Подпольный бизнес СССР: Кто такие цеховики-миллионеры?

В Советском Союзе частная собственность на средства производства, а следовательно, и предпринимательская деятельность были запрещены. Но это не значит, что её вовсе не существовало, просто советские «бизнесмены» действовали на свой страх и риск вне советского законодательства. Вспомним, как это было.

Подпольный бизнес СССР: Кто такие цеховики-миллионеры?

Истоки проблемы

Советская экономика существенно отличалась от того, к чему мы с вами уже привыкли. Главная её особенность — централизованное принятие всех ключевых решений. Сверху спускались планы производства, а вся продукция предприятии реализовывалась через систему советской торговли по фиксированным ценам. Отдельные предприятия в таких условиях не имели самостоятельности, а были винтиками в громадной машине государственной экономики. Это имело как свои плюсы, так и минусы. С одной стороны, централизация позволяла, координируя действия отдельных производств, реализовывать поистине масштабные проекты — запуск человека в космос, создание единой энергосистемы страны, прокладку Байкало-Амурской магистрали. С другой стороны, плановая экономика буквально захлёбывалась в номенклатурных вереницах при попытке организовать производство товаров народного потребления.
На практике оказалось практически невозможно точно учесть переменчивые потребности и вкусы каждого жителя страны, планы производства неизбежно содержали ошибки, которые порождали одновременно и перерасход ресурсов на производство невостребованных товаров, и дефицит продукции, которую на самом деле хотелось видеть людям. Старшее поколение, заставшее те времена, может вспомнить практику продажи «товара в нагрузку» — когда тебя вместе с действительно нужной вещью принуждали покупать всякое барахло. Это как раз была отчаянная (и безуспешная) попытка преодолеть последствия просчётов при планировании.
Дефицит рос, люди готовы были выкладывать дополнительные деньги, чтобы получить желаемое в обход очередей, растягивавшихся порой на годы. Кроме того, выбор товаров был достаточно ограничен. Модные, оригинальные вещи мигом сметались с прилавков, и тем, кто не успел их приобрести, приходилось довольствоваться тем, что осталось. И тут им на помощь пришли цеховики, готовые нелегально продать вещи, которые просто так не найдёшь в советских магазинах.
Кем же они были? Ответ на первый вопрос вряд ли может быть однозначным, потому как цеховиками становились совершенно разные люди. Хватало среди них нечистых на руку дельцов, которые с первых дней работы несли с предприятия всё, что плохо лежит. Но были и просто рискованные, предприимчивые граждане, которым сегодня никто слова бы не сказал — а в советское время они попадали в разряд преступников.
Цеховая организация складывалась по-разному. Например, моряки, ходившие в «загранку», покупали там джинсовую ткань и «лейблы» к ней, а портные в СССР уже делали из этого готовый продукт. Или директор предприятия мог собрать вечером бригадиров, известных умением держать язык за зубами, и поинтересоваться, не хотят ли они подзаработать. Получив согласие, директор предлагал выбрать наиболее надёжных рабочих и остаться с ними после окончания последней смены у станков. Всё, что будет произведено в неурочное время, попадёт в неучтённую продукцию, которая затем реализуется из-под полы, а доходы будут разделены на всех участников. Являлось ли это воровством? Да, конечно, — разворовывали сырьё предприятия, поставленное государством. Но, справедливости ради, никаким законным путём приобрести материалы для массового производства в Советском Союзе было нельзя.
Неучтённая продукция, выпускавшаяся цеховиками, была не хуже по качеству, чем серийная, — ведь она изготавливалась на тех же станках теми же рабочими. Цена на неё выставлялась куда более высокая — но, несмотря на это, в условиях дефицита неучтёнка разлеталась как горячие пирожки.

Даёшь стране неучтёнку!

Первые цеховики появились в Советском Союзе сразу после сворачивания Новой экономической политики (НЭП) в конце 1920-х годов. Запрет частнопредпринимательской деятельности загнал мелких производителей в подполье — но в сталинские времена нелегальное производство не имело больших масштабов, ограничиваясь преимущественно кустарным пошивом одежды, изготовлением мебели на заказ, сапожным ремеслом. Чаще всего этим занимались одиночки у себя на дому. Власть смотрела на подобное чаще всего сквозь пальцы, в том числе и потому, что кустари помогали до некоторой степени компенсировать нехватку товаров широкого потребления.
Ситуация изменилась в 1950-е годы. Вырос уровень жизни и покупательская способность людей, увеличился спрос на товары разного плана — и появились те, кто захотел восполнить его, неплохо заработав. Они уже не удовлетворялись мелкими мастерскими, а создавали достаточно крупные производства. Первым из дел против цеховиков, которое получило широкую огласку, стал процесс Шаи Шакермана и Бориса Ройфмана. Первый был начальником мастерских в одном из московских психдиспансеров, когда ему в голову пришла мысль об организации небольшого швейного цеха по выпуску одежды. Ройфман, занимавший должность директора Перовской текстильной фабрики, обеспечивал приятеля сырьём за счёт незаконно списанной ткани и помогал с реализацией товара. Организовав первое производство в 1958 году, через несколько лет они имели почти 60 нелегальных цехов в разных районах страны — однако в 1962 году оказались арестованы и год спустя приговорены к смертной казни.
Настоящий расцвет цеховиков начался во второй половине 1960-х годов, параллельно реформе Косыгина. Затеянные с приходом Брежнева преобразования в экономике ставили целями преодоление дефицита товаров и общее повышение эффективности командно-административной системы. Предприятиям дали больше внутренней свободы, жёсткие количественные планы сменились финансовыми показателями эффективности, были приняты меры по стимулированию производительности труда. Однако реформа, в конечном счёте остановленная на полпути, не смогла в полной мере достичь успеха — зато породила рост количества цеховиков. Большая свобода, предоставленная предприятиям, создала условия, когда прикрыть исчезновение материалов со складов стало куда проще — достаточно было лишь грамотно подтасовывать отчётную документацию.
Цеховики облюбовали себе множество видов деятельности, выбирая производство либо наиболее востребованных товаров, либо тех, сырьё для которых было проще украсть у государства. Так, в 1960-е годы одним из любимых среди подпольных бизнесменов производств было изготовление галош. Резину для них можно было с лёгкостью получить на множестве мелких предприятий, таких как бытовые комбинаты, выпускавшие шланги, резиновые прокладки, пробки и прочее. Подобная готовая продукция стоила копейки, потому руководство производств охотно шло на сделку с совестью, клепала ночами галоши и реализовывала их через директоров магазинов, находившихся в доле. Получалась двойная выгода: и деньги в кармане, и отличные показатели финансовой эффективности, полностью удовлетворявшие начальство. А то, что людям нередко не хватало элементарных резиновых шлангов, никого не волновало.
Схожие схемы действовали на производстве пуговиц или расчёсок, маек и халатов, замшевых пиджаков и кепок. Настоящим золотым дном для цеховиков были спирт и мясо. Имевшие доступ к ним всеми силами списывали сырьё, выносили его с госпредприятий и отдавали в подпольные производства, выпускавшие контрафактную водку и колбасу.
В одном строю с коррупцией
Надо признать, что в условиях централизованного хозяйства деятельность цеховиков была бы практически невозможна, не существуй в СССР взяточничества и кумовства. Цеховики нередко действовали в спайке даже с представителями органов
власти самого высокого уровня. К примеру, директор одного из крупнейших столичных универмагов «Москва» Мария Коршилова при покровительстве министра культуры Екатерины Фурцевой на вполне законных основаниях открыла трикотажный цех, который, однако, работал по серым схемам, сбывая львиную долю продукции из-под полы. Махинации в конце концов вскрыли, нескольких участников цеха расстреляли, конфисковав 2,5 миллиона рублей — но Коршилова, дружившая с Фурцевой, даже не попала под следствие, проходя по делу как свидетель.
Практически каждому цеховику приходилось тратить существенные средства на взятки. Въедливый чиновник решил перепроверить показавшийся подозрительным финансовый отчёт на месте? Ему накрывали шикарный стол и дарили плотный конверт с пачкой денег. Милиционер заглянул на предприятие, которое почему-то работает после закрытия? Ежемесячная доплата к его заработку не только замнёт проблему, но и заинтересует его в том, чтобы не пускать коллег на пушечный выстрел к цеховикам. Размеры взяток сотрудникам МВД, фигурировавшие в дошедших до суда делах, нередко колебались от пяти до пятнадцати тысяч рублей в месяц — при зарплате милиционеров в 150-350 рублей это были огромные суммы.
Крупные подпольные предприятия вообще не могли работать, не покупая лояльность чиновников, с которыми они были связаны отношениями. Самое масштабное подпольное производство, вскрытое в 1970-е годы, так называемая меховая мафия, возникшая на Карагандинском и Абайском горпромкомбинатах, «прикормило» руководителей объединения «Карагандауголь», Государственной торговой инспекции, десятки чиновников самого разного уровня, ряд высокопоставленных сотрудников областного УВД. Для организации подпольного производства цеховики наладили контакты со своими единомышленниками на Алтае, в Приморье, Карелии, Москве, Омске, Харькове, Новосибирске и Закавказье. Была выстроена чёткая система сбыта готового товара как через магазины одежды, так и через собственных «торговых агентов», время от времени совершавших поездки по посёлкам и городкам на машинах, доверху набитых меховыми изделиями.

