О чуме — чудовищном проклятии человечества — написано столько, что трудно что-либо добавить. Но мы хотим рассказать о самоотверженной и смертельно опасной борьбе, которую вёл с этой страшной напастью в Азербайджане в 1929-1930 годах известный советский иммунолог и вирусолог Лев Александрович Зильбер.

Чума в городе Гадрут (Нагорный Карабах)

Как была побеждена чума в Азербайджане: Ужас в Гадруте

Маньчжурский синдром

К концу 20-х годов XX века чума была уже достаточно хорошо изучена, но эффективного лечения по-прежнему не существовало. В 1910 году в Маньчжурии вспышка чумы уничтожила более 55000 человек. Руководил ликвидацией этой вспышки украинский эпидемиолог Д.К. Заболотный, с которым Л.А. Зильбер неоднократно встречался и беседовал уже в советские времена. Заболотный подарил Льву Александровичу два тома своих отчётов о маньчжурской чуме. Эти книги очень помогли Зильберу впоследствии — ведь как бы хорошо он ни был подкован теоретически, никакого практического опыта в борьбе с чумой не имел.

Звонок народного комиссара

В два часа ночи 12 ноября 1929 года Зильбера, тогда директора Азербайджанского института микробиологии в Баку, разбудил телефонный звонок: «Говорит секретарь народного комиссара здравоохранения. Народный комиссар просит вас немедленно приехать к нему. Машина уже выслана».
Нарком не тратил время на предисловия.
— У нас несчастье, Лев Александрович. В Гадруте чума. Телеграфирует военный врач Марголин. Положение критическое. Нужно срочно выезжать. В шесть утра отправляется специальный состав. Вам надо успеть к этому времени организовать бактериологический отряд. Но, может быть, все не так серьёзно. Откуда на нашей земле такая нечисть?

Мужество доктора Марголина

Однако на месте оказалось, что все очень серьёзно. Первым заболел и вскоре умер юноша лет семнадцати. В больнице он рассказывал, что незадолго до болезни застрелил какого-то грызуна и снял с него шкурку. Следом занедужили похожим образом и другие пациенты, затем — главный врач больницы М.Н. ^^^^^^ш Худяков. У всех заболевших диагностировалось воспаление лёгких, хотя и отмечалась кровянистая мокрота, характерная для чумы. Но пока к Худякову не вызвали молодого военного врача Марголина, работавшего в госпитале неподалёку, о чуме никто и не подумал. Марголин распознал чуму и дал телеграмму в Баку.
По-видимому, первый заболевший юноша убил чумного грызуна и заразился от него бубонной формой, которая осложнилась воспалением лёгких. Доктор Худяков поставил диагноз крупозное воспаление и поместил юношу в общую палату. Эта трагическая ошибка стоила жизни и самому доктору, и другим людям. Позже умер и Марголин. Перед смертью он ушёл из госпиталя, чтобы не подвергать риску коллег.

Визит уполномоченного НКВД

Зильбер поселился в Гадруте рядом с опустевшей школой. Вот туда к нему и явился уполномоченный НКВД.
— У нас имеются достоверные сведения, — сказал он, — что здесь орудуют заграничные диверсанты. Они вскрывают чумные трупы, вырезают сердце и печень и этими кусочками распространяют заразу.
В ответ Зильбер чуть не расхохотался.
— Дорогой товарищ, — ответил он, — чумной микроб без труда выращивается на питательных средах. В лаборатории за пару дней можно получить столько микробов, что хватит полстраны заразить. Зачем же диверсантам резать трупы? У тех, кто их послал, чумная культура, наверное, и без того найдётся?
Уполномоченный не был склонен к дискуссиям:
— Не стоит обсуждать эти вопросы. Необходимо убедиться, целы ли уже захороненные трупы. Приказано организовать вскрытие могил и осмотр всех захоронений. Придётся делать это тайно, ночью, потому что население сочтёт это осквернением могил и начнутся волнения.
Зильберу ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Условились, что когда всё будет готово, уполномоченный подойдёт к зданию школы с пятью красноармейцами «для охраны». Самому же Льву Александровичу это казалось, по его словам, «какой-то фантастикой». Он пишет об этом так: «…диверсанты, которые вскрывали трупы и вырезали сердце и печень, неминуемо должны были сами заразиться чумой, если только они не были бактериологами или врачами, знающими, как предохранить себя от заражения. Откуда им представить, что здесь будет чума, если сами её не внесли? Но если так, значит, они имели чумную культуру и незачем было, рискуя жизнью, вскрывать трупы. Нет, здесь что-то не так!».

