Массовые беспорядки в Душанбе в 1990 году

Массовые беспорядки из Закавказья перекинулись на Среднюю Азию. В феврале 1990 года в столице Таджикистана была предпринята попытка провести первую в Советском Союзе цветную революцию. Впрочем, сам термин употреблять несколько позже, лекала совпадают… «Запретная история» продолжает цикл статей, посвящённый жестоким боям на окраинах советской империи в период её заката.

Массовые беспорядки в Душанбе в 1990 году

Цветная революция в Душанбе

Своих не бросаем

Мы мчались по вымершим улицам Душанбе, не снижая скорости даже у светофоров. На глаза то и дело попадались сожжённые и перевёрнутые легковушки, брошенные на землю телефонные будки, изуродованные троллейбусы и автобусы.
На бордюрах проезжей части и перекрёстках сидели и стояли молодые люди, — несколько раз наш «рафик» с красным крестом они пытались остановить, махали руками, что-то резкое кричали вслед. Затормози — и за нашу безопасность трудно было бы ручаться. К транспорту у хулиганствующих толп была особая тяга — «колёса» нужны были, чтоб безнаказанно перемещаться по городу.
Настороженно смотрели мы на эти группы людей. Когда проскочили очередной пикет, майор медицинской службы Геннаий Солощенко сказал: «Верите, в Афганистане не боялся. Два года там был, два ордена имею. Но там знал, что при опасности могу стрелять. Здесь пока не получишь камнем по голове, оружие применять нельзя. А тогда, может, и поздно будет». Помолчав офицер добавил: «В своей стране, а ощущение какое-то неприятное». На коленях у офицера лежал автомат. Кроме Солощенко, оружие имел ещё один офицер.
Было 14 февраля 1990 года, третий день чрезвычайного положения в Душанбе. Мы с коллегой-тассовцем Вячеславом Зеньковичем поехали с военными медиками, узнав, что те намерены забрать из городских больниц и перевезти в гарнизонный госпиталь раненых и травмированных солдат. 12 февраля, во время трагических событий на площади Ленина, скорые развозили их по больницам, и порой они оказывались в одной палате с теми, кого в тот день пытались урезонить. И уже утром стали поступать сообщения о том, что милиционерам и солдатам угрожают.
Объехали несколько больниц, и везде попадали в окружение групп молодых, злобно настроенных против нас людей. Особенно пристально смотрели они на оружие в руках офицеров. Майор Солощенко внешне был спокоен. Что творилось у него на душе — сказать трудно. У нас, не скроем, был холодок в груди от этих колючих взглядов.
Тяжёлый остаток оставили разговоры с врачами. Одна из женщин не скрывала слёз: «Кто же защитит нас? Ведь толпами ходят с утра до вечера и угрожают: уберите из больницы русских, не то расправимся с вами. А мы с 12-го дома не были, ведь больные все поступают и поступают. Кто дежурил в тот день, тот и остался. Остальные на работу не вышли — транспорт не ходит, да и боятся они. Мы здесь как заложники…».
Наш разговор прервался из-за того, что привезли очередного раненого — мужчину с разбитой, окровавленной челюстью. Длинный список фамилий пострадавших в эти дни, вывешенный у входа, пополнился ещё одной.
Мы сделали всё, что запланировали. Но каждый раз, прощаясь с врачами и медсёстрами, понимали, что оставляем этих людей наедине с агрессивно настроенными толпами. Однако были бессильны чем-либо помочь. Взять под охрану все медицинские заведения не было возможности: войска только начали прибывать в город.
Спокойнее почувствовали себя в военном госпитале, на территории которого не было враждебных толп. Начальник госпиталя подполковник медицинской службы Михаил Семенюта извинился за уставший вид: «Третьи сутки на ногах…» Впрочем, этого он мог и не говорить. Всем, с кем мы беседовали в тот день, было не до отдыха Сами находились в таком положении.
«Когда начались беспорядки, — рассказал Михаил Михайлович, — мы поняли, что будут раненые. Кого смогли из медицинских работников — вызвали. Подготовили хирургов, места, медикаменты. А ночью стали поступать первые раненые, в основном с черепно-мозговыми травмами с камней. Но были ушибы от палок и железных прутьев».

Трагедию породили слухи

Подробности того трагического дня мы уже знали. 12 февраля на центральной площади собралось около пяти тысяч человек. Это было весьма необычно для дремотного азиатского менталитета, где проявление какой-либо, кроме регламентированной сверху, социально-политической активности — дело нереальное. По словам одной жительницы Душанбе, «у нас даже пять человек, если их не позвать, не придут, а тут целая площадь собралась».
Основным было требование — выселить из республики армян, приехавших сюда после известных событий в Закавказье. Потом к этим требованиям добавились другие, в том числе политические. Озлобленные молодые люди, вооружённые камнями, палками, обрезками арматуры, разбили окна в здании ЦК Компартии Таджикистана, а затем, ворвавшись на первые два этажа, подожгли комнаты, учинили погром в кабинетах.
В связи со сложившимся положением, по тревоге был поднят местный полк внутренних войск. Его основная часть находилась в командировке в Закавказье, куда в те годы были стянуты основные силы союзных внутренних войск. На площадь Ленина прибыли только две роты и незначительные силы милиции. В них полетел град камней и «коктейли Молото-ва». Агрессивная толпа напирала, и тогда раздались предупредительные выстрелы холостыми патронами, пошли в ход резиновые дубинки и спецсредство «Черёмуха», Нападающие, оказывая сопротивление, отступили, но на этом дело не закончилось. Они двинулись по улицам города, громя на своём пути магазины, особенно продовольственные и ювелирные, поджигая автомобили и троллейбусы, врываясь в квартиры и избивая людей. В эти часы уже никто не вспоминал про «армянский вопрос». Стало очевидно, что это был лишь повод для начала наступления на власти. Среди тех, кто пострадал в те часы, были солдаты, с которыми мы беседовали в госпитале, — рядовые Андрей Жаворонков, Рахман Халматов, Руслан Ибрагимов, Борис Фусс и другие. Русский, украинец, немец, таджик, узбек, уйгур… Они рассказали, дополняя друг друга, о том, что видели и пережили: «Мы стояли в цепочке. Толпа напирала, и это была молодёжь. Летели камни, бутылки с зажигательной смесью. Видели в руках у нападающих арматуру и багры, чтобы выхватывать нас из цепи…».
Позднее подчинённых дополнил полковник Алексей Попов: «Мы по существу закрыли своими солдатами власти республики. Если бы не щиты, пострадало бы гораздо больше солдат. Такой был град камней, что представить трудно. Против нас — несколько тысяч, нас — двести человек. Силы неравные. Пытались захватить БТР и поджечь его. И тогда раздалась первая очередь в воздух. Была ли возможность с ними договориться? Вряд ли. Нам противостояла одурманенная националистическими лозунгами и наркотиками, потерявшая всякий контроль над собой толпа. Офицеры и солдаты проявили в этой ситуации исключительное мужество и решительность…».
Об одном из случаев полковник рассказал особо. К первой линии военнослужащих из толпы подобрался человек. В руках у него было устройство типа удочки с тонкой стальной проволокой. Он, мастерски накинув петлю на голову одного из командиров, стал её затягивать. Офицер не сразу понял, что произошло, а проволока бритвой разрезала кожу на шее. У него началось сильное кровотечение, он начал задыхаться. Лишь когда кто-то из солдат выстрелил под ноги человеку «с удочкой», тот бросил её. Офицеру удалось сохранить жизнь. Жёсткому противостоянию на площади предшествовали слухи. С первых дней февраля в городе начали говорить о том, что после событий в Баку к ним прибыло несколько тысяч армянских беженцев, которым сразу по прибытии предоставляются квартиры за счёт столичных очередников. Утверждали, что армян «встречают в аэропорту и сразу же выдают ордера и ключи от новых квартир». А ещё — о крупной взятке, которую якобы власти Армении дали руководству Таджикистана, чтобы те отдали новые квартиры «не своему бездомному мусульманскому народу, а неверным армянам». Та «щедрая» раздача происходила на фоне острой проблемы жилья в городе, которая значительно усложнилась после землетрясения в Гиссаре, что в 30 км юго-западнее Душанбе. Там стихия унесла сотни человеческих жизней и оставила без жилья тысячи семей. Много позже выяснилось, что из Баку к своим родственникам (в Душанбе — крупная армянская община) приехали менее чем полсотни человек. На квартиры они не претендовали…

Погромы по зарубежному сценарию

Слухи, которые по большей части распространяли молодые люди, специально привезённые на автобусах из ближних кишлаков, сработали. Почва для них была. В республике, которая собирает два урожая фруктов и овощей в год, где в горах текут золотоносные реки и немало полезных ископаемых, а природные условия и множество исторических памятников позволяют наладить гигантскую индустрию туризма, доход на душу населения был, пожалуй, самым низким в Советском Союзе. Более ста тысяч таджиков не могли найти работы. Достаточно было малейшей искры, чтобы полыхнуло…
В 22:00 12 февраля по местному телевидению было объявлено о введении в Душанбе режима ЧП и введён комендантский час, но на окраинах города, в жилых микрорайонах, продолжались дикие вакханалии экстремистов. Утром 13 февраля погромы и избиения людей продолжились, и потому в этот день приостановил работу городской, междугородный и железнодорожный транспорт, были закрыты школы, детские сады, институты, банки, почтовые отделения, а также большинство магазинов и предприятий.
— Воистину не знает границ человеческая злоба, — сказал нам комендант Душанбе, министр внутренних дел Мамадаёз Навжуванов. — Даже в тюрьмах существуют негласные законы, по которым медицинские пункты и их работников нельзя трогать ни при каких обстоятельствах. Эти варвары искорежили 34 машины скорой помощи, разгромили аптеки, одного медработника убили, семерых зверски избили. Тщательная подготовка, чётко выверенная программа действий говорит о наличии организующего начала. Подтверждением служит чёткая координация действий экстремистских групп, снабжение боевиков бутылками с зажигательной смесью и серной кислотой, многие другие факты. Например, как только на площади раздались выстрелы, к митингующим подъехали несколько самосвалов с камнями…
О том, что действия экстремистов были не стихийными, у них был «сценарий», позднее рассказал руководитель следственной бригады Солиджон Джураев. К расследованию были привлечены более ста оперативно-следственных работников из Москвы и Душанбе. «Я точно могу сказать: массовые беспорядки в феврале 1990 года были организованы внешними силами, в первую очередь — эмиссарами зарубежных спецслужб и даже афганских моджахедов. Свою роль сыграли иностранные радиостанции, которые в те дни заметно усилили своё вещание на Таджикистан, — отметил Джураев. — Используя слухи вокруг «армянского» вопроса, сложность общественно-политической обстановки и социальные проблемы республики, лидеры оппозиции умело использовали недовольных людей, реакционную часть духовенства, а также преступные элементы. Речь по большому счету шла о создании исламского государства».
Для стабилизации обстановки в Душанбе прибыли войска. Многие подразделения до этого побывали в Нагорном Карабахе и Новом Узене, Фергане и Баку. Им не впервой было видеть беснующиеся толпы. Военнослужащие сразу же приступили к круглосуточному патрулированию и блокировали основные магистрали города. Мобильные группы выезжали по первому сигналу о помощи. Этого требовал режим чрезвычайного положения.
На первых порах военнослужащих разместили под открытым небом на стадионе «Динамо». Свободные от службы спали вповалку — напряжённая ситуация выматывала людей. Но солдаты крепились, на трудности не жаловались. Постепенно подразделения разместились в помещениях, имеющих условия для отдыха. Наладился вопрос с питанием, да и местные жители несли солдатам плов, манты, лепёшки. Что касается службы, то глава МВД республики Навжуванов сказал так: «Претензий к войскам нет. События ведь то в одном, то в другом месте, так что опыт, особенно у офицеров, богатый. Им нет необходимости подсказывать, даже наоборот, я многому научился у войсковых офицеров».

Люди добрые

По-доброму отнеслось к солдатам и большинство горожан. Не только угощали их, но и разговаривали, расспрашивали. И очень просили, чтобы ребята не думали плохо о таджикском народе: «Те, кто убивал и грабил, — изверги, хулиганы. Их никто не поддерживает. Мы обязательно дадим им отпор. Вот организовали отряды самообороны, пусть теперь нас боятся…».
Но были и другие мнения. По городу поползли слухи. Лидеры неформальных объединений заявляли о том, что в день, когда на площади прозвучали выстрелы, там были не пьяные и буйные молодчики, а самые достойные представители молодёжи Таджикистана. Они стояли безоружные перед сотнями милиционеров и солдат и только просили, чтоб руководители республики вышли к ним и поговорили. И вообще, милиционеры и военнослужащие «сами перестреляли и избили друг друга». Было немало слухов о раздавленных боевой техникой детях и других зверствах солдат…
Отпор гнусной клевете давали руководители республики, СМИ, жители города. Подолгу говорили с людьми офицеры. И не только политработники. Офицер штаба Управления внутренних войск по Средней Азии и Казахстану полковник Николай Щербатов 14 февраля, когда ещё не остыли страсти, смело пошёл в гущу собравшихся на площади людей.
— Мне кричали: «Назовите тех, кто отдал приказ открыть огонь». Я обратился к стоящему рядом парню: «Ты в армии служил?» Ответил, что да. «Кто отдаёт команду на применение оружия часовому на посту?». Вижу, замялся, потом говорит: «Никто, он сам». Вот говорю, и здесь тот же случай. Законодательно установлено, что военнослужащий имеет право применять оружие в отношении лиц, создающих реальную угрозу жизни людей. 12 февраля на площади такая угроза была, поэтому солдаты имели право открывать огонь. Но они вели огонь поверх голов, пытаясь избежать жертв. Если бы стреляли в людей, погибших было бы неизмеримо больше.
Слушали меня внимательно. Те, кто напирал сзади и что-то кричал, постепенно успокоились. Запомнилось: когда шёл назад, передо мной почтительно расступались. Значит, что-то поняли…
Не только Щербатов, но и многие офицеры и солдаты тогда встретили в лице жителей Душанбе людей, понимающих всю трагичность ситуации, искренне желающих восстановить порядок и спокойствие в городе. На многолюдной площади раздавались призывы не обижать солдат, наказать погромщиков и убийц.
За три дня февраля, по официальным данным, погибли 25 человек, около 600 были ранены, из них 74 получили огнестрельные ранения. В числе погибших — русские, узбеки, татары, но большинство были таджиками.

Отряды самообороны

События в Душанбе убедительно показали, что власти Таджикистана оказались неспособны самостоятельно разрядить обстановку. Ощущение безнадежности усилило выступление по местному телевидению главы Компартии республики Кахара Махкамова. Появившись поздно ночью на экранах, он признал, что властные структуры не контролируют ситуацию в городе, что в нём хозяйничают уголовники, и предложил горожанам самим объединиться в отряды самообороны по месту жительства.
Первые такие добровольные подразделения появились вечером 12 февраля, когда погромщики возвращались из центра города, избивая прохожих и круша всё на своём пути. Люди самых разных возрастов и профессий вышли из своих квартир, чтобы защитить семьи. Это был уникальный процесс самоорганизации людей, до того времени не известный ни в одной союзной республике.
С наступлением комендантского часа мы поехали в один из отрядов. Позднее узнали, что в городе их создано двадцать и они объединили около 50 тыс. человек.
— Раньше, когда я уходила ненадолго в магазин или на базар, дверь не всегда запирала на ключ, — говорила жительница одного из густонаселённых районов Душанбе Нина Чаусова. — Теперь вот на ночь строю дома настоящую баррикаду. К двери придвигаю сервант, диван и тяжёлое кресло. Только тогда с дочкой спим спокойно. Утром снова всё расставляю по своим местам. На улицу лишний раз стараемся с Танюшкой не выходить. 13 февраля прямо на наших глазах группа юнцов остановила на дороге «Жигули». Водителя вытащили из салона и стали избивать железными прутьями. Затем автомобиль перевернули и подожгли…
— Они выпрыгнули из грузовика и окружили стоявшую у телефонной будки девушку, — дополнил её Шабдан Тошев, — порвали на ней одежду и голую стали избивать…
— Толпа молодчиков лавиной шла по улице, — сказал Андрей Миров. — Избивали даже оказавшихся на их пути школьников — 10-12-летних детей…
Чтобы защитить себя и свои семьи от экстремистов, вышли мужчины всех национальностей — таджики и русские, украинцы и азербайджанцы. В центральном районе Душанбе такой отряд образовался одним из первых в городе. Может, поэтому этот район меньше всего пострадал во время бесчинств. Поздно вечером у дверей школы №5 нас встретил парень с голу бой повязкой на голове и с внушительное дубиной в руках. Здесь расположен штаб отряда самообороны.
— Когда на лестничной площадке на наших глазах 14-15-летний подонок попал камнем в висок своей учительнице мы поняли, что так дальше продолжаться не может, — говорит начальник штаба от ряда, учитель труда школы №5 Виктор Ермолаев. — Надо было что-то делать. Жители окрестных домов собрались, что бы не допустить больше бесчинств, защитить свои семьи. И когда 12 февраля гиканьем и улюлюканьем по нашим улицам прошла банда погромщиков численностью около 30 человек, наш вооружённый черенками от лопат отряд дал такой отпор экстремистам, что едва ли они решатся на погром ещё раз. Троих мы задержали и сдали работникам милиции. Таким было наше боевое крещение. Оно ещё больше нас сплотило, заставило поверить в свои силы. Теперь мы ничего не боимся…
Но защищаем мы не только свои кварталы. Через наш район проходят две дороги, ведущие в центр города. Когда начались погромы, по ним то и дело двигались машины с людьми. Мы понимали, что на обратном пути они не преминут что-нибудь поджечь или разрушить. Тогда мы перекрыли дорогу, останавливали битком набитые молодыми людьми грузовики, уговаривали их вернуться назад. Тех, кто не соглашался, сдавали в РОВД. Конечно, где-то и перегибали, но поймите и нас. Бесчинства не знали границ. Эти пьяные, одурманенные наркотиками банды способны на все…
Отряды возглавили бывшие офицеры, участники афганской войны. Один из них — старший лейтенант запаса Юсуп Мирзоев. На груди бывшего афганца — два ордена Красной Звезды и медаль «За отвагу».
— Откровенно говоря, за Центральный район я очень волновался, — говорит заместитель начальника УВД Душанбе подполковник милиции Акобир Шоматов. — И отнюдь не потому, что там плохо работает милиция. Наоборот, райотдел считается лучшим в городе. Дело в том, что здесь сразу несколько институтов и техникумов имеют свои общежития. В них — тысячи молодых людей. Не забыли горожане устроенный в прошлом году студентами индустриально-педагогического техникума у кинотеатра «Таджикистан» шабаш. Его итог — десятки искалеченных людей, 13 повреждённых машин. Молодые головы горячие, кто знает, как поведут себя ребята в сложившейся обстановке. Но, к счастью, всё обошлось.
Трудно было дать оценку такому явлению, как отряды самообороны. Это не только стихия, это — позиция людей неравнодушных, смелых. К сожалению, их сплотила беда. Этого стихийного движения не учли организаторы бесчинств.

Назад в Средневековье

Под защиту были взяты семьи военнослужащих. Побывали в одной из частей. Жёнам и детям офицеров и прапорщиков отвели несколько комнат, поставили солдатские кровати, создали минимальные бытовые условия. Но что такое разместить в считаные часы более двухсот человек! Неудобства на каждом шагу. Уже накануне трагических событий по городу поползли слухи о предстоящей расправе с военнослужащими и их семьями. И понятна боязнь женщин, тем более что мужья почти круглосуточно находились на службе. Тогда и было принято решение укрыть семьи в военном городке.
Увы, разнузданная антиармейская пропаганда в ряде республик больно ударила по людям в погонах и их семьям. Сообщения об угрозах в их адрес поступали из Прибалтики и Закавказья, позднее — Средней Азии и Украины. Трагические события в Баку показали, что семьи военных приняли на себя жестокий удар со стороны экстремистов. Тогда, в январе 1990-го, среди них были погибшие и раненые. Но ещё больше — покинувших город не по своей воле…
Кровавые события в Душанбе также вызвали массовый исход русскоязычного населения. А ведь это был совершенно интернациональный город, где жили евреи, немцы, корейцы, русские, татары… Выдавливали со службы, выживали из квартир. На улице и в транспорте запросто могли оскорбить, избить среди бела дня. Евреев вывезли израильтяне. Уехали немцы, армяне, русские, которые составляли треть населения Душанбе. Инженеры, технические специалисты, врачи, бухгалтеры, преподаватели. Звериное варварство, прорвавшееся наружу перед кончиной Союза, отразилось на экономике, отбросило республику назад. Спасаясь от разгула «дружбы народов», в 1990 году выехали 114 тыс. человек, в 1991 году — 120 тыс., в 1992 году — 225 тыс.
События февраля 1990-го стали своеобразной прелюдией к гражданской войне в Таджикистане, в которой с 1992 года по 1997-й погибло около 100 тыс. человек, а более миллиона лишились крова. И если бы не российская 201-я мотострелковая дивизия, которая там дислоцирована, жертв было бы больше. И до сих пор она является главным гарантом стабильности в регионе.

Журнал: Запретная история №09(102), апрель 2020 года
Рубрика: Пылающие окраины
Автор: Владимир Гондусов

Метки: СССР, революция, бунт, Азия, Таджикистан, население, Средняя Азия, погром, беспорядок, Запретная история, армяне, перестройка, Душанбе, 1990



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив (многое можно смотреть онлайн, не Википелия); 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.