Приднестровский конфликт 1992 года

В прошлых материалах мы рассказали вам о боях в Закавказье и Средней Азии, регионы взрывоопасные, что и говорить. Но в европейской части нашей страны всё тоже было неспокойно. Узел противоречий, затянутый в Приднестровье 30 лет назад и обильно политый кровью, не развязан до сих пор. «Запретная история» завершает цикл статей о кровопролитных боях на окраинах советской империи.

Приднестровский конфликт 1992 года

«Передний край» вражды

Вначале «лихих» 90-х автор хорошо изучил маршрут Москва-Дубоссары. И поездом, и самолётом. Многим, тогда ещё советским людям этот 36-тысячный город был известен как тихий и уютный утопающий в зелени курорт. Полноводный Днестр, гостеприимные жители, дешёвые фрукты и домашние вина привлекали сюда немало любителей отдыха. Кто-то в стране знал о Дубоссарах потому, что город обозначен на этикетке не худшего из вермутов «Букет Молдавии». Кто-то помнил, что именно здесь родился выдающийся российский хирург Николай Васильевич Склифосовский…
Но в девяностые именно он стал передним краем противостояния Кишинёва и Тирасполя — административного центра самопровозглашенной Приднестровской Молдавской Республики. Однако до Тирасполя выстрелы и взрывы не доносились, а в Дубоссарах они звучали практически каждый день.
Противостояние началось 22 октября 1990 года, когда в городе прошёл митинг протеста против размещения в районе некоего вооружённого отряда на машинах без номеров. Чтобы не пускать в город пьяный волонтёрско-полицейский сброд, жители заблокировали мост через Днестр. Порядок в городе начали охранять наскоро сформированные отряды народных дружинников. Тогда обошлось без выстрелов.
Они прозвучали спустя десять дней, 2 ноября. Накануне город встревожили слухи о том, что молдавская сторона готовится ввести в город силы МВД. В 10:00 в Дубоссарах начался митинг, протестующие снова вышли на мост. В ответ глава МВД Ион Косташ подписал приказ «О деблокировании Дубоссарского моста через реку Днестр и охране общественного порядка в городе Дубоссары». В город были направлены отряды полиции особого назначения (ОПОН) вместе с волонтёрами из числа националистов. Столкнувшись на мосту с протестующими, они применили дубинки и газ «черёмуха». Горожане отбивались палками и арматурой. После нескольких выстрелов в воздух огнестрельное оружие было применено на поражение. Трое жителей Дубоссар, в числе которых был 18-летний юноша, пали замертво, и это были первые погибшие в приднестровском конфликте. Ещё 16 человек были ранены, девять из них получили огнестрельные ранения. Вечером ОПОН покинул город, но ушёл недалеко, заблокировав все дороги к нему.
Молдова предпринимала безрезультатные попытки захвата города 25-28 сентября и 14-17 декабря 1991 года. Росло число человеческих жертв, сожжённых домов, всё больше становилось беженцев. Для серьёзного отпора не хватало «малого»: оружия и боеприпасов. И вскоре оно появилось: женщины, приезжие' казаки и приднестровские гвардейцы захватили склады радиотехнического батальона 14-й армии в селе Парканы.
Именно тогда последовала моя первая командировка в регион. За ней — другая, третья… Своего собкора ТАСС в Приднестровье не было, поэтому приходилось подолгу находиться в Тирасполе или Дубоссарах. Возвращаясь в Москву, ежедневно отслеживал ситуацию оттуда, получая сообщения от информационного агентства «Ольвия-пресс» или связываясь по телефону с местными руководителями, которых уже знал. Очередная командировка пришлась на конец мая 1992-го, когда из Дубоссар «просигналили»: назревают серьёзные события.
Просматривая по приезде местные издания, обратил внимание на один снимок. Крепко стиснуты руки президентов Румынии и Молдовы. Широко улыбаются Ион Илиеску, а Мирче Снегур даже закинул голову от смеха. А вот дубоссарцам было не до веселья. Все женщины — в тёмных платках. Почти ежедневно — похороны и разрывающий душу плач. На городском кладбище — десятки свежих могил. Смотрю на фотографии погибших — молодые, симпатичные лица. Этим ребятам жить да жить! А каково тем, кто потерял отца, мужа, сына?
