже без марлевых повязок. По дороге нас останавливали, проверяли уровень радиации, заставляли переодеваться. Но я каким-то образом сохранила свою джинсовую юбку. Потом, уже в августе, у меня выявили очень высокий уровень радиации. Стали выяснять, где я была и что делала, и выяснили, что фонит юбка». Сколько людей — столько подобных историй. Наверное, каждый вывез с собой милую сердцу вещь на память о прошлой жизни, даже не подозревая, что радиоактивные изотопы превращают трогательную безделушку в медленный яд.

Новая волна эвакуации

Свою лепту в распространение радиации внесла и погода. Даже несмотря на то, что облака над Припятью и Чернобылем искусственно разгоняли, чтобы не допустить оседания изотопов с дождём в водоёмы, облако радиоактивной пыли быстро распространялось. К 10 мая 1986 года десятки сёл и деревень Украинской и Белорусской ССР, некогда приютивших эвакуированных припятчан, сами были эвакуированы. Радиационный фон в них превышал безопасный почти в 400 раз. К концу лета облако радиоактивной пыли накрыло весь юго-восток Гомельской области, — где пришлось эвакуировать ещё три десятка деревень, — и добралось до РСФСР.
«Трёхдневная» эвакуация Припяти продлилась до августа. Жителям города наконец разрешили вернуться, но только на пару часов. Забрать забытые вещи из числа самого необходимого, документы. К тому времени весь верхний слой земли в округе срыли. Во всём городе не было ни души, стояла мёртвая тишина.
«Когда мы приехали, нас встретил не цветущий молодой город, а серый бетонный забор и колючая проволока. Так теперь выглядит наш город-сказка. И тогда я поняла, что больше здесь никто и никогда жить не будет», — с горечью вспоминает Лидия Романченко.

Журнал: Историческая правда №8, август 2019 года
Рубрика: История аварии на Чернобыльской АЭС
Автор: Аглая Собакина

Метки: СССР, Историческая правда, АЭС, Припять, авария, город, эвакуация, 1986, население, радиация, Чернобыль





Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —