Иногда даже жалкая горстка людей способна изменить историю. Звучит пафосно, но так оно и есть. Но ещё чаще революционеров ждёт провал, за который впоследствии придётся отвечать по всей строгости закона и беззаконья. 12 сентября 1982 года в Советском Союзе едва не случился милицейский путч: опера из Московского угрозыска схлестнулись с чекистами в борьбе за власть.

Милицейский путч Щёлокова против Андропова

Николай Щёлоков: Как глава МВД пытался арестовать главу КГБ Андропова?

Прорвёмся, опера

В ночь с 9 на 10 сентября 1982 года во дворах жилых домов по Кутузовскому проспекту в Москве кипела работа. Коммунальщики с несвойственным для них рвением принялись опиливать деревья и заодно врыли пять бетонных столбов на выездах из арок.

Примерно в 6 часов утра наступающего 10 сентября министр внутренних дел СССР Николай Щёлоков напросился в гости к своему соседу, приятелю и начальнику — Леониду Ильичу Брежневу. Поводом растревожить тяжко больного генсека в такую рань и терзать его разговорами три с половиной часа кряду могло стать только дело крайней важности: у главы МВД были все основания полагать, что бывший председатель КГБ и нынешний секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов готовит антипартийный заговор. В конце концов Щёлокову удалось получить у генерального разрешение на трехсуточный арест Андропова до выяснения. Квартира Андропова находилась в том же доме №26 по Кутузовскому проспекту, где жили Брежнев и Щёлоков, так что к операции всё уже было готово, дело оставалось только за «добром» свыше. План МУРа держался в тайне, о нём не знал даже министр обороны Дмитрий Устинов, который мог предупредить Андропова. По той же причине коммунальщики решили выйти на тропу жилищного хозяйства посреди ночи: отбойники перекрывали пути отступления, а в домах за опиленными деревьями залегли снайперы. Щёлоков опасался, что Андропов в союзе с азербайджанскими чекистами Гейдара Алиева может сыграть на опережение. Но когда план шёл по плану…

Примерно в то же время с подмосковной базы в сторону столицы выдвинулись три группы спецподразделения МВД. Их целью был перехват машины Андропова, когда он попытается перебраться из здания ЦК на Старой площади в непроницаемый оплот Госбезопасности.

В 10:15 одну из групп под руководством подполковника Т. из четырёх белых «Жигулей» и двух закамуфлированных под реанимобили «РАФов» остановили на проспекте Мира переодетые в гаишников сотрудники группы «Альфа». Одна из главных столичных дорог была парализована. Со стороны Капельского, Орлово-Давыдовского и Безбожного переулков на проспект уже спешили две дюжины чёрных «Волг» с офицерами КГБ. Стороны прекрасно представляли, каким скандалом может обернуться стрельба в центре столицы, но задание «А» было чётким и не обсуждаемым — не подпускать милицию к Лубянке. Спустя четверть часа опера Щёлонова были арестованы, не успев оказать сопротивление, и отправлены туда, куда они так рвались, — на Лубянку.

Другая щёлоковская группа, в чью задачу входил арест Андропова непосредственно в здании Центрального комитета, добровольно сдалась спецназу в 10:40. Почему? Да потому, что в отряде затесался предатель. Непосредственно перед выездом с базы некий подполковник Б, успел отзвониться жене со словами: «Ужинать сегодня не приеду». В роли его «благоверной» выступал сотрудник КГБ. Забегая вперёд, стоит сказать, что в провале милицейского контрпереворота повинен не только «крот», но и чересчур бурная ночная деятельность на Кутузовском. Незамеченным такое пройти просто не могло.

Единственной группой МУРа, которой всё же удалось добраться до пункта назначения, стал отряд подполковника Р. В последний момент три его «Волги» сменили маршрут и, нарушая все правила, прорвались с улицы Барклая. В 10:45 отряд прибыл к тому самому дому на Кутузовском и открыл огонь по охранявшему его наряду. Перестрелка длилась около часа, но убитых, к счастью, не было. К полудню девятерых раненых (пятерых щёлоковцев везли под конвоем) доставили в НИИ Склифосовского, ещё одного офицера из личной охраны дочери Брежнева прямиком отправили на одну из подмосковных дач. Среди раненых был и подполковник Р., честно пытавшийся выполнить одобренный самим Брежневым приказ по захвату Андропова. Он скончался под ножом хирурга, став единственной жертвой провальной войны МУРа против КГБ.

К 3 часам дня по приказу Андропова были прерваны все контакты с внешним миром — от авиарейсов до телефонной связи. Предстояло суровое разбирательство…

Звучит как развязка остросюжетного детектива soviet style, если бы не одно но. Всё это было на самом деле. В сентябре 1982 года МВД, Негласного одобрения стремительно теряющего власть и авторитет Брежнева, действительно восстало против КГБ, устроив на улицах столицы форменные агентурные разборки. Если до этого момента важность произошедшего от вас ускользала, следует немного пояснить, насколько могучие силы столкнулись лбами в те короткие часы.

Расстановка высших сил

Не секрет, что в начале 70-х годов между Брежневым и Андроповым сложились доверительные отношения. По воспоминаниям помощника генерального секретаря по вопросам внешней политики Андрея Александрова-Агентова, Леонид Ильич в неформальной обстановке как-то признался, что не очень комфортно чувствует себя в ипостаси главы государства. В этом плане Андропов был для генерального просто находкой. Сдержанный, предупредительный интеллектуал выгодно выделялся на фоне узколобых партийных товарищей, привыкших давить децибелами. Он не позволял себе панибратства с Леонидом Ильичом, чем грешили Кириленко и Подгорный, и не требовал от тушующегося генсека сиюминутных решений, ненавязчиво подкидывая ему выходы из сложных ситуаций. Вопросы решались как бы сами собой. Понятно, что Андропов использовал ведомость Брежнева в своих интересах, но глава государства тому не противился.

В посту председателя Комитета госбезопасности, который Юрий Владимирович занял в мае 1967 года, были свои плюсы. Через стол главы КГБ проходила информация о состоянии здоровья советских лидеров и глав других государств. В 1973 году он одним из первых узнал о болезни Брежнева и настоятельно рекомендовал не предавать слабость лидера огласке, чтобы не разворошить злобный улей претендентов «на трон». Но год спустя генсек стал настолько плох, что скрывать его состояние уже не имело смысла. Вместе с членом Политбюро Дмитрием Устиновым Андропов начал прорабатывать варианты мягкого отстранения Брежнева от власти. Тогда, в середине 70-х, сам он ещё не мог претендовать на должность генерального, особенно если учесть послужные заслуги конкурентов — Косыгина, Подгорного, Шелепина и Кириленко. Из личных побуждений или нет, Андропов решил, что сохранение Брежнева до поры у руля предпочтительнее допуска к власти любого из них.

Бурная деятельность, развёрнутая главой фактически никому не подконтрольной организации, многим не нравилась, в том числе Щёлокову. КГБ постепенно становился одним из ключевых ведомств, авторитет Андропова в номенклатуре увеличивался пропорционально угасанию генсека. Органы КГБ получили дополнительные полномочия для борьбы с коррупцией, организованной преступностью и валютными махинациями. Руки чекистов стали дотягиваться всё выше. Однако по-настоящему навести порядок Юрий Владимирович так и не смог. Препятствия ему чинил сам Брежнев. В частности, он запретил проверки руководства МВД, во главе которого стоял старый приятель семьи Брежневых Щёлоков. Как писал Кеворков: «Щёлоков воплощал собою тип «советского мафиози»: напористый, беспринципный, алчный и беспощадный на пути к цели, он манипулировал страстью Брежнева к дорогим машинам и прочим атрибутам комфорта. Всей своей сутью он являл отрицание щепетильного в своих убеждениях Андропова, которого Щёлоков ненавидел и боялся, не без оснований полагая, что тот прекрасно знает о его «проделках». Неприязнь была обоюдной». На этой почве отношения Брежнева и Андропова стремительно портились и едва не завершились отставкой главы КГБ. Больной и оттого капризный генсек часто сетовал, что мрачные доклады Андропова «сведут его в монету». На их фоне отчёты Щёлокова выглядели жизнеутверждающе. Не без вмешательства Устинова и министра иностранных дел Андрея Громыко конфликт удалось замять, и к 1979 году Андропов стал самым могущественным человеком в советском руководстве. А после вступления в должность секретаря ЦК КПСС в мае 1982 года — наиболее вероятным преемником Брежнева.

Месяцем ранее одна из французских газет обнародовала якобы просочившийся из Москвы документ, подробно расписывающий план действий некой партийной группировки после смерти Брежнева. Материал был откровенным «вбросом», потому как подразумевал полную изоляцию СССР от внешнего мира, воскрешение карточек и продразвёрстки, публичные казни коррупционеров и диссидентов и тому подобное. Волшебное слово «коррупция» недвусмысленно указывало на то, что «план» принадлежит Андропову.

