Кафе Сайгон в Ленинграде

С середины 1960-х и до конца 1980-х годов в Ленинграде, на углу Невского и Владимирского проспектов, работало кафе, которое в народе прозвали «Сайгоном». Здесь собирались и проводили время представители тогдашнего андерграунда, многие из которых позднее стали известными деятелями культуры: рок-музыканты Виктор Цой и Борис Гребенщиков, художник Михаил Шемякин, поэт Иосиф Бродский, писатель Сергей Довлатов и другие. А неформальное название скромной точки общепита в наше время воспринимается как символ протестного движения эпохи застоя.

Кафе Сайгон в Ленинграде

Продолжение традиции

Любая культура, в том числе неофициальная, нуждается в общении её создателей и носителей. В историю вошли известные места подобных постоянных встреч: кондитерская Вольфа и Беранже во времена Пушкина или кабаре «Бродячая собака» начала XX века. Кафе «Сайгон» продолжило давнюю традицию — хотя и с некоторыми отличиями. Здесь не было официальных публичных выступлений музыкантов или литераторов, не выставлялись работы художников. Зато происходил активный обмен мнениями, распространялись «самиздатовские» произведения, рождались совместные творческие проекты. В итоге заведение играло важную роль в культурной жизни того времени. В одной из своих эмигрантских статей Сергей Довлатов писал: «Грязноватое кафе в центре Питера, на углу Невского и Владимирского проспектов, со странной богемно-уголовной публикой, где встречались, пили кофе и портвейн, обменивались новостями, читали стихи (…) Но для своих, для посвящённых «Сайгон» был (…) символом второй настоящей культуры (…) Естественно, читались стихи, естественно, передавались рукописи, так что это время можно с полным правом окрестить как «сайгонский период русской литературы».

В помещении табачного магазина

В начале XIX века на этом месте (современный адрес: Невский проспект, 49) стоял трёхэтажный каменный дом княгини Шаховской. В 1837-1838 годах здание, сменившее хозяина, было надстроено по проекту Василия Стасова. Дважды в этом доме жил композитор Михаил Глинка: в детстве, с мая 1828 по сентябрь 1829 года, и потом с декабря 1851-го по май 1852-го. Здесь он устраивал «музыкальные пятницы», на которые приглашались многие известные деятели культуры. Также здесь какое-то время проживал поэт Николай Некрасов. Так что здание имело не только историческую, но и культурную ценность.
В середине XIX века, после постройки Николаевской железной дороги, дом переоборудовали под гостиницу и ресторан. Оба заведения из-за близости к вокзалу, который тогда назывался Николаевским и откуда ездили в нынешнюю столицу, стали именоваться «Москва».
В 1880-1881 годах для нового владельца, купца Абрама Ушакова, архитектор Павел Сюзор сделал перепланировку здания. При этом на фасаде были установлены скульптуры кариатид. Поскольку дом находился на центральном, Невском проспекте, проект утверждал император Александр II.
В 1903 году на первом этаже угловой части дома было устроено торговое помещение. Здесь работали кондитерский, а затем табачный магазины. Позже гостиницу закрыли, расширив площадь ресторана, за которым сохранилось название «Москва». А в 1964 году в бывшем торговом помещении оборудовали кафе.

Неслучайное совпадение

В открытии новой точки общепита важную роль сыграл технический прогресс. До середины 1960-х годов кофе в СССР считался аристократическим напитком, его варили далеко не во всех заведениях. Но после появления кофе-машин этот напиток стал более доступным.
В 1964 году в бывшем помещении табачного магазина установили пять венгерских эспрессо-машин «Омния люкс». Официально заведение называлось «Кафе-автомат». Но посетители неоднократно придумывали для него более конкретные прозвища. Сначала его называли «Подмосковье» — из-за расположения под рестораном «Москва». Через несколько лет, когда художник Евгений Михнов-Войтенко (кстати, один из завсегдатаев кафе) оформил стены в народном духе и расписал их большими петухами, название превратилось в «Петухи». И только потом возник окончательный вариант. По легенде, совпадение с наименованием столицы Южного Вьетнама не случайно. В конце 1960-х годов советские газеты много писали о войне между США и Вьетнамом, название города было у всех на слуху, считалось, что он постоянно в огне и дыму. В кафе не разрешалось курить. Однажды милиционер пристыдил двух девушек, которые игнорировали запрет «Безобразие! Какой-то Сайгон устроили!». Название понравилось посетителям — и отныне уже не менялось.

