Постановление оргбюро ЦК ВКП(б) О журналах Звезда и Ленинград

В советскую эпоху именем члена Политбюро Андрея Александровича Жданова было названо более полусотни учебных заведений, заводов, станций метро, улиц, колхозов и совхозов, городских районов и даже самих городов. Первым переименованным в честь Жданова городком был азербайджанский Бейлаган — по сути, посёлок городского типа, к истории которого Андрей Александрович никакого отношения не имел. Вторым — Мариуполь, где в 1896 году этот партийный деятель родился.

Постановление оргбюро ЦК ВКП(б) О журналах Звезда и Ленинград

Как Андрей Жданов очищал Ленинград от порока и скверны

В 1989 году, в последний год перестройки, с большинства переименованных объектов позорное клеймо сняли — в связи с тем, что вскрылись факты, что «А.А. Жданов был одним из организаторов массовых репрессий 30-40-х годов в отношении ни в чём не повинных советских граждан». Буквально за неделю город Жданов снова стал Мариуполем, мемориальный музей срочно перепрофилировали в музей народного быта, а три памятника, которые ещё вечером стояли на улицах, утром оказались на свалке.
Но злую память о товарище Жданове так просто не искоренить. Особенно она сильна в городе трёх революций. Здесь ему припоминают не только организацию массовых репрессий, но и почти 900 голодных дней блокады и травлю ленинградских писателей и поэтов.

В роли «чистильщика»

Обычно считается, что эта массированная атака на литературу началась с доклада Жданова 1946 года о журналах «Звезда» и «Ленинград», где он с яростью обрушился на Михаила Зощенко и Анну Ахматову. На самом же деле к творчеству Анны Андреевны он относился с глубочайшим отвращением ещё раньше, скорее всего — с юности. Андрюша Жданов, сын опального священника Александра Жданова, специалиста по Апокалипсису, был хоть и из духовенства, но воспитан в духе марксизма.
В дореволюционной России семейство Ждановых совсем не бедствовало. Напротив, и дедушка, и отец были даже известными в церковных кругах людьми: по учебникам старших Ждановых занимались тогдашние семинаристы. Андрюша не знал ни голода, ни тяжести детского труда. И пусть он не попал в гимназию, но окончил реальное училище, а его дядя, учитель греческого языка, дружил со столичной богемой. Приезжала эта богема в Переславль-Залесский, где жили тогда потерявшие главу семьи Ждановы, только на лето, но со всеми новомодными литературными и художественными течениями того времени подрастающий сирота был знаком. Правда, Серебряный век прошёл как-то мимо него, даже спустя полвека стал словом ругательным в его лексиконе. Юноше Жданову было глубоко чуждо и неприятно творчество «реакционных мракобесов и ренегатов» — Дмитрия Мережковского, Вячеслава Иванова, Михаила Кузьмина, Андрея Белого, то есть тех, кого мы считаем сегодня славой отечественной литературы. Юноша Жданов предпочитал газету «Искра» и «Капитал». В 1915 году он влился в партийные ряды и уверенно стал делать партийную карьеру.
Начав со скромной должности члена Комитета общественного спасения города Шадринска, а затем председателя Шадринскоге — городского-уездного комитета РСДРП(б) и председателя Исполнительного комитета Тверского губернского совета, он дорос к 1934 году до секретаря ЦК ВКП(б) и члена Организационного бюро ЦК ВКП(б). В том же 1934 году ему поручили организацию Первого съезда советских писателей. С заданием Жданов справился. И с тех пор держал сочинителей под своим зорким приглядом.
Уже в том же 1934 году он возглавил Ленинградский обком партии, в 1938-м — ещё и отдел агитпропа.
Литературу товарищ Жданов понимал как агитацию и пропаганду советского образа жизни. Все, кто думал иначе, считались врагами Отечества.

