Тайны СССР

Багира

Среда, 11 14th

Последнее обновлениеСр, 14 Нояб 2018 1am

Тайны истории и исторические загадки — Секретные архиви истории
Запретная история — Исторические тайны

1953 год запомнился советским гражданам двумя событиями — смертью Сталина и не имевшей аналогов в отечественной истории амнистией, которая известна как «бериевская». Хотя в народе её поначалу называли «ворошиловской».

Амнистия Берии: Холодное лето 53 года

Журнал: Тайны СССР №4, апрель 2018 года
Рубрика: Тайны Кремля
Автор: Олег Покровский

Фото: бериевская амнистия краткоПод указом об амнистии, опубликованным 28 марта 1953 года, стояла подпись тогдашнего председателя Верховного Совета СССР Климента Ворошилова, который по Конституции и являлся главой Советского государства. Поэтому поначалу амнистию и называли «ворошиловской».

Как разгрузить ГУЛАГ?

Формально амнистия не имела никакого отношения к кончине «отца народов».
В Российской империи прощение осуждённым преступникам даровали по случаю восшествия на престол очередного государя (или, как в XVIII веке, государыни).
После свержения монархии, помимо «борцов с царским режимом», по инициативе «первого министра юстиции свободной России» на свободу вышли около 90 тысяч уголовников — так называемых птенцов Керенского, сыгравших заметную роль в последующем революционном хаосе.
В Советском Союзе во славу вождей амнистии не объявлялись. Последнее из осуществлённых при Сталине мероприятий подобного рода произошло в июле 1945 года и было приурочено к победе над Германией. Предыдущее состоялось в 1938 году «в ознаменование 20-летия Рабоче-Крестьянской Красной Армии». В промежутке между ними затесалась никаким указом не зафиксированная амнистия 1939-1940 годов, также получившее наименование «бериевской». Тогда по воле нового наркома внутренних дел Лаврентия Берии из лагерей вышли до 290 тысяч человек, преимущественно осуждённых по политическим статьям.
Сразу после кончины Сталина никто из его соратников в качестве нового вождя народом не воспринимался, но список их обычно начинался фамилиями Молотова, Маленкова и Берии. Молотов привычно воспринимался как второй человек в Союзе, Маленков возглавлял правительство, а вот Берия резко набрал политический вес, вернув отобранное ранее руководство министерством внутренних дел, вобравшим в себя ещё и министерство госбезопасности. Попутно он подрезал и полномочия министерства юстиции, добившись переподчинения себе системы ГУЛАГа.
В высшем руководстве именно Берия и выступал поначалу в роли главного реформатора, настроенного на либерализацию созданной Сталиным системы. В списке намеченных к реорганизации структур ГУЛАГ значился одним из первых пунктов. Советская экономика уже не нуждалась в подпорках в виде практически дармовой лагерной рабочей силы. Зато сконцентрированные в лагерях массы заключённых представляли собой взрывоопасную силу, да и снабжение такого количества людей в труднодоступных районах было делом дорогостоящим.
Зачастую не хватало даже охранников, так что к делу пришлось привлекать самих зеков. Таких помощников в качестве стрелков ВОХР в конвойных войсках насчитывалось около 25 тысяч (другие узники называли их вертухаями). Во многих зонах сотрудники администрации появлялись либо в окружении автоматчиков, либо вообще без оружия, которое у них всё равно бы отняли.

Нарком и его команда

Лаврентий Павлович попытался подойти к делу рационально. 26 марта 1953 года он представил правительству и партийному руководству докладную записку. В ней говорилось, что из 2526402 заключённых ГУЛАГа к числу «особо опасных государственных преступников» следует отнести только 221435 человек — то есть менее 10%.
Далее следовал вывод: без ущерба для безопасности граждан можно освободить беременных женщин и женщин, имеющих детей до 10 лет, мужчин старше 55 лет и женщин старше 50, а также тех, кто страдает неизлечимыми недугами. Будь амнистия осуществлена в таком виде, особых проблем не возникло бы, тем более что шеф МВД особо оговаривал: нельзя амнистировать осуждённых за бандитизм, умышленное убийство, контрреволюционные преступления и хищение социалистической собственности в особо крупных размерах. Но эта здравая мысль обнулялась другим предложением: вдвое сократить срок лицам, получившим более пяти лет заключения. Тех, кто более пяти лет отсидел, следовало отпустить на свободу.
Здесь-то и крылась причина последовавшего вскоре криминального беспредела. Срок более пяти лет обычно получали люди серьёзные, включая бандитов и убийц, сумевших из-за промахов следствия или благодаря адвокатам «съехать» на более мягкие статьи Уголовного кодекса (например, непредумышленное убийство вместо умышленного). Вопрос, почему Берия настоял на этом пункте, имеет два возможных ответа. Первый: амнистия только беременных женщин и матерей, стариков и неизлечимо больных могла дать максимум 150-200 тысяч человек, что не решало проблемы ГУЛАГа. Версия вторая: Берия предвидел все негативные последствия и рассчитывал, что, настрадавшись от банд уголовников, народ возопит о сильной руке. В этой обстановке Лаврентий Павлович задействует подчинённые ему силовые структуры и наведёт порядок, обретя по ходу дела популярность и дополнительные властные полномочия.
Так или иначе, предложение Берии приняли. В результате под инициированную им амнистию попали 1,203 миллиона человек и ещё 401 тысяча лиц, находившихся под следствием, были объявлены чистыми перед законом.