Кипяток вместо кофе

Двадцать пять лет существования кафе «Сайгон» совпали со временем расцвета советской неформальной культуры. Можно выделить три поколения завсегдатаев легендарного заведения.
Для обычного ленинградца здешний кофе (простой за 14, двойной за 28 копеек) считался достаточно дорогим. Так же, как и подаваемый в первое время алкоголь: коктейли за полтора рубля, вместо водки и портвейна — коньяк и шампанское. Поэтому публика была избранной — из тех, кому не по карману рестораны, но у кого нет желания проводить время в дешёвых распивочных. До середины 1970-х в «Сайгоне» собирались тогда ещё не признанные литераторы — Иосиф Бродский, Сергей Довлатов, Виктор Топоров, Виктор Кривулин, Геннадий Григорьев и другие. Здесь, как говорилось выше, читались и обсуждались стихи, здесь же распространялись произведения «самиздата». Деятели неформальной культуры знали, что в этом кафе можно встретить надёжных людей, которые помогут с машинописным копированием запрещённых произведений и никого не выдадут. Второй волной неформалов «Сайгона» стали хиппи и панки. Сообщество непризнанных литераторов распалось: Бродский и Довлатов покинули СССР, Другие не публиковавшиеся поэты и писатели либо стали членами официального творческого союза, либо отошли от искусства. «Сайгон» превратился в место встреч представителей молодёжной субкультуры. Здесь можно было договориться о покупке наркотиков или престижных заграничных вещей (при негативном отношении к обществу потребления советские нонконформисты предпочитали фирменные американские джинсы и куртки). Чтобы такая публика меньше задерживалась в кафе, в «Сайгоне» перестали продавать алкоголь (что не мешало постоянным посетителям приносить портвейн и тайком распивать его). Кроме того, в зале убрали стулья — теперь клиенты могли выпить кофе, лишь стоя за высокими столиками. Но в заведении были большие, почти до пола, окна, и завсегдатаи стали устраиваться на широких низких подоконниках.
В 1980 году, во время проведения Московской олимпиады, в Ленинграде проходило несколько матчей футбольного турнира. Власти города распорядились прекратить продажу кофе в заведении на углу Невского и Владимирского — в надежде, что хиппи и панки перестанут посещать «Сайгон» и не попадутся на глаза гуляющим по центру Ленинграда иностранным туристам. Но постоянные клиенты покупали в заведении чай или даже просили налить им кипяток. После окончания Олимпиады кофе возвратили в меню.

Отраженное нападение

В 1981 году на соседней улице Рубинштейна открылся Ленинградский рок-клуб. Новыми завсегдатаями «Сайгона» стали музыканты, а прежняя публика начала активно ходить на их концерты. Приезжающие из других городов любители рока знали: в «Сайгоне» их встретят незнакомые друзья, здесь можно договориться, где переночевать и как провести время.
Кафе неоднократно упоминается во многих известных песнях рок-исполнителей: «Детство прошло в «Сайгоне», я жил, никого не любя…» (Борис Гребенщиков); «Мы познакомились с тобой в «Сайгоне» год назад…» (Майк Науменко), «Стоя у «Сайгона», я гляжу на небо…» (Фёдор Чистяков), «Обдолбанный Вася с обдолбанной Машей стоят у «Сайгона», на кубик шабашат…» (Юрий Шевчук) и т.д.
В начале 1980-х годов в Подмосковье возникло молодёжное движение «люберов», представители которого занимались боевыми единоборствами, пропагандировали здоровый образ жизни и враждовали с неформалами, отрицающими советские ценности. В 1987 году группа агрессивно настроенных поклонников идеи социализма приехала в Ленинград с целью разгромить «Сайгон» и наказать его завсегдатаев. История имела комичное продолжение. «Любера» прибыли на поезде и высадились на Московском вокзале. Но перепутали заведения — и вместо «Сайгона» напали на пивной бар «Хмель». При этом любители пенного напитка дали нападавшим достойный отпор, и тем пришлось спасаться бегством.

Аппаратура за зеркалами

Конечно, в «Сайгоне» проводили время не только неформалы. Здесь собирались и работавшие на Невском проспекте фарцовщики и карманники. Возле кафе постоянно дежурили наряды милиции. Но закрывать заведение не спешили. Считается, что к этому приложил руку КГБ, чьи осведомители регулярно присутствовали в «Сайгоне». Чекистам было удобно контролировать неформалов, которые собирались в постоянном месте.
В середине 1980-х годов одну из стен кафе во время ремонта полностью декорировали зеркалами. По утверждениям «сайгонавтов», за отражающей поверхностью была спрятана аппаратура для съёмки посетителей.
В 1989 году кафе всё-таки прекратило существование, вместо него в помещении открылся салон импортной сантехники. Звёздные клиенты «Сайгона» (к примеру, художник Михаил Шемякин) неоднократно пытались создать в этом доме мемориальный центр неформальной советской культуры — но историческое здание на Невском проспекте представляет слишком большую коммерческую ценность. В 2001 году оно было преобразовано в респектабельный отель. А о легендарном кафе напоминает небольшая мемориальная табличка на стене гостиничного бара.

Журнал: Тайны 20-го века №8, февраль 2020 года
Рубрика: Это было в СССР
Автор: Светлана Савич

Метки: СССР, культ, Тайны 20 века, История Петербурга, алкоголь, Ленинград, Шемякин, кофе, Цой, Бродский, Гребенщиков, кафе, проспект, Невский проспект, Владимирский проспект, Сайгон



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив (многое можно смотреть онлайн, не Википелия); 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.