Обратная сторона советского «бизнеса»

Парадоксальным образом сверхдоходы вовсе не давали цеховикам возможности вести роскошную жизнь, как можно было бы предположить. Во-первых, подобного рода незаконная деятельность естественным образом привлекала внимание сотрудников ОБХСС — отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности. Суровые статьи, вплоть до расстрела, заставляли многих сидеть ниже травы тише воды и не сорить деньгами.
Во-вторых, девать заработанные миллионы людям было, по сути дела, некуда. В СССР нельзя было приобрести несколько квартир, нельзя было оформить на себя большой земельный участок, очень сложно было построить на даче двухэтажный капитальный дом. Можно было купить несколько автомобилей, оформив их на разных членов семьи — но это опять же было сопряжено с риском привлечь лишнее внимание со стороны ОБХСС. Нельзя было положить крупные суммы в банк в рост, и тем более невозможно было вывезти за границу. По сути дела, большая часть цеховиков довольствовалась покупкой импортного дефицита и ювелирных украшений, а основную часть нелегально заработанных средств прятала в тайниках под матрасами, закапывала в огородах, заклеивала обоями.
Стоит отметить, что, хотя государство боролось с цеховиками, для простых людей их деятельность была скорее благом, поскольку помогала «доставать» дефицитные товары. По сути дела, они создавали альтернативный рынок товаров народного потребления, которые было порой крайне сложно раздобыть по предусмотренным государством каналам. Да и в целом если говорить об экономических преступлениях советской эпохи с современной позиции, то в большинстве случаев ничего криминального мы не увидим. Обычный бизнес, который был преступным лишь с точки зрения советской идеологии, и то лишь до легализации в годы перестройки. Настоящими преступниками чаще были те, кто занимался вымогательством у цеховиков, пользуясь тем, что они не могли обратиться с жалобой в милицию. Рэкет, буйно распустившийся в девяностые годы, на самом деле зародился в советское время в среде преступников, «доивших» подпольных бизнесменов.
Точный оборот предприятий цеховиков подсчитать невозможно, поскольку они всячески скрывали факт своей деятельности. Однако, по разным косвенным методам оценки, объём теневого производственного сектора достигал 50 миллиардов советских рублей — весьма впечатляющая сумма. По мнению некоторых исследователей, в той или иной степени в подпольном бизнесе были задействованы до 20 миллионов советских граждан: тех, кто организовывал производства, работал на них, помогал добывать сырьё или закрывал глаза на происходящее.
Так были ли подпольные производства однозначным злом? Вряд ли. Но и восхвалять их не стоит: своими махинациями с отчётами цеховики невольно вносили путаницу в и без того громоздкий механизм советской экономики, что в итоге стало одной из причин краха СССР. Подпольные советские бизнесмены были явлением своего времени, и, работая в тени, они точно так же находились в серой зоне с точки зрения морали.

Журнал: Запретная история №13(106), июль 2020 года
Рубрика: История криминала
Автор: Владимир Антонов

Метки: СССР, экономика, торговля, цена, преступление, дефицит, план, почва, цеховики, производство, Запретная история, централизация



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —