Ленинградское дело 1949 года

9 мая 1945 года закончилась Великая Отечественная война. В ней погибло до 27 миллионов жителей СССР: военнослужащих и гражданских. После её окончания победители торжественно вернулись домой. Многие герои той войны после Победы стали занимать важные руководящие посты, стремясь продолжать трудиться над восстановлением разрушенной Родины. Однако в конце 40-х неожиданно для всех прогремело знаменитое «Ленинградское дело», когда множество ветеранов войны, людей, казалось бы, с безупречной репутацией, оказалось расстреляно или отправлено в лагеря.

Ленинградское дело 1949 года

Тайны «дворцовых переворотов» в Советской Союзе

Репрессии 30-х

Исторически отправной точкой политических репрессий в СССР принято считать убийство Сергея Мироновича Кирова в 1934 году. Уже тогда пошёл слух, что в стране готовятся крупномасштабные чистки. Что и произошло немного позднее, в 1937-38-го-дах, и получило в народе название «ежовщина», а в западной исторической литературе — Большой террор. Затем наступило 22 июня 1941 года, когда Германия напала на СССР.
Началась Великая Отечественная война. Поначалу враг наступал по всем направлениям, Красная армия несла большие потери. Зимой 1941 года фашисты оказались всего в 250 километрах от Москвы.
Но хуже всех пришлось Ленинграду: 8 сентября вокруг него замкнулось кольцо блокады, в результате чего город был отрезан от остальной страны. Быстро закончились запасы продовольствия, а снабжение велось по очень узкой нитке, по Волховскому водному пути, через Ладожское озеро. 900 дней и ночей жители блокадного Ленинграда героически боролись с наступавшим врагом, голодом и холодом. Это были дни тьмы, боли и отчаяния. Но Ленинград выстоял. И жители города мечтали с окончанием тяжелейшей войны продолжать жить дальше, восстанавливая разрушенное и строя новое. Естественно, что многие из них, особенно отличившиеся на командной и руководящей работе, оказались сотрудниками горкомов, обкомов, а некоторые вошли и в ЦИК партии. И людям казалось, что покончено не только с войной: ведь многие из находившихся в лагерях дождались помилования и восстановления своих прав. Прекратилось давление и на Церковь, которая оказала помощь государству в борьбе с захватчиками, были выпущены на свободу и получили командные посты многие из бывших царских военнослужащих. Все полагали, что война и победа в ней зачеркнули все горести прошлого и борьба с внутренним и внешним врагом закончилась. Увы, эти ожидания не оправдались. В конце 40-х годов состоялся процесс по так называемому Ленинградскому делу, в ходе которого врагами и предателями были названы те люди, которых ещё вчера именовали героями и приводили в пример остальным.

Ужас «Ленинградского дела»

