Коррупция в Азербайджане

Рейтинг: 5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

«Через некоторое время я понял, что попал в Зазеркалье. Это не был феодализм, капитализм или первобытнообщинный строй. Это был какой-то параллельный мозаичный мир, где сочетались пещеры каменного века и достижения атомного. При этом всё это было сведено в стройную систему, которую даже коррупционной не назвать. Это было нечто совершенно отдельное, исконно-посконное, уходящее корнями далеко и надёжно», — вспоминает о своей службе в Закавказье полковник полиции, по понятным причинам не афиширующий настоящего имени.

Коррупция в Азербайджане

Забудь о Большой Земле

Закавказье эпохи ранней перестройки — регион воистину передовой. Уже тогда там процветали порядки, которые много позже в России назовут «лихими» 90-ми. Тотальная коррупция, проворачивавшая немыслимые суммы, всеобщая повязанность, непотизм (в народе «кумовство»), рэкет на уровне госучреждений и вопиющее беззаконие. Другая сторона этой фальшивой монеты — дремучее средневековье. Любой, у кого в распоряжении была хоть крупица полномочий, мнил себя и царём, и богом, и рабовладельцем. Весь этот беспредел не взялся из ниоткуда. Долгие десятилетия он рос и креп, упивался безнаказанностью и в конце концов вырос. Во что? Об этом наш следователь поведал весьма красочно и доходчиво.
В 1986 году он прибыл по распределению в военную прокуратуру Бакинского гарнизона и имел сомнительное удовольствие изнутри понаблюдать за жизненным циклом ненасытной коррупционной гидры. Одна из первых аксиом, которую до новоприбывшего донесли старшие товарищи офицеры: ты больше не на Большой Земле (так называли центральные регионы), здесь должности раздают либо по клановому протекторату, либо за большие деньги. Поэтому возьми себе обычный район, делай, что следует, и помалкивай в тряпочку. Кляузами всё равно ничего не добьёшься, только себе карьеру попортишь. Вместе с жизнью, которая может и безвременно прерваться. У стен ведь есть глаза и уши, и подобных прецедентов, когда чересчур рьяные правдорубы пытались клацать молочными зубами на матёрых волчищ, любой кабинет на своём веку повидал немало. Одна из таких громких историй как раз произошла незадолго до прибытия нашего героя в Азербайджан. Двое молодых чекистов из Москвы пришли «брать» начальника местного районного отдела КГБ, на секундочку, носившего на погонах три полковничьи звезды. Дескать, предъявите к досмотру сейф, товарищ старший по званию, у вас там лежат денежные средства, полученные в качестве взятки. Разоблачители были весьма горды собой. А потом схлопотали по пуле — и гордиться стало некому. Себя, как улику, полковник тоже ликвидировал из того же табельного. А виновные в переполохе нетрудовые денежные средства в сейфе действительно лежали. И не мало. Больше, чем честный человек видел за раз. Местную прокуратуру эта ситуация не удивила. Потому что столичные юнцы сами виноваты, не понимали, на кого лезут, а начальнику ничего другого не оставалось. Получается, даже посочувствовали ему, но слегка.
Потому что так испокон веков в Закавказье повелось. Жизнью в регионе управлял не закон, а гремучая настойка патриархата на круговой поруке. В районе все руководители госучреждений и предприятий обязаны были платить «хозяину» — секретарю райкома — и начальнику райотдела КГБ. Последний получал смачный барыш за молчание, потому что прекрасно знал всё про всех и в любую минуту мог связаться с Москвой, но из одолжения помалкивал. Первый эшелон мздоимцев, разумеется, сам платил наверх, верхи тоже были осведомлены, кому и в каком размере передать долю с чёрных отчислений. Восхитительнейшая пирамида! И держалась она на том, что непричастных не было. У каждого рыльце в пушку, ручки в нечистотах, а соринка в глазу доросла до бревна и не даёт спокойно протиснуться в дверь. Причём далеко не все звенья цепи были добровольно прогнившими негодяями. Было немало тех, кто увяз в общем болоте добровольно-принудительно: «Мы, выходит, сплошь госпреступники, а ты чистенький? Нет, дорогой, так мы с тобой не договоримся. Бери свою долю, пока дают, и впредь не брезгуй. А то сам знаешь». И брали. А потом драпали из проклятой системы при первой возможности. Страшный пятибуквенник ОБХСС — не Герцен, не спал, не ведая про зло.

Имидж — всё

Как и любая криминальная среда, коррупция в Закавказье жила чёткой системой понятий и символов, успешно заменявшей вербальное общение.
Сотрудник Отдела внутренних дел в те времена обязан был иметь ряд атрибутов, неотъемлемых, как удостоверение и форма. Он должен был непременно одеваться в дорогие костюмы и галстуки, сверкать стёклышком беспардонно дорогих часов (тогда это были японские Orient, стоившие в комиссионках по несколько зарплат) и курить сигареты классом не ниже «Marlboro». На 7 рублей, которые просили фарцовщики за пачку капиталистического табака, можно было купить три блока папирос и квартальный запас спичек на сдачу. Вот только нельзя было должностному товарищу смолить отечественную махорку. Уважать не будут. «Ты не понимаешь, — говорил нашему следователю давно варившийся в том соку коллега. — К тебе приходит проситель. Если ты сидишь задрипанный, в свитере, и куришь «ТУ». Ну сколько он тебе даст? Подумает — тысячу этому нищеброду за глаза хватит. А если ты весь лучишься деньгами, то ниже чем с пятёрки он и разговор не начнёт».

Круговая порука мажет, как копоть

Простой народ жил, мягко говоря, небогато, но пункты людоедского прайса коррупционеров знал назубок. Азербайджанские органы правопорядка были своеобразным насосом по выкачиванию денег у населения. У всех одинаково не было денег, и кумовство процветало буйным цветом — чем не равенство и братство, о котором так горюют идеологи?
Если в столицах ещё сохранялась какая-то цивилизованность, в регионах творился формальный беспредел. В селе начальник в день получки мог прийти и спокойно забрать зарплаты сотрудников, аргументируя тем, что они же не за эти подачки работают, а за благую идею. Прочие в сезон массово сгоняли подчинённых на собственные приусадебные хозяйства (равно как и на государственные угодья, которые местные «эмиры» считали своей собственностью) и заставляли, как крепостных, собирать урожай, а потом продавать его на рынке. Так что «органы» груши околачивали в прямом смысле слова.
Парадоксальный параллельный мир беззаконья жил чёткими, хоть и неписаными, законами. Сколько бы ты ни наворовал, две трети (под добрым дядей — половину) будь бодр вынь да положь пред светлые начальственные очи. Потому что у любого начальства тоже есть начальство, которое ждёт дивидендов, да ещё местные власти надо подкармливать — райком, прокуратуру, суды. Не передать по цепочке было нельзя: возьмут жадного голубчика под обрюзгшие рученьки — и устроят показательный процесс для острастки. А карали за подобное строго. Могли и расстрелять, чтобы продемонстрировать Москве серьёзный подход к борьбе с хищниками госимущества. До высшей меры доводили редко. В основном так поступали с теми, к кому больше не было доверия. В прочих случаях за энную сумму денег (начинавшуюся от 400 тысяч целковых) можно было «переквалифицировать» расстрельную статью за хищение в особо крупных размерах на более мягкое хищение в просто крупных размерах.
Азербайджан вовсе не был единоличным корнем зла — подобное творилось во всём закавказском регионе. Каноничный случай произошёл в Грузинской ССР, когда местные порядки едва не довели нового начальника штаба полка ДПС до больничной койки, а то и до смирительной рубашки. Собрал он начальников штабов трёх подотчётных батальонов подводить итоги месяца. А по завершении совещания увидел, что на каждом сиденье лежит газета. Развернул и похолодел: в каждой припрятано по 5 тысяч рублей. Бедняга тут же принялся звонить своему дяде, который и пропихнул его на жирную должность. «Дядя, — говорит, — это провокация». На что получил доходчивую инструкцию, суть которой укладывалась в бывалое «не мечись под тесаком». Подчинённые всего лишь принесли стандартную таксу. Половину от полученного купюрами поновее полагалось отдать командиру. Вконец обомлевший начштаба, как мог, попытался отказаться и не ввязываться во взяточничество, но коллеги не позволили. Заставили, изверги. И начал горемыка брать, что дают, и делиться, как полагается, попутно перестав спать по ночам в ожидании стука в дверь. Сбежал из штаба при первой возможности.

Нацкадр всему голова

Екакой-то момент военную прокуратуру начали одолевать местные. Едва ли не мамой клялись, что работа простого «следака» — предел мечтаний всей их жизни. Поначалу сотрудники, особенно те, кто ещё не успел прикипеться к южным порядкам, искренне удивлялись, что народ позабыл в их аду. Работы вал, выходных нет, зарплаты копеечные (270 положенных следователю рублей для Баку были суммой весьма скромной). А потом дело прояснилось. Один из соискателей проговорился, что место в прокуратуре или милиции слишком дорого стоит. Назначение на должность простого постового оценивалось в 2 тысячи рублей, потенциальные милиционеры должны были пожертвовать нужной «волосатой лапе» 7 тысяч рублей, а право представлять судебную систему стоило уже добрых 20 тысяч. Оставалась последняя надежда — на военную прокуратуру.
На их беду, Москва держала руку на пульсе. Сверху спустили чёткий приказ: местных не брать и по распределению из ВКИМО (Военного института при Министерстве обороны) в военную прокуратуру Закавказских республик не направлять. Приказ приказом, но, правильно умаслив бюрократические колёса, волей власти можно и поступиться. Азербайджанцы по распределению всё же поступали. К их же вящему разочарованию, потому как в военной системе взяток брать было не принято, приходилось утешаться нематериальным престижем.
Почему? Почему регион погряз в коррупции? По мнению нашего героя, беда кроется в упоре на национальные кадры. Изначально коммунисты поставили не на ту лошадку, возложив местное самоуправление на плечи уроженцев регионов со всем вытекающим этническим колоритом. Менталитет такой, что эмир — особа, властью озарённая, — обязан демонстративно жить на широкую ногу и благосклонно принимать дары простых мирян. Ну и делиться властью по наследству, куда же без этого. Кому ещё доверять, как не родне? То ли страшно, то ли весело, но всё вышеописанное даже коррупцией как таковой назвать нельзя — в регионе так жили всегда. Немыслимо: 80-е годы на дворе, космос покорили, в термоядерные бомбочки вдоволь наигрались, «глобальную паутину» почти изобрели, а в Закавказье для просителя нормально до сих пор в ногах у чиновника валяться и слёзно умолять по любому поводу.
Постепенно кавказская коррупционная зараза начала расползаться по всей Стране Советов. Сначала перекинулась на юг РСФСР — Астрахань и Краснодарский край, — а после добралась и до Москвы. То здесь, то там в столице появлялись богатые выходцы из республик, шуршанием непахнущей валюты обозначавшие своё право на самые элитные места.
В итоге пропитанная мздоимством правоохранительная система, некогда казавшаяся необоримой бессмертной силой, развалилась изнутри. В Закавказье начали появляться Народные фронты, щедро спонсируемые турецкой разведкой. Сотни тысяч горячих пассионариев, всерьёз готовящихся свергнуть власть, вышли на улицы вещать о демократии и яро вколачивать либеральные идеи в несогласных. В простых обывателей или милиционеров — без разницы, хотя ещё недавно бить представителя власти было просто невозможно по традициям этого народа. А потом пролилась кровь. Людей стали резать по национальному признаку. После развала Советского Союза в многострадальном регионе установился новый режим, больше напоминающий внебрачное дитя диктатуры и хаоса.

Журнал: Историческая правда №4, апрель 2020 года
Рубрика: Криминал
Автор: Игнат Волхов

Метки: СССР, власть, деньги, Азербайджан, Историческая правда, Кавказ, коррупция, милиция, взятка, КГБ, Закавказье




Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив; 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.