Исторический сайт

Багира

Суббота, 09 22nd

Последнее обновлениеСб, 22 Сен 2018 6am

Охота на генетиков в СССР

Журнал: Загадки истории №13/С, 2018 год
Тема номера: Сталин — триумф и трагедия вождя народов
Автор: Сергей Уранов

Разгром «группы Вавилова» обрёк науку на прозябание

Фото: академик ВавиловПризнав «мичуринскую» установку в биологии единственно верной, в СССР со свирепостью средневековой инквизиции стали преследовать генетику, как науку вообще, и её последователей — в частности.

Противостояние начинается

История трагического водораздела в советской науке началась с обыкновенного научного спора между учёными-ботаниками — Лысенко и Вавиловым.
Первый, Трофим Денисович, сын крестьянина, за своими плечами, в отличие от своего оппонента, окончившего институт, имел только трёхгодичную сельскохозяйственную школу и пять лет работы на Белоцерковской селекционной станции. Но амбиций у него было хоть отбавляй. О себе Лысенко как учёный заявил в конце 1920-х годов, поведав о новом способе повышения урожайности, который получит впоследствии название «яровизация». По официальной версии, он попросил отца зарыть в снег семенную озимую пшеницу, а весной высеять семена с проклюнувшимися ростками. По другой же — Лысенко-старший прятал от продотрядов зерно во влажном подвале, а потом, чтобы не выбрасывать, решился на его высев. Но так или иначе, в результате, как было указано в научном сообщении, сделанном молодым агрономом в 1929 году, удалось снять урожай на 15-20% выше. Это было очень актуально для того времени, поскольку предыдущие два года подряд оказались неурожайными. А установка Сталина на достижение конкретных результатов в каждом деле, без оглядки на возможности, привела к тому, что Лысенко заметили в высших эшелонах власти и предоставили возможность продолжить эксперименты в качестве научного сотрудника Одесского генетико-селекционного института.
Поначалу тогда уже именитый академик Николай Иванович Вавилов, возглавлявший Всесоюзную академию сельскохозяйственных наук им. В.И. Ленина (ВАСХНИЛ) и Институт растениеводства (ВИР), поддержал молодого коллегу. Впрочем, очень скоро он понял — что-то не так. Урожайность зерна, обработанного по методике Лысенко, стабильностью не отличалась, предварительные исследования и дальнейший анализ не проводились. Но было уже поздно. Видимо, о своём провале догадывался и Трофим Денисович, но сдаваться не собирался. Неуч в науке, он к тому времени, видимо, неплохо разобрался в политических интригах и, ко всему прочему, пользовался покровительством власть имущих. Вот этим он и решил воспользоваться — благо обстановка располагала.

Накал страстей

А обстановка была следующей. К середине 1930-х годов генетики разделились на два противостоящих лагеря. Так называемых «мичуринцев» возглавили Лысенко и его правая рука биолог Исай Презент. Их трактовка генетики и селекции заключалась в том, что достаточно подвергнуть посевной материал внешнему воздействию (например, с помощью пониженной плюсовой температуры), и проблема с урожайностью решится сама собой. Представители другого течения, «вейсманисты-морганисты» (названные так по именам учёных Вейсмана и Моргана), подходили к решению этого вопроса более осторожно. Они предполагали (и, как оказалось, были правы), что успех селекции кроется в выявлении «плохих» хромосом, которые могут мутировать и проявить свой негативный характер даже через несколько поколений. Лысенко поднял на смех эту гипотезу и заявил, что «хромосомы ни увидеть нельзя, ни на зуб попробовать». Именно этот тезис он и положил в основу своего выступления на Втором съезде колхозников в 1935 году, за что он, к тому времени награждённый орденом Трудового Красного Знамени, был единственным, кого Сталин удостоил репликой: «Браво, товарищ Лысенко, браво!» Да, исходя из записки, приведённой в начале статьи, «вождь всех народов» к тому времени определился, в каком направлении развивать науку. Конечно, как биолог или ботаник, Сталин был человеком несведущим. Но в тот момент его больше волновали идеологические принципы. С одной стороны — крестьянский сын, отстаивающий «линию Мичурина», с другой — сын купца, который пропагандирует сомнительные достижения капиталистической науки.
Расправа с «буржуазными» генетиками началась с того, что Вавилова перевели на должность вице-президента ВАСХНИЛ, а его кресло занял Лысенко, который тут же объявил генетику «фашистской наукой». Но Сталин не торопился. В самом деле, расправляться со своими политическими противниками — это внутригосударственная проблема. А вот тронуть учёного с мировым именем, являющегося членом 18 зарубежных академий, ассоциаций и обществ, совсем другое. Стране Советов международные скандалы не нужны. Да к тому же товарищ Вавилов — проверенный большевик: ведь подписал же он вместе с другими^чены-ми гневное письмо, обличающее «контрреволюционную клику Бухарина — Рыкова»! Поэтому Сталин дал указание наркому внутренних дел Ежову собрать политический компромат на Вавилова.
Согласно воспоминаниям биолога Ефрема Якушевского, который был одним из ближайших учеников и соратников Вавилова, последняя встреча Сталина с лидером советских генетиков произошла в ночь с 20 на 21 ноября 1939 года. И была она весьма напряжённой.
Якушевский так описывает события: «Вместо приветствия Сталин сказал: «Ну что, гражданин Вавилов, так и будете заниматься цветочками, лепесточками, васи-лёчками и другими ботаническими финтифлюшками? А кто будет заниматься повышением урожайности сельскохозяйственных культур?» Вначале Вавилов опешил, но потом, собравшись с духом, начал рассказывать о сущности проводимых в институте исследований и об их значении для сельского хозяйства. Поскольку Сталин не пригласил его сесть, то Вавилов стоя прочитал устную лекцию о вировских исследованиях. Во время лекции Сталин продолжал ходить с трубкой в руке, и видно было, что ему всё это совершенно не интересно. В конце Сталин спросил: «У вас всё, гражданин Вавилов? Идите. Вы свободны».
Судя по всему, именно тогда недружелюбность Сталина к Вавилову достигла своего апогея и он решил, что пора принимать жёсткие решения.