Несмотря на то, что провокацию явно подготовили противники Андропова (ведь после прихода к власти он ничего подобного не сделал, да и не было в нём потенциала реформатора или диктатора, по единогласному заверению историков), сторонники Брежнева не на шутку забеспокоились и уверились в готовящемся госперевороте. Щёлоков буквально почувствовал, как из стула, на котором он сидит, прорастают раскалённые колья. Отчаянная попытка вернуть бразды правления в одряхлевшие руки генсека казалась единственным способом поправить положение.

Трави врагов!

Но попытка была заведомо провальной: 12 ноября 1982 года Брежнев умер, а Андропова избрали генеральным секретарём Компартии. Почти сразу был дан ход громким делам о коррупции, в том числе тем, расследованию которых препятствовал Брежнев. Андропов крепко взялся за своего давнего оппонента, Щёлоков попал в жернова: 17 декабря его уволили с поста министра внутренних дел. Началась полномасштабная проверка деятельности МВД, возбуждено несколько «антикоррупционных дел». 15 июня 1983 года Щёлокова исключили из состава ЦК КПСС, а 6 ноября 1984 года лишили звания генерала армии. Исключили, стоит сказать, крайне изуверским способом. Сообщение о том, что опальный экс-министр лишён звания, прокатилось по всем газетам 10 ноября — в День милиции! А ведь именно стараниями Николая Анисимовича возрос авторитет и социальная защищённость советской милиции, а праздник стал считаться значимым и престижным. Несмотря на все заверения, что так «просто совпало», семья и друзья Щёлокова были убеждены — дата была выбрана не случайно. Генерала травили, цинично и безжалостно.

7 декабря 1984 года Щёлокова исключили из КПСС, и — вероятно, чтобы окончательно добить, — 12 декабря Указом Президиума Верховного Совета СССР лишили звания Героя Социалистического Труда и всех государственных наград, кроме боевых. На следующий день генерала нашли мёртвым. Николай Щёлоков выстрелил себе в лицо из коллекционной французской двустволки.

Статья 110

Самоубийство. С одной стороны, вполне ожидаемо. Человек, ещё вчера дёргавший рычаги одного из самых могущественных госаппаратов, в одночасье лишился всего — от власти до уважения. Ничего удивительного, что нервы военного не выдержали, зато рука осталась твёрдой. Но кое-что в этом деле не ясно. Сотрудники Главной военной прокуратуры, осматривавшие место происшествия, обнаружили в столе Щёлокова два письма, одно в Политбюро на имя генсека (с просьбой простить его и не допускать разгула клеветы вокруг его имени), второе — детям. Оба они были датированы… 10 декабря. Одно из двух: либо Николай Анисимович готовился к самоприсуждённой высшей мере заранее, либо опального генерала намеренно довели до самоубийства. До недавнего времени последняя версия оставалась бездоказательной, но по прошествии срока давности начали всплывать интересные подробности.

После провала милицейского путча многие прежние сторонники отвернулись от тогда ещё главы МВД. Из-за этого семья Щёлоковых начала неосмотрительно легко сходиться с сочувствующими людьми, среди которых, разумеется, были «засланные казачки». В декабре 1983 года чекисты активно обрабатывали Щёлокова-младшего и его супругу. По свидетельствам всё того же Катусева, Игорь был осведомлён об операции по устранению отца и в какой-то мере сам подтолкнул родителя к краю могилы, рассказав, что это спасёт семью от преследования спецслужб. Утром 11 декабря, когда КГБ стало известно от Игоря о письме отца, звучавшем «как предсмертная, записка», в верхах было решено помочь опальному генералу уйти из жизни в ближайшие 48 часов. Это объясняет, почему утром рокового дня возле подъезда дома Щёлоковых видели три безошибочно узнаваемые чёрные «Волги», а сам Николай Анисимович был найден в парадном мундире со всеми наградами на груди, но в расстёгнутой сорочке, без галстука и в домашних тапках.

Способ расстаться с жизнью загнанный генерал выбрал не самый приятный. По воспоминаниям его дочери Ирины, выстрел снёс полголовы, «мозги разбросало повсюду». Было ли это убийство? Вряд ли. Вероятно, утренние гости из КГБ лишь хотели убедиться, что Щёлоков сдержит своё слово.

Журнал: Неизвестный СССР №2, февраль 2022 года
Рубрика: Тайны спецслужб
Автор: Игнат Волхов




Telegram-канал Багира Гуру

Метки: СССР, Москва, самоубийство, Война и Отечество, Щёлоков, арест, заговор, мятеж, Брежнев, КГБ, спецназ, МВД, Андропов, Неизвестный СССР, перестрелка


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-2022