Сотрудник Всероссийского радиокомитета впоследствии вспоминал, как он, приехав в 1951 году на встречу однополчан, от своих сослуживцев узнавал о кошмаре, творящемся в героическом Ленинграде. «Отправляясь в родной город, где прошли лучшие мои молодые годы, я, естественно, волновался. Волновало не только то, что предстояла трогательная встреча. Были и другие, более веские причины: на неё соберутся не все фронтовые друзья. До меня доходили упорные слухи, что в Ленинграде идут судебные процессы над партийными, советскими и хозяйственными работниками. Многие коммунисты исключены из партии, сняты с руководящих постов. Подлинного размаха «Ленинградского дела» я, конечно, тогда не знал. Не представлял себе, что в городе и области будет заменено более 2 тысяч руководителей, что и в других партийных организациях страны идёт расправа над : бывшими ленинградскими работниками…». Главный герой нашего рассказа избежал кошмарной участи только потому, что был отправлен на учёбу в Москву. Первым, кто поведал ему о судьбе одного из его товарищей, Владимира Антоновича Колобашкина, стал тоже однополчанин и друг Павел Кузьмич Булычёв. «— Почему нет Колобашкина? — спросил я у стоявшего рядом заместителя председателя исполкома Приморского района, бывшего комиссара штаба дивизии Павла Кузьмича Булычёва.
— А разве ты не знаешь? Он ведь арестован, — глухим голосом ответил наш общий друг.
— Что ты говоришь! За что? Он же честный коммунист. Его только что избрали секретарём обкома. Не прошло и года. Не мог он стать преступником!
— Об этом потом, — сдержанно сказал Булычёв. — Да и разговор этот «не телефонный». Разговор действительно оказался нетелефонный. Позже, на даче у Булычёва, главный герой нашего рассказа узнал правду о ужасном положении Колобашкина.
«Из рассказа Булычёва я узнал, что после войны обком и горком обратились в ЦК партии с предложением перевести Совет Министров РСФСР из Москвы в Ленинград, чтобы Ленинград стал столицей Российской Федерации. Эту идею поддерживал и председатель Совмина РСФСР Михаил Иванович Родионов. По секрету говорили, что такое предложение не понравилось Сталину, но он открыто не высказался, промолчал. Чего-то, видимо, выжидал. Так что оснований волноваться у ленинградских руководителей вроде бы и не было».
Но затем произошёл бурный круговорот политических внутрипартийных событий: пленумов, съездов, собраний, решивших судьбу многих партийных деятелей того времени, в числе которых оказался и Колобашкин. Как оказалось: «…в декабре 1948 года состоялась X областная и VIII городская объединённая конференция ВКП(б). На последовавших затем пленумах первым секретарём обкома и горкома был вновь избран П.С. Попков, вторым секретарём обкома — Г.Ф. Бадаев, в прошлом первый секретарь Московского РК, вторым секретарём горкома — Я.Ф. Капустин. Через некоторое время в ЦК поступило анонимное письмо, в котором сообщалось, что подсчёт голосов был сфальсифицирован, что во многих бюллетенях фамилии Попкова, Капустина и Бадаева были вычеркнуты, а счётная комиссия сообщила, что они избраны единогласно. Проверка показала, что против Попкова было подано 4 голоса, Бадаева — 2, Капустина — 15, председателя Ленгорисполкома Лазутина — 2».

Спор вокруг ярмарки

Следующим поводом для обвинения, которым воспользовались враги ленинградских партийных работников, стала, по словам Булычёва, Всероссийская оптовая ярмарка, которую якобы Кузнецов со товарищи незаконно превратил во Всесоюзную.
«На следующий день собрался пленум обкома и горкома, тоже объединённый. Сообщение «об антипартийных действиях секретаря ЦКА. А. Кузнецова и кандидатов в члены ЦК М.И. Родионова и П.С. Попкова» сделал Маленков, который обвинил их в групповщине, в противопоставлении себя Центральному Комитету партии. К этим обвинениям присовокупил ещё одно: якобы они самовольно и незаконно провели в Ленинграде Всесоюзную оптовую ярмарку, что привело к разбазариванию товарных фондов.
В результате государству был причинён значительный материальный ущерб.
— Разве ярмарка организована без разрешения ЦК и Совмина СССР? — спросил я.
— Дело, как рассказывают, было так, — пояснил Булычёв. — В январе сорок девятого во Дворце культуры имени Кирова с разрешения Совета Министров РСФСР и Ленсовета проходила Всероссийская оптовая ярмарка. Однако кто-то пригласил на неё представителей союзных республик, то есть ярмарка уже становилась всесоюзной, на что нужно было разрешение центра».
Но одним из главных обвинений было следующее: «Грубо фальсифицируя события, Маленков к прежним «фактам» на пленуме в Ленинграде добавил ещё одно — более страшное и нелепое обвинение. Он заявил, что Кузнецов с Попковым вынашивают идею создания компартии России. Вот когда припомнили, правда, в завуалированном виде, предложение о переводе правительства РСФСР из Москвы в Ленинград. Тенденциозность Маленкова была явной; шельмование, подтасовка фактов, разумеется, улавливались членами пленума обкома и горкома, но они не решились протестовать. Очень уж все было неожиданным, обвинения слишком серьёзны. К тому же обстановка была настолько накалена, а люди до того запуганы, что они готовы были проголосовать за любое решение».
Результат был ужасающим. Многие из ленинградских политработников были расстреляны, других отправили в лагеря, ссылку, исключили из партии. Как полагает наш главный герой, основная причина заключается в следующем: «Появилась потребность»поставить на место» целое фронтовое поколение, вышедшее из войны победившим и прозревшим. Поколение, ценою огромных жертв обретшее нравственную силу. Поколение, предопределившее, по сути, феномен XX съезда партии».
Выслушав рассказ друга, на следующий день наш рассказчик навестил семью несчастного Колобашкина. Дверь оказалась опечатанной, а соседская девочка сообщила, что всех Абашкиных вывезли. Тогда он позвонил в исполком заведующему плановым отделом однополчанину Мирлину и от него тоже услышал дурные вести.
«— Ну что тебе сказать? — помрачнел М и рл и н. — Хвастаться нечем. Сидим как на раскалённых углях. Ты, наверное, знаешь: у нас идут массовые аресты, исключения из партии… Все мы сейчас под «колпаком».
Охваченный воспоминаниями о фронтовых друзьях и уважаемых им руководителях того страшного военного времени, сотрудник радиокомитета поехал на квартиру бывшего комиссара дивизии Василия Ивановича Белова. Он об арестах знал, но не мог сказать ничего определённого, находясь в состоянии животного страха.
«— Не дипломатничай, — заметил я, — мы же хорошо знаем друг друга, вместе воевали.
— Лучше я тебе расскажу об одном недавнем эпизоде, случившемся со мной. Думаю, он многое тебе прояснит.
И вот что я услышал. Недели две тому назад Белов решил навестить председателя спорткомитета города, бывшего комиссара артполка дивизии Алексея Гусева. Когда Василий Иванович зашёл к нему в кабинет и стал здороваться в присутствии неизвестных ему людей, Гусев громко заявил:
«Я вас не знаю, вы, очевидно, меня с кем-то путаете. Если у вас ко мне дело, обождите в приёмной».
Белов оторопел. Как же не знает, когда они три года вместе воевали? Немного придя в себя, Белов покорно вернулся в приёмную и стал ждать. Минут через пятнадцать из кабинета вышли люди, и тут же Гусев пригласил Белова:
«Извини, пожалуйста, что я разыграл спектакль. Теперь опасно нам, старым друзьям, встречаться. Всюду соглядатаи, так и ждут, чтобы кого-нибудь скомпрометировать».
Гусев не сказал, что знает о неопределённом положении своего фронтового товарища, но в его глазах читалось: «Ты же на подозрении…».
— Вот видишь, какого страха нагнали «товарищи» следователи, что занимаются «Ленинградским делом»: даже закалённый в боях комиссар струсил».
Всю ночь герой нашей статьи ворочался и думал: о фронтовых товарищах, внутрипартийных интригах, нелепых и надуманных обвинениях.
На следующий день посетил ещё нескольких знакомых, а после сделал горестный вывод о том, что целое поколение честных и опытных людей несправедливо подвергли жестокому наказанию.

Подводя итоги

Что касается «Ленинградского дела», по которому были расстреляны представители ленинградской верхушки ЦК партии, руководители обл- и горисполкомов, а многие приговорены к лагерям и высылкам, то пересмотр его начался ещё в 1954 году. В 1956-м многие из его участников были реабилитированы.
Остальных оправдали уже впоследствии. До сих пор историки спорят о том, кто был истинным инициатором дела: лично Иосиф Сталин? А может, Маленков? Или Маленков в союзе с Берией и Абакумовым? Нужно признать лишь одно: «Ленинградское дело» — это горькая и трагичная страница нашей истории, о которой следует помнить.

Журнал: Война и Отечество №4, февраль 2020 года
Рубрика: Репрессии
Автор: подготовил Даниил Кабаков

Метки: СССР, политика, Война и Отечество, Сталин, расстрел, репрессии, Ленинград, партия



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив (многое можно смотреть онлайн, не Википелия); 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.