Учёные на заклание

Досье на Николая Ивановича существовало ещё с конца 1920-х годов, когда в СССР прошли первые судебные процессы по сфабрикованным делам «Промпартии» и «Шахтинских вредителей». Уже тогда завистники и секретные осведомители из числа неудачливых корифеев науки писали доносы на Вавилова.
И вот в 1940 году существенно пополненное досье превратилось в уголовное дело по обвинению академика не только в антисоветской агитации, но и в руководстве мифической «Трудовой крестьянской партией». Тогда же многие из его «соратников по подпольной организации», точнее — учёные-генетики, были отправлены в ГУЛАГ, а двое — Левит и Агол — расстреляны. К высшей мере наказания приговорили и Вавилова. Но Сталин заменил расстрел 20 годами тюремного заключения. Впрочем, эта «милость» оказалась смертным приговором замедленного действия — 26 января 1943 года Николай Иванович скончался в саратовской тюрьме.
Пока шла Великая Отечественная война, Сталину было не до организации новых политических процессов в отношении «врагов народа». Поэтому худо-бедно, но определённые научные работы в Институте генетики АН СССР велись. Однако начавшаяся холодная война заставила вождя вновь обратить свой сиятельный взор на сторонников «буржуазной науки».
В мае 1947 года он переслал Лысенко очередной тезис: «Запрет генетики — важная часть курса на изоляцию страны от остального мира». А «мичуринцы» облекли его в более конкретную формулировку: «Загнивающий капитализм на империалистической стадии своего развития породил мертворожденного ублюдка биологической науки, насквозь метафизическое, антиисторическое учение формальной генетики». Это был недвусмысленный намёк, в результате которого некоторые «вавиловцы» заявили о своём переходе в лагерь «мичуринцев». Остальных же ждала незавидная участь.
Повсеместно закрывались кафедры институтов и научные лаборатории, занимавшиеся вопросами изучения генетики. Более трёх тысяч их сотрудников были уволены, практически половину из них осудили по статье «антисоветская агитация» и отправили в сибирские лагеря, откуда многим вернуться было не суждено. Не дожидаясь ареста, покончили жизнь самоубийством учёные Сабинин, Промптов и Ферри.
После смерти Сталина репрессии прекратились, но даже посмертная реабилитация Вавилова и его соратников не способствовала развитию генетики. Хотя учёные пытались бороться. В 1955 году появилось так называемое «письмо трёхсот», подписанное выдающимися исследователями. Причём биологов поддержали коллеги, занимавшиеся смежными областями знания.
В письме говорилось: «Современная генетика основана на огромном количестве точно установленных фактов. Она раскрыла ряд законов наследственности и изменчивости, генетика тесно связана с другими биологическими науками, с практикой сельского хозяйства и медицины. Современная генетика, как и любая другая наука, непрерывно развивается, старые представления заменяются новыми, более совершенными, глубокими, точными. Она переживает кризисы, в ней борются различные точки зрения, но эта живая наука необходима советскому народу».
Но Никите Хрущёву почему-то оказался мил Лысенко. Только в 1964 году Трофима Денисовича отправили на пенсию. Скончался он в 1976 году, оставшись ярым противником «буржуазной лженауки».
Травля генетиков имела для страны серьёзные последствия. Наука понесла не только тяжкие кадровые потери — была уничтожена научная база, разрушены сеть селекционных станций и система сортоиспытаний, в результате страна долгое время восполняла нехватку зерна экспортом. Но и это ещё не всё: по примеру генетики началась идеологизация физики и химии, а кибернетика вообще была объявлена лженаукой. В результате в вопросах создания вычислительной техники мы отстали от западных стран, по крайней мере, на два десятилетия.



Вконтакте



Facebook



Подписка на обновления

Введите ваш адрес:


Твиттер
Google+
Вы здесь: Главная Тайны истории Эпоха СССР Охота на генетиков в СССР