Пережиток феодализма в пушистой муфте

Разумеется, Анна Ахматова тут же попала во враги. А куда ещё товарищ Жданов мог её отнести? Происхождение — из дворян. Муж, пусть бывший, поэт Николай Степанович Гумилёв, расстрелян предшественниками Жданова за контрреволюционную деятельность в 1921 году. Третий муж — искусствовед Николай Николаевич Пунин — проходил в 1921 году по сфабрикованному органами ВЧК делу Таганцева, по которому получил высшую меру Гумилёв. Спустя 13 лет его снова взяли за ту же вредоносную деятельность. И кто ездил в Москву и писал письма самому Сталину? Эта дамочка из «бывших», которая в юности тусовалась по богемным притонам и даже прославилась совершенно безыдейными виршами! И ведь отпустили, отпустили, дали сорваться с крючка! Всего лишь уволили из Русского музея с волчьим билетом! А её сынок? Всего лишь студентишка какой-то, а уже трижды был арестован. Раз в 1933 году — списали на юность, отпустили. Второй — в 1935 году — тут поэты и писатели стали письма в защиту строчить, снова отпустили. Наконец, в 1938 году он, Жданов, лично проконтролировал, чтобы этому «врагу народа» все так просто с рук не сошло. Сел.
И вот ведь как — сын сидит в Норильлаге, а издательство «Советский писатель» и три крупнейших журнала — «Ленинград», «Звезда» и «Литературный современник» — издают в 1940 году её стихи! В журналах — увесистые подборки. Но хуже того — большая книжка. Ни единого стихотворения о строительстве новой жизни. Ни единого, прославляющего труд и воинскую доблесть. Нет, всунула в эту книжку старьё, частью дореволюционное. Блуд с молитвой во славу Божью, пушистая муфта, экипажи какие-то, кареты, перья на шляпах — словом, полная контрреволюция. Не печатали её с 1 923 года? И поделом!
О тюрьме «Кресты» Ахматова написала:

А здесь, где стояла я триста часов,
И где для меня не открыли засов


И кто в 1939 году позволил ей вступить в Союз писателей? Конечно, писатели обязаны отчитываться перед народом. Она отчиталась — издала сборник «Из шести книг». Разумеется, директорам издательства и его ленинградского отделения с подачи Жданова объявили строгий выговор, строгача в трудовой книжке получил и недосмотревший цензор, а книгу стихов Анны Ахматовой было велено из продажи изъять.
Анна Андреевна оказалась наедине со своим горем. Практически без работы. Если бы не друзья, подкидывавшие заказы на переводы, то не продержалась бы. А потом началась война. От голодной блокадной смерти её спасла эвакуация в Ташкент. Ташкент оказался более милостивым и в литературном плане городом. Там опубликовали книгу её стихотворений. И ни единого дурного слова ни один ташкентский чиновник не написал!

Сломать поэта

Но стоило ей вернуться в родной город — всё пошло по второму кругу. Постаревший на шесть лет товарищ Жданов не забыл Анну Андреевну. Он решил её «дожать». И не только Ахматову, но и не менее ненавистного Михаила Зощенко. Литераторов такого уровня в городе в целом уже не оставалось.
Незадолго до августовского постановления 1946 года Жданов выступил с разгромной речью. «До убожества ограничен диапазон её поэзии, — поэзии взбесившейся барыньки, мечущейся между будуаром и моленной, — говорил глава города. — Основное у неё — это любовно-эротические мотивы, переплетённые с мотивами грусти, тоски, смерти, мистики, обречённости… Не то монахиня, не то блудница, а вернее блудница и монахиня, у которой блуд смешан с молитвой… Почему вдруг понадобилось популяризировать поэзию Ахматовой? Какое она имеет отношение к нам, советским людям? Почему нужно предоставлять литературную трибуну всем этим упадочным и глубоко чуждым нам литературным направлениям?».
А 14 августа 1946 года появилось и бессмертное постановление оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград». Оно ставило на судьбе Ахматовой жирный крест.
Разумеется, на постановление тут же отреагировали. Ахматова и Зощенко моментально были исключены из Союза писателей! Все литературные двери захлопнулись. Жданов торжествовал: он покончил с наследием прошлого. В 1948-м он умер, видимо, полностью уверенный в своей победе. Но Жданов, испытывавший личную неприязнь к опальной поэтессе, был не единственным человеком среди ленинградских управленцев, кто негативно воспринимал её творчество. К Анне Андреевне, к её окружению, к её семье внимательно приглядывались работники органов.
В 1949 году в четвёртый раз арестовали и её бывшего мужа Пунина, и её сына Льва. Система продолжала мучить непонятливую женщину. Её письма и прошения оставались без ответа. Точно требовалось какое-то иное действие. Доказательство раскаяния. Может, идейно выдержанная книжка? Она выдавила из себя эту книжку. В Союзе её сразу же восстановили, но Лев так и остался в тюрьме.
Впрочем, сломать Ахматову не удалось. Хотя писала она «в стол». И в те самые годы, когда её травили и мучили тех, кого она любила, она писала «Реквием» — поэму о репрессиях и смертях, а вовсе не о каретах и муфтах.

Журнал: Загадки истории №52, декабрь 2019 года
Рубрика: Назад в СССР
Автор: Николай Котомкин

Метки: Загадки истории, СССР, писатель, литература, стихи, поэзия, журнал, Ахматова, Ленинград, постановление, Жданов, Зощенко



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —