Космические корабли, по хозяйски бороздящие просторы необозримой вселенной, телепорты, роботы-помощники, благоденствие и братство на преодолевшей все разногласия Земле… Таким видели будущее советские писатели-фантасты, таким его рисовали иллюстраторы-футуристы, придававшие затейливым словесным хитросплетениям яркий и понятный даже непосвящённому зрителю облик. Но не всё было так прозрачно. Со сменой вех советской эпохи представления фантастов разительно менялись, становясь зеркалом всенародных надежд и страхов.

Будущее в фантастике СССР

Как выглядел мир глазами советских фантастов

Фантастику — молодёжи!

Первым советским научно-фантастическим романом принято считать «Аэлиту» Алексея Толстого, однако отечественная научная фантастика, как жанр, зародилась ещё при царе, в 1880-х годах. У её истока стоял не кто иной, как отец теоретической космонавтики Константин Циолковский. По мнению знаменитого учёного, фантастика — это лишь «эффективное средство для подготовки общественности к прорыву в иное пространство». Эти слова оказались пророческими.
В 1934 году на Первом всесоюзном съезде писателей было принято решение, что научная фантастика — это литература подрастающего поколения. А значит, её следует пестовать и развивать. Но не бесконтрольно, как это происходило в 10-20-е годы, а с умом. Полусказочные пространные мечты о космических яйцах и самоварах на Луне могли лишь изнежить умы будущих строителей коммунизма, а для предстоящих свершений нужна особая закалка. Потому и «пища для ума» нужна соответствующая — пусть не очень-то вкусная, зато питательная и полезная. Так на свет появилась советская научная фантастика в стиле социалистического реализма. Как и завещал Циолковский, она была ориентирована исключительно на научное просвещение широкого читателя и морально готовила советского человека к труду во благо мира завтрашнего дня.
Приключенческая составляющая и характеры героев в подобных романах зачастую отсутствовали вовсе, зато передовые достижения советской науки в них расписывались со всем смаком, который позволяла вездесущая цензура. Канонический сюжет той поры: в некоем экспериментальном НИИ подающий большие надежды молодой учёный, заручившись поддержкой энтузиастов-друзей и мудрого парторга, без сна и отдыха пытается воплотить в жизнь какое-нибудь инновационное благо народного хозяйства, а крутящийся поблизости иностранный шпион из кожи вон лезет, чтобы подло ему помешать. В итоге справедливость, неизменно встававшая на сторону партии, торжествует, а забугорные враги остаются с носом. Пресно, но тут уж ничего не поделать. В годы становления сталинской власти и угрозы новой мировой войны враги мерещились за каждым углом, к тому же народ, отдававший все силы на алтарь пятилеток, не очень-то хотел надрываться задаром. Нужна была цель и надежда, и фантастика от соцреализма, как могла, пыталась её вымучить.

От слова к образу

К счастью для современников и нас, потомков, не все творцы готовы были мириться с казённой калькой. В 30-х годах на небосклоне незрелой ещё советской фантастики взошла звезда Александра Беляева, справедливо названного «русским Жюлем Верном». «Голова профессора Доуэля», «Ариэль», «Человек-амфибия», «Звезда КЭЦ» — все эти романы стали классикой и вдохновили многих начинающих писателей перешагнуть ближний предел.
Плечом к плечу с фантастами работали талантливые иллюстраторы. В 1930-40-х годах обложки книг и страницы периодических изданий пестрели красочными иллюстрациями приветов из светлого социалистического завтра. В авангарде популяризации нового жанра стоял легендарный журнал «Техника — Молодёжи». Он не только регулярно публиковал отрывки из произведений авторов, которых по разным причинам не пропускали во «взрослый формат», но и устраивал многочисленные конкурсы для начинающих писателей и художников, став незаменимым трамплином для многих теперь уже культовых мастеров. По одним только обложкам и иллюстрациям журнала можно было судить о том, какие настроения владели умами мечтателей и каким представлял себе будущее советский человек на той или иной момент времени. Собственно, во многом «Техника — Молодёжи» и формировала эти представления.
Например, Константин Арцеулов, внук мариниста Айвазовского, оформивший более 240 номеров «Техники — Молодёжи», был выдающимся военным пилотом, впервые в российской истории сделавшим на самолёте штопор. Один из первых арт-футуристов журнала Георгий Покровский служил генерал-майором инженерной службы, разрабатывавшей сверхзвуковые самолёты и вездеход-амфибию, и преподавал в Военно-воздушной инженерной академии им. Жуковского. А мастер «инопланетного пейзажа» Николай Колчицкий работал инженером в Центральном институте авиационного моторостроения.

Первые шаги за горизонт

На рубеже 40-х годов герои романов, освоив все ресурсы планеты, покидают земную юдоль и отправляются строить социализм на Луне, Марсе и Венере. Но старания большинства ранних авторов космического жанра (Анибала, Владко, Тарасова) оказались почти забыты — началась война. Да и после Великой Победы фантастические истории нечасто доходили до читателя — графомания ближнего прицела продолжала упорно насаждаться свыше.
Переломный момент наступил во второй половине 50-х годов, в самый разгар хрущёвской оттепели. В 1957 году, когда на орбиту вышел триумфальный искусственный спутник Земли со скромным названием «Спутник-1», в свет вышел знаменитый роман Ивана Ефремова «Туманность Андромеды». В тот год советская фантастика пережила новое рождение. На волне первых побед космической программы воодушевлённый многонациональный народ снова поверил в светлое завтра, тиски цензуры заметно ослабли, а идеи, высказываемые фантастами, стали заметно смелее и масштабнее.
На смену сдобренным паранойей приземлённым сюжетам прошлых лет пришла эра истинного космополитизма в масштабах всей Вселенной. Освоение дальнего космоса стало главным лейтмотивом произведений, а будущее, куда дерзали заглядывать писатели, становилось всё более далёким (к примеру, действие последнего романа «космического цикла» Ефремова «Час Быка» происходит в 4-м тысячелетии). Герои книг действительно стали героями — отважными, волевыми, смело исполняющими свой долг на благо всех живых существ. Миры романов становились всё масштабнее и сложнее и всё больше напоминали современные космические саги.

Вселенная победившего коммунизма

Каким же видели будущее советские фантасты? Всего одно слово — утопия. На всей планете воцарился коммунизм, тяжкий труд сменило радостное созидание. Львиную долю работы взяли на себя роботы с ловкими манипуляторами и смышлёными глазами-фотоэлементами. Войны, болезни, голод — всё это осталось в мрачном прошлом. Богоподобные, познавшие секрет долголетия, и конечно же, советские люди устремились к звёздам, освоили межгалактические перелёты, отыскали братьев по разуму. Им открылся бескрайний новый мир, полный единомышленников — цивилизаций, стремящихся к коммунизму или построивших его на своих планетах в незапамятные времена, — менее развитых инопланетян, принимающих щедрых звёздных гостей за богов, и агрессоров, сеющих лишь разрушения и смерть.
Одним из главных достоинств советской фантастики было то, что за завесой авантюрного романтизма скрывался грамотный научный фундамент. И хотя выкладки некоторых авторов запросто могли повергнуть читателя в лёгкий ступор (чего стоит одно лишь описание релятивистских эффектов или принципа работы сверхсветового аннигиляционного двигателя в романе Снегова «Люди как боги»), ничего лишнего они не рассказывали. Всё-таки в разгаре была космическая гонка с США, любые подробности о передовых наработках были строго засекречены и намеренно искажены.

Рождение тёмной стороны

Прекрасная эпоха космического романтизма продлилась недолго. И виной тому — всё те же суровые реалии. Во всём первая Страна Советов (первый спутник, первый полёт человека на орбиту, первый выход в открытый космос), безнадёжно пр оиграла лунную гонку. К тому же ранее недосягаемый и оттого манящий космос из великой мечты превратился в будничную работу, тяжёлую и опасную. Былой энтузиазм стремительно угас, уступив место менее оптимистичным мыслям, созвучным общему настроению периода застоя и нависшей угрозы ядерной войны.
В 1960-70-х годах отечественная научная фантастика впервые нарушила табу на идеологическое противостояние, фактически перенеся конфликт двух сверхдержав в декорации космоса. Пионером-еретиком стал упомянутый выше Сергей Снегов, описавший невиданную по масштабам галактическую войну, в глазах «компетентных товарищей» уподобившись упадническим западным писакам.
В этот период новым лицом советской фантастики стали братья Стругацкие. Их герои, в пику идеальным и, безусловно, нравственным персонажам прошлых лет, осознают, насколько трудно быть богами, и проходят тяжкие пути психологического преодоления и морального выбора. Одновременно в фантастическую иллюстрацию проникает то, что в капиталистическом лагере называлось «new age». Чётко выверенные с инженерной точки зрения работы уступили место абстрактным психоделическим рисункам, на которых сквозь декорации иных миров и передовых изобретений чётко проглядывал человек. Не идол, но личность. Общее настроение научно-фантастических романов это отражало более чем красноречиво.

Будущего нет

Со второй половины 80-х годов советская фантастика вновь застопорилась. А после угас и Советский Союз. И только ставшие классикой книги и постепенно забывающиеся иллюстрации продолжают напоминать о том, каким видели мир будущего футуристы Страны Советов. Описанные ими годы уже давно наступили, а космическая эра всё ни — как не развернётся во всю мощь. Нет ни звездолётов, ни колоний на других планетах, ни лифта на орбиту, ни i городов на дне морском. Остаётся только придумать и построить своё.

Журнал: Неизвестный СССР №1(13), январь 2021 года
Рубрика: Советская литература
Автор: Аглая Собакина

Метки: писатель, литература, книга, будущее, Война и Отечество, фантастика, Беляев, Ефремов, Стругацкий, Неизвестный СССР




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-