Кровавая дорога на волю

Освобождённые на окраинах страны заключённые неизбежно должны были добираться до транспортных узлов большинство заключённых восприняло — амнистию с радостью. Но матёрые уголовники решили её использовать в своих целях, группами, испытывая материальные трудности и соблазн продемонстрировать окружающим криминальную удаль. И совсем скверно получалось, когда среди них оказывались какие-нибудь отморозки или криминальные авторитеты.
С 1947 года смертная казнь за уголовные преступления вообще не применялась; расстреливали только «изменников Родины, шпионов, подрывников-диверсантов». Убийце, получившему 25 лет и вышедшему на свободу потому, что отсидел 13 лет или больше, терять было особенно нечего.
В сухих цифрах статистика амнистированных в 1953 году выглядит следующим образом: осуждённых на сроки до пяти лет — 551,5 тысячи; на сроки свыше пяти лет за должностные, хозяйственные и воинские преступления — чуть менее 50 тысяч; женщин, имеющих детей до 10-летнего возраста, — 57 тысяч; беременных женщин — б тысяч; несовершеннолетних — 5,5 тысячи; мужчин старше 55 лет — 44 тысячи; женщин старше 50 лет — 18 тысяч; страдающих тяжёлыми неизлечимыми недугами — 43,5 тысячи.
Самую большую опасность в криминальном плане представляли именно лица первой и самой многочисленной группы.
Из «политических» под амнистию попадали не самые лучшие. 14 мая 1953 года в лагерях под Норильском объявили забастовку около 14 тысяч заключённых, причём главную роль в «стачечных комитетах» играли прибалтийские и украинские националисты. В результате многие из них вышли на свободу.
Города вдоль сибирских железнодорожных магистралей оказались заполнены вчерашними зеками.
Больше всего досталось столице Бурят-Монгольской АССР Улан-Удэ, куда сходились пути из Колымы, Магадана и формально независимой Монгольской Народной Республики, в которой ГУЛАГ тоже имел свои филиалы, причём заполненные самой опасной публикой из числа убийц и грабителей-рецидивистов.
К середине июня по причине резкого роста преступности все государственные учреждения бурятской столицы перешли на казарменное положение. В милиции, партийных, советских, министерских структурах, отделениях Госбанка сотрудники дневали и ночевали. Спали на установленных прямо в кабинетах раскладушках, прикрыв окна первого этажа мешками с песком и забаррикадировав двери.
Но в государственных органах по крайней мере имелась вооружённая охрана. Рядовым гражданам приходилось рассчитывать только на собственные силы и, следуя звучащим по радиотрансляторам призывам, тоже устраивать домашние баррикады. Милиционеры появлялись на улицах только днём, большими группами и до зубов вооружёнными. Огнестрельного оружия у бандитов было немного, однако холодным они располагали в изобилии, ухитряясь расправляться со своими жертвами даже при помощи… вилок.
По ночам, а порой и средь бела дня уголовники грабили магазины и предприятия общественного питания, врывались в существующие при заводах женские общежития, устраивая групповые изнасилования.
Ситуация стала выравниваться только в конце июня, тогда в город прибыли дополнительные воинские части из Читы и других крупных сибирских центров. Стоит отметить, что 26 июня при участии возглавляемой маршалом Жуковым группы генералов был арестован Лаврентий Берия, так что военные в те дни чувствовали себя господами положения.
С 22 до 6 часов утра в Улан-Удэ устанавливался комендантский час, и в это время солдаты могли без предупреждения открывать огонь по любому прохожему, равно как и автомобилю, водитель которого не останавливался по первому требованию. Со схваченными преступниками разбирались без лишних формальностей, ликвидируя их при «попытке к бегству». В общем, социалистической законности на несколько дней сказали до свидания, зато нужный эффект был достигнут.