При свете Луны

Далее вновь предоставим слово Л.А. Зильберу. То, что произошло потом, требует самого точного описания из первых рук.
«На кладбище было тихо и темно. Фонарь «летучая мышь», который мы взяли с собой, тускло освещал небольшое пространство. Мы заслонили его со стороны селения, чтобы оттуда не был виден огонь на кладбище. Захоронение было совсем неглубокое, и вскоре показалась крышка гроба. В это время луна вышла из-за туч, и стало совсем светло. В гробу лежала средних лет женщина. Сбоку и в ногах были полусгнившие фрукты и ещё какая-то пища. Женщина была одета в кофту и юбку, и не было никаких признаков, что кто-либо нарушил покой этого захоронения. Уполномоченный приказал расстегнуть кофту, посмотреть грудь и живот. Худое тело, уже тронутое тлением, было цело. От нестерпимого трупного запаха тошнило. Я отошёл в сторону, чтобы подышать свежим воздухом. Луна освещала странную картину. Какие-то существа в резиновых сапогах и перчатках, в белых халатах, в очках, плотно закрывавших глазницы, в марлевых повязках, наклонившись над могилой, спускали в неё крышку гроба. В переливчатом лунном свете все это казалось какой-то дикой фантасмагорией.
При вскрытии следующего захоронения наблюдалась та же картина. Труп был нетронут. Приступили к третьему захоронению. Луна в это время опять скрылась, и мы вновь пустили в ход «летучую мышь». Как только подняли крышку гроба, у всех вырвался возглас изумления. Голова трупа была отделена от туловища и лежала с наклоном набок. Одежда разрезана. Грудь вскрыта, сердца не было. Живот тоже был вскрыт, и печени мы не нашли. Нижняя губа у отрезанной головы была как-то странно опущена. Это было какое-то подобие ухмылки на покрытом синими, почти чёрными пятнами, с рыжей бородкой лице. Голова точно смеялась над нами.
Никто не проронил ни слова. Приступили к следующему захоронению. Из десяти вскрытых в эту ночь могил в трёх были найдены трупы с отрезанными головами, без сердца и печени».

Разгадка зловещей тайны

Зильбер понимал, что высушенные кусочки органов больных чумой могут годами представлять угрозу. Он разработал систему доступных мер: оцепить весь район, сжечь трупы, переодеть население в казённую одежду, следя, чтобы эти кусочки туда не попали, переселить всех в палатки, дезинфицировать здания хлорпикрином, гарантированно убивающим чумных блох и грызунов. Занятый этой работой, он почти не думал о «диверсионной природе» эпидемии. Тем более что никаких диверсантов поймать не удалось, а среди жителей Гадрута не обнаружилось тех, кто появился бы недавно.
Разгадка таинственных событий пришла неожиданно. Находясь в соседнем селении Булатан, Лев Александрович остановился в доме местного учителя. Конечно, речь зашла о чуме. Зильбер рассказал, что часто семьи вымирают целиком, а учитель, в свою очередь, поведал ему о суеверии здешних краёв.
— Когда умирают члены семьи один за другим, — рассказал он, — это значит, что первый умерший жив и тянет остальных в могилу. А как узнать, жив ли он? Привести на могилу коня и дать овса. Если конь станет есть, значит, в могиле живой. Его нужно убить — мёртвый в могилу тянуть не будет. Как убить? Голову отрезать, сердце взять, печень. Нарезать кусочками и дать съесть всем членам семьи.
Рассказ учителя прояснил всё. Вернувшись в Гадрут, Зильбер тут же встретился с уполномоченным НКВД, передал ему этот рассказ и посоветовал искать какого-нибудь местного знахаря, который, по всей видимости, и вскрывал трупы. Но было уже поздно. Хотя знахарку и нашли, она умирала в чумном бараке и ни на один вопрос ответить не могла.

Угроза с того света

План Льва Александровича оказался эффективным, и вскоре вспышка чумы была полностью ликвидирована. Только когда сжигались трупы, вновь столкнулись с суевериями. Сверху в траншее, где производилось сожжение, оказалось тело доктора Худякова. Когда дрова разгорелись, рука Худякова поднялась и тут же снова упала. Набранные из местного населения санитары категорически отказались продолжать работу, говоря:
— Доктор Худяков грозил нам, ты сам видел, зачем заставляешь плохое дело делать?
Все объяснения Зильбера, что рука поднялась от теплового сокращения мышц, ни к чему не привели. Пришлось вызывать сотрудников бакинского института.

«Где же мой бочонок вина?»

А вот в поезде на обратном пути в Баку Лев Александрович пережил действительно страшные часы. Он заболел, поднялась температура, симптомы были похожи на чуму… Передав своей ассистентке маленький свёрток, он сказал:
— Здесь морфий. Доза достаточна, чтобы убить пять человек. Если подтвердится, накормите меня им.
К счастью, ужасный диагноз не подтвердился — всего-навсего бронхит! На радостях Лев Александрович не преминул отдать должное бочонку отличного вина, подаренному в благодарность в Гадруте.
— Но я выпил всего один стаканчик, — шутил он потом, — а куда делся весь бочонок, понятия не имею!

Журнал: Тайны 20-го века №49, декабрь 2013 года
Рубрика: Эпидемии
Автор: Андрей Быстров

Метки: СССР, Тайны 20 века, болезнь, Азербайджан, чума, микробиология, Зильбер



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —