Трагедия с безликим названием «события вблизи деревни Назино» остаётся одной из самых мрачных страниц отечественной истории. Всего за несколько месяцев 1933 года на пустынном острове посреди Оби с жизнью расстались две трети человек, сосланных туда на трудовое поселение. Многие из них стали жертвами людоедов.

Было ли людоедство на острове Назин?

Назинская трагедия 1933 года - миф или реальность

«Без бумажки — ты какашка!»

Написанная в 1931 году шуточная детская песенка «Без бумажки — ты какашка, а с бумажкой — человек!» всего пару лет спустя растеряла весь свой юмористический подтекст, став концентратом горькой действительности.
Сразу после прихода к власти большевиков молодая Страна Советов в соответствии с заветами Ильича упразднила паспортную систему, однако обескровленное революциями и войнами государство оказалось не готово к идеализму. Стремительный рост городов и неизбежное трудовое дезертирство привели к тому, что в начале 30-х годов прошлого века система прописки была восстановлена. Одновременно по крупным городам прошла волна массовых арестов «нарушителей паспортного режима». Всё это было частью большого плана по освоению малонаселённых регионов, разработанного зампредом ОГПУ (затем — первым наркомом Внутренних дел СССР) Генрихом Ягодой. Таким способом за первую пятилетку население Сибири, Казахстана и Дальнего Востока планировалось увеличить на три миллиона человек.

Там разберутся

Теоретически в жернова новой политики партии должны были попасть только не имевшие доку-ментов самовольные «лимитчики», на практике же стражи порядка настигали всех, кто не мог здесь и сейчас всем на зависть достать из широких штанин искомую гербовую книжицу. Самых разных людей. Москвич Новожилов, например, попал в облаву, выйдя в ларёк за папиросами. Активист фабричного комитета комсомола из Серпухова Вой-кин был арестован, когда в свой выходной отправился на футбольный матч. Мальчик Давид Серов из Арзамаса попался, пока отец был на работе. Гусеву, пожилую женщину из Мурома, арестовали по приезде в Москву за костюмом мужу, причём паспорт и билет были у неё на руках, но на них никто даже не посмотрел. Фамилии тех, кого «приняли» по пути с работы домой или на вокзале, когда те только сошли с поезда, и вовсе можно перечислять очень долго. Задержанных без проволочек отвозили на грузовиках на вокзалы, а после — товарными вагонами за Урал. Никакой оперативной работы не проводилось. А всё потому, что в рейдах участвовала не милиция, а служащие войск ОГПУ, из-за чего под арест попало немало родственников и знакомых правоохранителей и видных функционеров, а также осведомителей на довольствии. Брали всех подряд по принципу «там разберутся». Одновременно проходила инициированная весной 1933 года Советом народных комиссаров масштабная программа по «незамедлительной разгрузке мест заключения за счёт высылки уголовного элемента» из всех союзных республик. Так что помимо простых горожан осваивать негостеприимную Сибирь отправились десятки тысяч уголовников. В дальнейшем это сыграло роковую роль.

Дорога на выживание

Два эшелона депортированных общей численностью 6114 человек отправились на трудовое поселение на север Нарымского округа Томской области. Только на месте ил совсем не ждали. Александровско-Ваховская комендатура, получившая из Новосибирска извещение о скором прибытии большого числа деклассированных элементов в свою вотчину, ответила, что не готова их принять — нет ни продовольствия, ни жилья для их содержания. Однако вопрос общавшись, местные чиновники решили отправить ссыльных на Назинский остров — небольшой клочок суши посреди Оби, названный в честь одноимённого притока и близлежащего села. Лучшего места для импровизированной тюрьмы нельзя было и придумать. Лесистый остров со всех сторон был окружён холодной водой. От берега до берега — больше километра, без подготовки вплавь не преодолеть. 18 мая на остров прибыли баржи с первым эшелоном трудпоселенцев. На момент отправления из Томска их было 5070 мужчин, женщин, стариков и детей, но добраться до лагеря удалось далеко не всем. Первые смерти начались ещё на баржах. Уже тогда рецидивисты начали избивать людей, отбирать паёк.
Промозглый холод, теснота, нехватка провизии — многих такие условия сломали. В среднем в день погибало не меньше 35 человек, их сбрасывали за борт. Хотя погибало ли? Когда переселенцы сошли на берег Назинского острова, впервые за много дней выглянуло Солнце, поэтому измождённым людям разрешили отдохнуть. 40 безжизненных тел, Не выдержавших пути, просто сложили на берегу, но, согревшись под солнечными лучами, «трупы» внезапно начали стонать и ползти по земле к товарищам. Восемь человек буквально восстали из мёртвых.

«Пусть пасутся»

Условия были крайне тяжелыми. Остров оказался непригоден для жизни. Поросшая травой земля, бесплодные кустарники да несколько деревьев — вот и весь ландшафт. Ни построек, ни инструментов, ни припасов. При этом люди были одеты в то, в чём попали под арест, — в лёгкую весеннюю одежду. Многие босиком.
На следующий день после прибытия поднялся ветер и выпал снег, но из укрытия на острове были лишь три палатки для больных тифом и палатка раздачи питания. Которая много дней стояла без дела. Продовольствие на остров не подвезли. Весь хлеб, выделенный на эшелон, закончился ещё на баржах. Переселенцы уже несколько дней ничего не ели, что беспокоило даже конвойных, но ответ начальника месь ной комендатуры Цыпкова был ко ротким: «Выпускай… Пусть пасутся». Людям ничего не оставалось, кроме как бродить по острову в поисках хоть какой-то еды, но на травянистой плеши посреди Оби не росло съедобных ягод и кореньев. От безысходности ели мох и гни — д лушки, обдирали с деревьев кору. Ещё больше ситуация усугублялась морозами и сыростью. Чтобы согреться, поселенцы жгли костры под открытым небом. Многие, засыпая, падали в огонь и впоследствии умирали от ожогов. По острову пошли пожары. Могильщики не успевали закапывать умерших — тела складывали рядами поодаль. Провизию доставили только на пятый день. Ржаную муку, которую выдавали кружками по несколько сот граммов на человека в день. Все пять тысяч обезумевших от голода поселенцев бросились к меткам, втаптывая друг друга в грязь. Началась давка, которую конвою пришлось усмирять оружейным огнём. Получив причитающееся, люди бежали к реке: разводили из муки болтушку в шапках, штанинах или портянках — посуду ссыльным не выдали. Некоторые пытались глотать муку, как есть, в сухом виде, но давились и погибали от удушья. Самые стойкие пекли пресные лепёшки на костре.

Смерть-остров

Шли дни, но ситуация не менялась. Трудпоселенцы по-прежнему не работали и бесцельно слонялись по острову. Проблемы с организацией людей — вернее, её полное отсутствие, — привели к тому, что в игру вступил закон джунглей. В лагере начали формироваться банды, состоявшие в основном из уголовников, которые открыли охоту за слабыми, отнимали у них одежду, деньги и ценности. Не гнушались и золотыми зубами. На Назинском даже установился своеобразный обменный курс: добротное пальто можно было выменять у охраны на пачку махорки или полбуханки хлеба, золотой зуб — на спички или пару газетных листов для самокруток. На самокрутки пошли и документы, которые ни при задержании, ни «там» никто так и не посмотрел — паспорта, путёвки, билеты. Десятки мешков с мукой, оставленные под открытым небом, был испорчены дождями и начали гнить, Их закопали в землю. Но даже те мешки, которые уцелели, не доходили до переселенцев. После первого неудачного опыта раздачи комендатура поделила весь контингент острова на бригады и выдавала еду бригадирам для дальнейшего распределения. Кто был «бригадирами», понятно — уголовные авторитеты. Большую часть муки они прятали в лесу и съедали сами.
Депортируемых временно размещали в селе Назино, так что жители окрестных деревень хорошо знали, что творится на острове. Местные рассказывали, что к реке невозможно было подойти: над островом стояли столбы дыма и стон, из-за чего его прозвали Смерть-островом. Или островом людоедов.

Ад людоедов

На Назинском начался каннибализм. Сначала изредка, в отдалённых уголках острова, а после — в угрожающих размерах. С людоедами расправлялись стрелки ВОХР и сами поселенцы, но их было не остановить. На каждую дюжину трупов, попадавшихся могильщикам, у одного-двух обязательно были срезанные мягкие части тела и раскурочена грудная клетка — вырезаны печень, сердце и лёгкие. Причём умерших («падаль», как их называли) назинские каннибалы-не трогали. Людей убивали, чтобы съесть. Сохранилась стенограмма допроса одного из людоедов. Отвечая на вопросы следователя Сиблага, некий Углов подробно рассказал, как ел человеческое мясо и как выбирал своих жертв: «Я ел только печёнку и сердце. Как шашлык делают. Из ивовых прутиков делал шампурчики, нарезал кусочками, нанизывал на шампурчики, поджаривал на костерке. <…> Я выбирал таких, которые уже не живые, но ещё и не мёртвые. Видно же, что доходит, через день-два всё равно дуба даст. Так ему ж легче умереть будет…».
Однако были и такие, кто побывал в руках людоедов и остался жив. Женщинам отрезали груди и мышцы на ногах. В архиве Томского музея НКВД сохранился отчёт о том, как летом на остров приехала комиссия из Москвы. Искали жену какого-то большого начальника, попавшую в облаву, но так и не нашли. Как оказалось накануне ей, привязанной к дереву, отрезали грудь заключённые, и она сошла с ума. Жительница Назино Феофила Былина, в чьём доме в те годы был организован заезжий двор, рассказывала о встрече с поселенкой — тихой старушкой с тощими ногами, которые она всё время кутала в тряпки. Разговорившись с ней, Феофила к своему ужасу узнала, что её икры наживую отрезали каннибалы, чтобы съесть. «Старушке» было едва за сорок.
26 мая на остров высадили второй эшелон из 1044 деклассированных. Вместе с ним прибыли несколько грамотных партийных управленцев, и жизнь на острове начала худо-бедно налаживаться. Однако установившиеся порядки оказались слишком сильны. Доведённых до крайней степени морального и физического истощения людей едва ли могли спасти продуваемые всеми ветрами бараки и мизерное улучшение питания. На острове свирепствовали эпидемии, сыпной тиф и дизентерия выкашивали людей сотнями. Переселенцы пытались сбежать, но сделать это было практически невозможно из-за температуры воды и ширины реки. Многие утонули.

Доклад наверх

Возможно, назинскии инцидент так и канул бы в трясину таёжных болот, если бы делом не заинтересовался инструктор-пропагандист Нарымского окружного комитета ВКП(б) Василий Величко. Летом 1933 года он проделал большую работу, опросив десятки свидетелей и участников событий. В августе докладное письмо с результатами расследования отправилось по трём адресам: председателю Нарымского окружкома, первому секретарю Западно-Сибирского крайкома ВКП(б) Роберту Эйхе и лично товарищу Сталину. При этом Величко осознавал, что действует на свой страх и риск, но решил, что «ещё хуже молчать». И всё же, отправив письма, он на полгода скрылся в тайге. Как только информация о реальном положении дел дошла до партийного руководства, разразился грандиозный скандал и все дальнейшие расследования были настрого засекречены. Было ли то следствием непрофессионализма конвоя или намеренной травлей спецпоселенцев — вопрос спорный. По всей видимости, имело место и то, и другое. О вопиющей халатности, многочисленных злоупотреблениях и невыполнении директив об обеспечении выселяемых жильём и продовольствием в том же 1933 году неоднократно рапортовал Ягоде начальник ГУЛАГа Матвей Берман.

Эвакуация

Не в силах справиться с ситуацией, в августе того же года комендатура Назинского «лагеря» организовала эвакуацию: тех, кто ещё мог самостоятельно держаться на ногах, сажали на лодки и вывозили назад в Томск для дальнейшего перераспределения по лагерям Сибири. Из шести с лишним тысяч со Смерть-острова живыми вернулось всего 2200 человек. В итоге планы по расселению «опасных и деклассированных социальных элементов» были спешно свёрнуты. Вместо этого начали формироваться новые трудовые лагеря.
Обезлюдевший остров зарос травой в человеческий рост. Местные начали наведываться туда по ягоды, но нашли там лишь изрытую братскими могилами землю.

Журнал: Неизвестный СССР №5(17), май 2021 года
Рубрика: На обратной стороне
Автор: Аглая Собакина

Метки: СССР, смерть, остров, гибель, деревня, Война и Отечество, ОГПУ, людоедство, Генрих Ягода, голод, 1933, Неизвестный СССР




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-