«Бериевские птенцы»

В июле драматичные события разыгрались под Казанью. На одном из полустанков около тысячи уголовников, следовавших в специально выделенном грузовом эшелоне, занялись грабежом окрестных посёлков. По тревоге подняли два военных училища и даже подтянули целую армейскую дивизию. Военные посёлок окружили и, постепенно стягивая кольцо, либо заставляли зеков сдаваться, либо стреляли на поражение. Тех, кто предпочёл сдаться, погрузили в эшелон и отправили обратно в места заключения.
В это время уже действовал указ «О неприменении амнистии к лицам, осуждённым за разбой, ворам-рецидивистам и злостным хулиганам». Суть его сводилась к тому, что, если амнистированные даже не попадались на преступлениях, но «продолжали вести паразитический образ жизни и не занимались общественно-полезным трудом», амнистия отменялась и они могли быть возвращены в места, которые недавно покинули. Вообще предусмотренным амнистией критериям начали следовать более строго, так что по сравнению с изначально заявленными цифрами за колючей проволокой и решёткой остались около 200 тысяч заключённых.
Криминальная публика протестовала и пыталась добиться амнистии, исходя из собственного понимания указа. В Джидинской колонии пришлось показательно расстрелять семерых самых буйных из числа имевших наибольшие сроки, после чего всё успокоилось.
А вот в лагерях Куйбышевгидростроя в Ставрополе-на-Волге (ныне Тольятти) ситуация с женским контингентом разрешилась к обоюдному удовольствию. С конца июня женщины-заключённые начали едва ли не поголовно беременеть. При малейшей возможности они отдавались любому мужчине, который по суровой лагерной надобности оказывался в зоне доступности, — будь то вольнонаёмный рабочий, техник или даже охранник. В общем, к концу года все женские лагеря Куйбышевгидростроя прекратили своё существование.
Ситуация, когда целые населённые пункты оказывались во власти бандитов, больше не повторялась, но в целом уголовная преступность по сравнению с предыдущим годом выросла резко.
Если в 1952 году в Ленинграде было зафиксировано 5945 преступлений, то в 1953 году их число выросло уже до 8065. А вот в Москве количество криминогенных случаев увеличилось на 75%.
Амнистированных прозвали «бериевскими птенцами», благо на объявленного врагом народа Лаврентия Павловича теперь вешали все грехи советского руководства.
Однако кардинального закручивания гаек не произошло. Более того, процесс продолжился. Так, 8 сентября 1953 года был отменен запрет применять амнистию к лицам, осуждённым по законам 1932 года о «трёх колосках» («Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации») и «О борьбе со спекуляцией».
Мера разумная, поскольку сидели по ним в основном лица, попавшиеся на мелких хищениях, или граждане с развитой предпринимательской жилкой.
В 1954 году дошёл черёд и до «политических», каковых за последующие семь лет было реабилитировано 737 тысяч. А для уравновешивания ситуации в том же 1954 году была восстановлена высшая мера наказания для «лиц, совершивших умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах».
Однако, по мнению многих социологов, последствия амнистии 1953 года оказались более глубокими, чем кажутся. В медовую бочку строителей социализма добавили ложку уголовного дёгтя.
Нравы, понятия, жаргон криминального мира вторгались в повседневную жизнь граждан. Вместо значка ГТО молодёжь щеголяла наколками, вместо распевания победных маршей тренькала на гитарах блатные песни.
Помимо официальной культуры, стала развиваться культура альтернативная с ощутимой блатной составляющей. И позже она даже стала мейнстримом.

Отец артиста

Среди тех, кто вышел на свободу по амнистии 1953 года, возможно, самой примечательной личностью был Евсей Густавович Ширвиндт (1891-1958). В 1922-1932 годах он возглавлял Главное управление мест заключения и командовал конвойными войсками. Затем был помощником генерального прокурора. Осуждён в 1938 году как враг народа. Странно, но с уголовниками он поладил. Играл на скрипке для лагерной администрации, за что получил кличку Евсей-музыкант.


Вконтакте



Facebook



Подписка на обновления

Введите ваш адрес:

Твиттер
Google+
Вы здесь: Главная Статьи Тайны истории Эпоха СССР Холодное лето 53 года