Сейчас часто пишут, что в СССР рок-музыка была запрещена. В доказательство даже приводятся сканкопии неких «чёрных списков» неугодных рок-групп. Ни в одном из них, однако, не сказано о запрете рока в Советском Союзе. Вызывает сомнения и сам факт происхождения этих списков. Но это тема отдельного исследования-расследования.

Как в СССР распространялись западные пластинки?

Почему битломаны Советского Союза сотрудничали с КГБ?

Развеем миф о битломании

На самом деле рок-музыка в СССР никогда не была запрещена. Но как буржуазное явление подвергалась резкой критике в стране. И в то же время ещё в 1967 году на студии «Мелодия» была выпущена песня The Beatles Girl. С 1974 года СССР стал платить потиражные западным группам, чьи записи выходили на «Мелодии». Первыми их получили The Rolling Stones. С наступлением 1980-х гг. в СССР стали выпускать полноценные лицензионные альбомы.
Но уже с конца 1960-х гг. тысячи и тысячи советских любителей западной рок-музыки разными способами находили к ней доступ. Помогали им в этом дискоманы, обладатели западных виниловых грампластинок, которые доставали их по разным каналам. Их также называли «писателями», так как они переписывали своим «клиентам» за деньги музыку с грампластинок на магнитофонную ленту. Практически все 1970-е гг. этим занимался и я. По тем временам это считалось незаконной коммерческой деятельностью, которая при неудачном стечении обстоятельств могла подлежать наказанию согласно соответствующей статье в Уголовном кодексе.
Рядом с дискоманией, как правило, шла и фарцовка. Поэтому время от времени у дискоманов возникали конфликтные ситуации с законом.
О некоторых из них я и хочу рассказать. Мои воспоминания касаются прежде всего Ташкента, где я тогда жил, но также, например, и Ленинграда.
В Ташкенте я входил в «Фархадскую филармонию», группу из пяти друзей, собиравших диски. Все жили в спальном районе Чиланз недалеко от Фархадского рынка, сюда и название нашего объединения. Для нас главным была музыка, но были и контакты с фарцовщиками (в Ташкенте их называли «деловыми»), которые занимались не только джинсами и прочей «фирмой», но и пластинками, плакатами, англозычными рок-журналами и книгами интересными нам.

Как залетел Шухрат

Главным и самым уважаемым деловаром, имевшим доступ в нашу «филармонию», был Шухарт (он же Шух), симпатичный, приятный в общении парень. Кроме нескольких пластинок я как-то прикупил него джинсы за 70 рублей.
Мать Шухрата была одним из городских районных прокуроров. Считалось, что под этой «крышей» спокойно мог заниматься свои делами. Но вдруг прилетела новость, что Шух арестован. Причём в результате спецоперации, в которой в роли живца выступил один из актёров Русского театра им. М. Горького. Шухрат принёс ему крупную партию фарцы — и на этом его взяли. Главным аргументом обвинения оказалась записная книжка, где Шух вёл свою бухгалтерию, включая телефоны его клиентов. Напротив моей фамилии стояла сумма — 70 руб. Стоимость тех самых джинсов. Предмет покупки или продажи указан не был. В результате меня вызвали к следователю как свидетеля.
Цитирую по памяти фрагмент моих показаний. «По поводу означенной суммы свидетель Попов А.Н. показал, что ничего у подозреваемого не покупал, а только обменивался с ним на время пластинками зарубежной эстрады и, возможно, сумма указывает на стоимость этих пластинок, которую надо будет компенсировать Попову А.Н. в случае их утери». То же самое я повторил на суде.
Звучит наивно, но, как я понял, следователю этого было достаточно, чтобы снять с эпизода спекулятивный оттенок. Казалось, всё идёт к тому, что дело закроют. Но Шух получил три года (вышел через полтора). А потом его мать сняли с должности. По слухам, изначально главной целью возбужденного уголовного дела была именно она.

Такой статьи нет

Как и в других крупных городах страны, в Ташкенте были места, где периодически собирались дискоманы и другая околодискоманская публика. В начале 1980-х гг. они стали собираться по воскресеньям в самом центре города прямо напротив Ташгорсовета. Тусовка просуществовала там около полугода, пока её не выдавили оттуда власти. Так она переместилась… в 12-й квартал Чиланазара, почти под бок «Фархадской филармонии». Здесь было тихо, спокойно. Пару раз приходил участковый, но сразу понял, что люди мы приличные. Хотя некоторые «хулиганы» иногда позволяли себе раздавить из горла «банку» портвейна или сухого на троих. Но это осуждалось другими.
И всё-таки беда пришла. Туда нагрянули милиция и ОБХСС (Отдел борьбы с хищениями социалистической собственности). Забрали человек 30. Вменяли спекуляцию пластинками. Запахло судом, но на предварительном заседании судья заявил, что в Уголовном кодексе нет статьи о наказании за продажу зарубежных пластинок, которых нет в наличии в советских магазинах. В результате дело закрыли. Вот такой неожиданный поворот.

Как вернулся конфискат?

Интересную историю рассказал живущий и сейчас в Ташкенте Саша «Моррисон», специалист по группе The Doors (отсюда и его никнейм по имени лидера группы), хотя он собирал, конечно, и пластинки других музыкантов. Однажды его познакомили с приехавшим в Ташкент из Ленинграда фарцовщиком со смешной кличкой Блинчик. Он привёз пластинки, и Саша купил 12 дисков за 650 рублей. В основном запечатанных в целлофановые пакеты, что особенно ценилось, так как такие диски были абсолютно новыми. Блинчик по схеме «деньги вперёд» ещё несколько раз присылал в Ташкент обычной советской почтой пластинки, но затем вдруг перестал отвечать на телефонные звонки.
А спустя несколько месяцев из Ленинграда приехал следователь — капитан, который вёл дело задержанного там Блинчика. «Моррисона» вызвали на допрос как свидетеля.
Выяснилось, что Блинчик в Питере на чём-то спалился. Кроме фарцы и пластинок, у него была изъята запрещённая литература. Все купленные пластинки у Саши были в наличии, поэтому о спекуляции речи не шло.
Капитан на него не давил и только поинтересовался: откуда деньги на диски? «Моррисон» недавно женился и ответил, что это деньги из свадебных конвертов, объяснив одновременно, что является коллекционером-любителем.
Ответ следователя удовлетворил, но в присутствии понятых, составив соответствующий акт, он изъял все 12 пластинок в качестве вещдоков. При этом известил, что, возможно, Сашу вызовут в Ленинград на суд как свидетеля за счёт МВД. Питерский милиционер улетел назад с дисками, а «Моррисон» мысленно попрощался с ними. История стала уже забываться, как вдруг из Ленинграда пришла посылка, в которой были все 12 «конфискованных» дисков. Причём те, что были запечатаны, такими и остались. Этот случай вошёл в легенду, как пример порядочности советской милиции.
Но так везло не всем. Если на незаконный бизнес коллекционеров органы обычно закрывали глаза, то там, где начиналась фарцовка, могли быть крупные неприятности. И несколько дискоманов получили реальные сроки, но не за распространение музыки, а всё-таки за незаконную скупку и перепродажу. Далеко не все следователи были так демократичны, как тот, что «не нашёл» статью на дискоманов.

Майор Шарипов

Однажды мне позвонили. Голос на другом конце провода был твёрдый, начальственный: «Александр Попов? Майор Комитета государственной безопасности Шарипов. Нам надо встретиться. Есть тема для разговора». «А что за тема?» — «Узнаете при встрече. Вам удобно завтра в 16:00 подойти к зданию комитета?» — «Вполне. В бюро пропусков?» — «Нет. Я выйду». «Хорошо. Буду у входа». «До завтра».
Удивительно, но звонок из могущественного органа власти не вызывал у меня трепета. Любопытство — да. Слегка разочаровало, что встреча назначена на улице. Хотелось всё-таки проникнуть внутрь и посмотреть, что там и как внутри ЧК.
Майор, мужчина крепкого сложения лет сорока, чин по чину предъявил удостоверение, и мы прошли в небольшой скверик недалеко от комитета. Как выяснилось, его прежде всего интересовал появившийся перевод большой статьи о The Beatles из чешского журнала Melodie. Перевод сделал вроде бы единственный в Ташкенте переводчик с чешского языка. Узбекский чекист объяснил, что в его ведомстве считают необходимым разбираться в музыкальных настроениях молодёжи и знать её кумиров. А потому попросил меня помочь по возможности достать эту статью. Она между тем лежала у меня в сумке. Отдавать её комитету я не собирался, но обещал, что непременно позвоню, если статья попадёт мне в руки. Потом мы поговорили о рок-музыке, и наша беседа закончилась моим вдохновенным спичем о Pink Floyd — группе социального протеста.
Прощаясь, майор оставил мне телефон, по которому я так и не позвонил. Уверен, офицер КГБ Шарипов достаточно много знал обо мне до встречи. Почти не сомневаюсь в том, что он получил моё «послание», которое я «отправил» в комитет через барменшу ночного валютного бара для иностранцев гостиницы «Узбекистан», где работал тогда сменным электриком. Суть «послания» была в том, что барменша (запамятовал имя, но очень приятная во всех отношениях дама лет сорока) писала у меня музыку для своего заведения. Плату я брал только советскими рублями, ни разу не было разговора о валюте, которая у неё была, а это характеризовало меня с положительной стороны. Барменша в такой точке безусловно сотрудничала с КГБ, и кто бы сомневался, что у неё навели справки обо мне.

Журнал: Неизвестный СССР №12, декабрь 2021 года
Рубрика: Тайны спецслужб
Автор: Александр Попов

Метки: СССР, Война и Отечество, суд, музыка, милиция, КГБ, рок, пластинка, Неизвестный СССР




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-