Почему в СССР книги были дефицитом?

Советский человек любил читать, как никто в мире. Но вот беда — читать было нечего. Конечно, объёмы печати были колоссальными, тиражи измерялись сотнями тысяч, вот только «меню» было, мягко говоря, диетическое. О том выборе по-настоящему интересной литературы, который мы сейчас имеем и не пользуемся, оставалось только мечтать. Книгу — именно Книгу — приходилось добывать. Искать, выменивать и столбить, — чтобы не досталась прочим страждущим. За интересной книгой в СССР велась самая настоящая охота.

Почему в СССР книги были дефицитом?

Культ книги

Советский Союз по праву называли самой читающей страной. С первых же дней молодая власть искренне считала грамотность необходимой для каждого, а профессию писателя — престижной. Благое дело по ликвидации безграмотности, начатое ещё в 1920-х годах Наркомпросом Луначарского, не останавливалось ни на день, какие бы трудные времена ни переживала страна. Повсеместно открывались библиотеки и читальные залы, каждый подходящий угол расцвечивали агитплакаты под лозунгом «Чтение — лучшее учение», призывавшие любить, уважать и беречь книгу, как самую большую ценность. Как святыню. Постепенно все эти инициативы переросли в культ книги. Если сравнить современные и советские объёмы книгопечатания, станет понятно, что статус самой читающей страны появился вовсе не на пустом месте. Так, в 1988 году в СССР напечатали в общей сложности 1 миллиард 150 миллионов художественных книг, тогда как тот же показатель для России 2008 года едва перешагивает 304 миллиона. Тиражи незатейливых, но полезных книжек для подрастающих поколений строителей коммунизма могли измеряться 1-2 миллионами. Серьёзные же исследовательские, сельскохозяйственные или технические труды выпускали 50 тысячами экземпляров и больше, тогда как сегодня их печатают по 1-2 тысячи.
Звучит отлично! И всё бы ничего, если бы не одно болезненное но: не только обязательную школьную программу и списки рекомендованной к прочтению литературы, но и все разрешённые к печати книги в целом отбирали сведущие правительственные органы. И далеко не всегда общедоступный ассортимент печатного слова хотя бы наполовину удовлетворял потребности читателя, не обделённого сносным литературным вкусом. На поверку изобилие оказывалось довольно бедненьким. Помимо бессменных классиков русской литературы, что памятник себе воздвигли нерукотворный и'народная тропа к нему не заросла, полки магазинов и библиотек были насыщены многотомными сборниками решений партийных съездов, ленинскими трудами, панегириками в честь героев Гражданской и Великой Отечественной войн и, конечно, новоиспечёнными, но от рождения чёрствыми произведениями классиков соцреализма — Фадеева, Панферова, Бабаевского, Наровчатова… Проглотить такое чтиво было трудновато даже потерянному для общества книголюбу. Но опять же, статистика на то и статистика, чтобы только имитировать реальную картину, а не отражать положение дел. Отцы народов настоятельно рекомендовали насытить идеологически правильное информационное пространство исключительно полезной на их взгляд литературой в ущерб развлекательной и «вольнодумской»(а то и радикально антисоветской, как шедевры Оруэлла, Замятина или Андреева). Если в СССР в том же 1988-м выпустили 10 тысяч наименований книг художественной направленности, то спустя 30 лет — уже 31 тысячу. Россия на голову опережает Советский Союз по количеству доступной литературы об искусстве, спорте, экономике, медицине, образовании, культуре и откровенно развлекательных изданий, таких как графические романы.
Раздобыть хорошую книгу тогда было целым приключением.

Спрос без предложения

Расцвет книгомании в СССР совпал с хрущёвской оттепелью, к Иметь дома семейную библиотеку было не только модно и престижно: богатая коллекция томов была своеобразным показателем сноровки и пробивного характера хозяина, умевшего доставать дефицит. «А дефицитным, — вспоминает писатель Михаил Немченко, — было практически всё художественное, всё, кроме завалившей склады и прилавки партийно-пропагандистской нуди, с бессчетными разоблачениями империализма, сионизма и прочих вражеских «измов». Шанс купить в магазине приличный экземпляр, достойный встать на фамильную полку, был мал и призрачен. По большей части полки магазинов занимала научная, учебная и упомянутая выше литература из разряда снотворного на пару сотен страниц. Типографии работали ударно и выдавали в массы огромные объёмы вожделенного просвещения, но из-за системы распределения удовлетворить весь имевшийся спрос оказались не в состоянии. Спасением были подписки. В книжных магазинах можно было оформить подписку на собрание сочинений отдельных авторов или на разноплановые многотомные издания. С 1936 года в Советском Союзе издавалась серия «Библиотека приключений», которую за узнаваемый дизайн обложки прозвали «рамочками», с 1967 по 1977 год в тираж пошла «Библиотека всемирной литературы», включавшая в себя 200 томов, а с 1976 по 1987 год — 50-томная «Библиотека всемирной литературы для детей». Но даже тиражи в сотни тысяч экземпляров оказались слишком малы для огромной страны. Например, на город-миллионник Самару выделили всего 200 подписок на «Детскую библиотеку» — это же практически ничего! Вот и рождались на почве острого книжного голода не только бесконечные очереди, но и всевозможные слухи фантастичнее самых фантастических рассказов. Ходили легенды, что некий предприимчивый деляга из числа счастливых обладателей полной «Библиотеки всемирной литературы» сменял сокровенные 200 томов на новенький «москвич». Кстати, сегодня на интернет-аукционах за всю коллекционную серию можно выручить сумму, которую хватило бы на пару-тройку «москвичей», хотя это уже не одно и то же.
Ради многообещающих талантливых авторов выписывали толстые литературные журналы. Зная об этой всенародной практике, редакторы непричастных к художественному слову изданий специально открывали литературные рубрики, чтобы повысить спрос. На этой волне общественно-политический журнал «Человек и закон» начал печатать работы признанного мастера детективного романа Юлиана Семёнова, а нишевые научпопжурналы продвигали первые робкие творения начинающих авторов. Номер за номером люди буквально постранично собирали целые повести и новеллы, подшивали и ставили на полку на равных правах с благообразными фабричными собратьями. Главное ведь не форма, а содержание.

Что это за «ёлочка»?

С эпохального призыва «Сдавайте макулатуру!» библиофилы тоже могли получить, как сейчас говорят, профит. То есть выгоду.
Эксперимент по обмену макулатуры на книги стартовал в 1974 году. «Курс обмена» бросового сырья на наполненный бесценным смыслом брусок всё того же сырья, но прошедшего через цикл переработки, — 20 кг за книгу. Разумеется, приёмщики книг не раздавали. За пуд бумаги с четвертинкой можно было получить талончик, который затем «отоваривался» в специальном магазине сети «Союзглаввторресурсы». В основном сбором макулатуры по квартирам и подсобкам занимались юркие пионеры и не менее пронырливые пенсионеры из числа старичков-бодрячков. Последние по вкладу в дело снабжения государства вторсырьем могли потягаться с предприятиями: они на своих скрипящих натруженными колёсиками тележках ухитрялись транспортировать горы макулатуры, добывая талончики, как старатели самородки. Причём предприимчивое старшее поколение не только само пользовалось вожделенным артефактом, но и охотно перепродавало его тем товарищам, которым рыться в хламе было недосуг.
Пионеры таким тоже промышляли, но реже. У юных активистов были свои резоны: по талончику можно было разжиться фантастикой, приключениями, историческими остро-Сюжетными романами. Всё-таки иногда Свифт, Стивенсон, Дюма, Берн, Киплинг, Сент-Экзюпери, Родари, Булычёв, Шекли, Стругацкие, Брэдбери, Азимов, Саймак, Ефремов (перечислять можно бесконечно!) были гораздо ценнее игрушек и мороженого. Бойкая молодёжь неустанно штурмовала подъезды, квартиры и клубные помещения в поисках залежавшейся бумаги. Открывали им не всегда, но ищущий всегда обрящет. В оборот шли и ленинские многотомники, и зачитанные до дыр классики, и дореволюционные раритеты. Настолько сильна была тяга советского человека к интересной книге.
Вооружённые талончиком счастливцы вставали в очередь и, отстрадав положенное, получали на руки заветную книгу, помеченную «ёлочкой». Этот символ означал, что книга была изготовлена из вторично переработанной целлюлозы. Государство заявляло, что 60 кг макулатуры спасают от вырубки одно дерево. Так что инициатива по сбору макулатуры делала не одно доброе дело. Во-первых, позволяла беречь природу, во-вторых, экономила ресурсы на производство, в-третьих, решала проблему переработки отходов, попутно очищая дома от залежей ненужного хлама (это полезно, вспоминайте уроки ОБЖ), и, наконец, помогала снабжать население качественной литературой.

Барахолки для интеллигенции

Раздобыть по-настоящему интересную книгу можно было и на чёрном рынке. Самородные книжные жилы встречались в каждом крупном городе. В Москве книжных толкучек было сразу несколько, самые известные из которых обосновались на Кузнецком мосту у Книжной лавки союза писателей и у Дома книги на Чонгарском бульваре. Особняком стояла «элитная» барахолка у Памятника первопечатнику Ивану Фёдорову на Театральном. Там собирались антиквары и искушённые букинисты, к этим господам за Стругацкими или Агатой Кристи можно было даже не соваться.
К госцене продававшейся с рук литературы можно было без колебаний приписывать ноль и накидывать ещё пару червонцев сверху. Чем, собственно, воротилы чёрного книжного базара и занимались без малейшего зазрения совести. Человеколюбие человеколюбием, но за раритет надо платить соразмерно. По этой меркантильной логике издания классиков мировой литературы, современных зарубежных писателей и научная фантастика вместо номинальных считаных рублей с копейками начинали цениться в 10, 20, 30, а то и 50 советских трудовых денег. Усилиями непреклонных спекулянтов, интеллигентный человек запросто мог спустить на книги половину зарплаты, силясь хоть ненадолго приглушить литературный голод. Конечно, на стихийных букинистических базарах обитали далеко не сплошь одни прожжённые фарцовщики. Продавать страждущим свой книжный скарб приходили и те, кто без затей стремился освободить шкафы и антресоли он накопившегося печатного слова, пока не перешедшего в разряд макулатуры. Ну и подзаработать, куда без этого. Попадались в рядах торговцев и представители крайне неуважаемой в СССР профессии алкоголиков, которые под возвышенным предлогом («трубы горят, а никто не спасает») готовы были серьёзно подвинуться по цене. Правда, товар у них был обычно не первый сорт, и даже не второй, но иногда в их горках плевел можно было выловить настоящие жемчужины. А могли выловить и самого «торговца жемчугом» — милиция регулярно наведывалась на книжные базары и разгоняла отбившихся от рук библиофилов. Но когда поднятый рейдами переполох стихал, всё возвращалось на круги своя.
В отдалённых от столицы регионах, где идеологический прессинг заметно спадал, ситуация была проще. В союзных республиках типографии могли относительно спокойно издавать произведения зарубежных авторов, даже условно опальных. Так что нередко отдыхающие и путешественники возвращались из странствий, навьюченные редкими книгами, а то и отсылали домочадцам увесистые бандероли с дефицитом.
Сегодня бесценные литературные сокровища дедушек и бабушек безжалостно забыты. Некогда вожделенные, тихо погибают. Пылятся на антресолях, медленно рассыпаются от едких испарений в гаражах, мокнут под дождями на помойках. Самые везучие осели в запасниках библиотек и коллекциях букинистов, но чтобы туда попасть, надо выдержать строгий отбор, что не каждому зачитанному томику под силу. Не поленитесь, перечитайте на досуге что-нибудь старенькое из семейной библиотеки. Пусть книга напоследок запомнит ваши руки.

Журнал: Историческая правда №4, апрель 2020 года
Рубрика: Советское общество и культура
Автор: Аглая Собакина

Метки: СССР, литература, книга, Историческая правда, дефицит, товар, чтение, барахолка



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив (многое можно смотреть онлайн, не Википелия); 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.