У дома на окраине города молдавские полицейские безжалостно расстреляли двух братьев, старший из которых приехал из Тюмени забрать мать. На её глазах оба и погибли. Также на окраине молдавские полицейские расстреляли двух подростков, собиравших стреляные гильзы.
Чему же улыбался Снегур? Не тому ли, что город обстреливался беспрерывно из всех видов орудий, в том числе крупнокалиберных пулемётов, зениток, миномётов, артиллерийских установок. Снаряды рвались в домах, школах, предприятия работали с перебоями, незасеянными остались поля, люди гибли, подрываясь на минах. Или тому, что тысячи людей живут в страхе на родной земле? Видел, как в подвалах домов сдвинуты в сторону банки и инструменты, чтобы освободить место для матрацев и одеял. Показывая свои самодельные убежища, женщины с плачем говорили: «Вот так и живём. Ни днём, ни ночью покоя».
Кровь стыла, когда видел в темноте огненно-красные линии, прочерченные разами «Алазань». Эти противоградовые ракеты калибра 82 мм вообще-то предназначены для защиты сельскохозяйственных угодий от градовых облаков, но в Приднестровье молдавские полевые командой активно использовали их для провокаций.
А чем объяснить веселье Илиеску? Не тем ли, что румынская боевая техника, которой Бухарест накачивал Молдову, безотказна при обстрелах Приднестровья? Или те, что в «честь» его приезда в Кишинёв гремели на левом берегу Днестра артиллерийские канонады? Только за время визита Илиеску в Молдову погибло более тридцати человек.
Председатель горсовета Владислав Финагин сказал мне: «Постараемся отправить из города ещё 6-7 тысяч человек. Но ведь что сделали молдаване? Пристрелили участок дороги, по которому в первый день пошли автобусы с беженцами. И уже на второй день, чтоб не рисковать, нам пришлось пустить транспорт в объезд. А ведь видели, кто едет…».
После трёхдневного артиллерийского обстрела города 15-тысячная толпа местных жителей перегородила дорогу возвращающимся с полигона танковой и мотострелковой ротам 14-й армии. Было захвачено десять танков Т-64 и десять БТР-70. Сразу же были сформированы экипажи из местных жителей, знакомых с боевой техникой. Бронегруппу бросили в район, откуда вёлся интенсивный обстрел, и ей удалось подавить артиллерию Молдовы. Без потерь не обошлось: погиб экипаж одного из танков.
Самый кровопролитный бой прошёл близ Дубоссарской ГЭС, дамба которой связывает берега Днестра. Когда-то ГЭС снабжала электричеством Венгрию, Болгарию, Румынию, но теперь из 12 блоков работал только один. Вокруг только и говорили, насколько опасно попадание в него снаряда или мины. Поспешил к начальнику станции Анатолию Сытнику, и вскоре в Москву ушло такое сообщение: «В ходе многочасового огневого налёта, обрушившегося на Дубоссары ночью 7 июня, две мины взорвались на местной ГЭС. Серьёзно повреждён трансформатор станции. Как сообщил корреспонденту ТАСС начальник Дубоссарской ГЭС Анатолий Сытник, в результате обстрела в реку ушло 16 тонн масла. Оно осело на грунт, но месяц за месяцем будет уходить в Днестр, что самым серьёзным образом скажется на водоснабжении Кишинёва и Одессы. Как уточнил Сытник, всего в резервуарах ГЭС — 220 тонн технического масла. В 1985 году произошёл выброс 160 тонн масла. Тогда пришлось менять фильтры каждые два часа 10 дней подряд. Только это и спасло. Сегодня отремонтировать что-то невозможно. Двое рабочих, попытавшихся затянуть винты, были ранены. Люди боятся работать под пулями и осколками…».
«Плотина, ставшая местом ожесточённых обстрелов, может принести немалый экологический урон региону, — подчеркнул начальник ГЭС. — Если её прорвёт, то 20-метровый обвал воды смоет полсотни сел, уничтожит все низководные мосты, водозаборы и очистные сооружения. Со дна реки поднимется не только техническое масло, но и двухметровый слой соляного раствора, осевшего там за много лет. В результате — отравление полей и лугов. Миллионы людей останутся без воды. Регион будет растерзан экологической катастрофой…».
Энергетики били во все колокола, просили, умоляли: не стреляйте, не подвергайте опасности людей на берегах Днестра. Сытник протянул мне кипу телеграмм в адрес Снегура, Кравчука, молдавских полевых командиров. В ответ — молчание. Опасность, по его словам, представляли и трупы погибших, попавшие в водохранилище. Они скопились у решёток и по одному всплывали на поверхность. Убирать их под угрозой обстрела также никто не решался…
Спустя месяц, 7 июля, во время прицельного артобстрела Дома Советов города погибли восемь руководителей предприятий и организаций Приднестровья. Во время очередного перемирия дубос-сарцы, решая проблемы восстановления работы предприятий, собрали их руководителей в горсовете. После заседания люди вышли на крыльцо, и в это время в них угодил снаряд. Людей просто разметало, и это была страшная картина. Приехала комиссия ООН и ОБСЕ, им все показали. Вот детский сад, который расстрелян ракетами «Града», вот разбитые минами школа и больница. Они кивали головами. В итоговый документ ничего не вошло…

«Чемодан — вокзал — Россия»

Бикфордов шнур, посеявший вражду в этом благодатном краю, зажгли в Кишинёве в конце 1989-го. Первое крупное выступление радикально настроенных националистов произошло 7 ноября, в день годовщины Октябрьской революции. На центральную площадь Кишинёва — место проведения военного парада и демонстрации трудящихся — вышли колонны с десятками румынских триколоров. Перед боевой техникой встали женщины в чёрном одеянии. Молодые люди легли на пути бронетехники прямо с детьми. Тот импровизированный «майдан» продолжался до позднего вечера.
Спустя три дня, 10 ноября, на День милиции, более трёх тысяч человек, вооружившись кусками арматуры, бутылками с зажигательной смесью и взрывпакетами, двинулись на штурм здания республиканского МВД. На его защиту вышли солдаты внутренних войск в касках и со щитами и милиционеры. Их атаковали. Откуда-то на тротуарах появились горы булыжников, которые полетели в щиты солдат. Туда же, а также в здание МВД полетели «коктейли Молотова». Из выбитых ранее камнями окон повалил дым.
«Было страшно, — говорил позднее руководитель пресс-центра МВД СССР Юрий Задорожный. — Щиты солдат пробивали арматурой, ребят вытаскивали в толпу и' избивали. Но был приказ огонь не открывать ни на поражение, ни на предупреждение…»
Когда раздались призывы на новый штурм здания, прозвучали автоматные очереди. И хотя стреляли в воздух, это быстро охладило даже самые горячие головы. Толпа постепенно рассосалась.
В тот день пострадали 218 сотрудников МВД и внутренних войск. 36 человек пришлось госпитализировать, двоих — в тяжёлом состоянии. Тогда задержали 70 протестующих, но им не предъявили никаких обвинений и отпустили.
И в тех беспорядках в толпе то и дело мелькали румынские флаги. Их появление не было неожиданностью для властей. С началом перестройки в республике появилось множество организаций националистического толка, которые выступали за перевод молдавского языка с кириллицы на латиницу, чтобы достичь «большей культурной близости» с румынами, замену государственного флага на румынский триколор и вообще за воссоединение с «Великой Матерью — Румынией». Со временем многое было сделано: в частности, 27 апреля 1990 года парламент принял закон, которым введён «триколор» — сине-жёлто-красный флаг румынского государства с добавлением орла и бычьей головы. Позднее румынский национальный гимн — революционная песня 1848 года — был объявлен гимном Молдовы. Законодательно стал государственным румынский язык, и тот механизм языковой дискриминации сработал детонатором социального и политического разъединения с Левобережьем.
С образованием в 1989 году Народного фронта Молдавии на митингах и других акциях появились плакаты «Чемодан — вокзал — Россия» и даже «Русских за Днестр, евреев в Днестр». «Фронтовики», привозя автобусами в столицу жителей окрестных деревень для демонстрации «национального единства», обещали им «городские квартиры с мебелью» после отъезда «оккупантов».
Провозгласив курс на объединение с «матерью-родиной» Румынией, в Кишинёве посчитали, что Приднестровье — это такая же «румынская» земля, как и Бессарабия. Однако на левом берегу Днестра, включая проживавших там молдаван, не пожелали ни именоваться «румынами», ни говорить на румынском языке. В противовес НФМ там образовалось движение «Унитате — Единство», которое объединило сторонников сохранения страны в составе Советского Союза вне зависимости от национальности. Одним из лидеров движения был Игорь Смирнов, который в будущем станет первым президентом новой республики.
В декабре 1989-го прошёл референдум о создании Приднестровской автономии, а 2 сентября 1990 года в Тирасполе провозгласили Приднестровскую Молдавскую Республику. Все городские и районные советы левобережной Молдавии присоединились к решению Тирасполя, ведь исторически регион не входил в Молдавию (в 1924-1940 годах Приднестровье, как автономная республика, было в составе Украины. Эту русскоязычную территорию, кусок бывшей Новороссии, включил в состав аграрной Молдавской ССР для укрепления её промышленного потенциала Иосиф Сталин). На левом берегу Днестра располагались крупные промышленные предприятия, которые находились в союзном подчинении и были гораздо крепче связаны с Киевом и Москвой, чем с Кишиневом. Назовём лишь некоторые — завод литейных машин, который во времена Советского Союза давал почти весь объём их производства, заводы авторефрижераторов (63%), Молдавкабель (63%), «Электромаш», «Электроаппарат» и т.д. На огромные предприятия, многие из которых принадлежали ВПК, не распространялась республиканская власть. Среди директоров приднестровских заводов не было молдаван — в этой среде преобладали выходцы из России и Украины. Население Приднестровья насчитывало тогда 556 тыс. человек, и это были примерно в равной пропорции молдаване, русские и украинцы.
Решение Тирасполя о самостоятельности не понравилось властям в Кишинёве, которым Левобережье было необходимо как развитая и успешная часть страны. Президент Молдовы Мирча Снегур объявил о введении в Приднестровье чрезвычайного положения. Вялотекущее противостояние к 1992 году превратилось в полноценную войну.
Националисты победили в Молдавии не потому, что их поддерживало большинство граждан. Но призывы НФМ о том, что «на спине» Румынии «Молдова сможет въехать в ЕС», а это, естественно, высокие зарплаты, пенсии, пособия и т.д., нашли отклик, особенно в сёлах. Именно по ним пришёлся основной удар печально знаменитой горбачёвской антиалкогольной кампании, взявшей старт в 1985 году. Республика, которая славилась своими виноградниками, пострадала от их бездумной вырубки больше других регионов, и это вызвало справедливое возмущение людей, которые обеднели на глазах…
Впрочем, многие селяне откровенно посылали «этих румын» куда подальше. Одна пожилая молдаванка сказала: «Я жила при румынах и знаю, что это был за «рай». У меня и сейчас родственники там. Всё знаю. Не надо нам никакой Румынии…».
Гвардеец ПМР, молдаванин, сказал, что борется за сохранение молдавского народа: «Понимаете, они хотят загнать нас в Румынию и заставить забыть, что есть такая нация — молдаване. Мои дед и бабка помнят румынскую оккупацию в Великую Отечественную войну. Обращались с молдаванами «братья» из-за Прута как со скотом. Я не хочу, чтобы моих детей называли «бессарабским быдлом».
На двухсторонних встречах, в перерывах между перестрелками, представители Приднестровья твёрдо отстаивали идею федеративного устройства Молдовы, однако этому всячески противились власти Молдовы. И тогда мятежное Приднестровье официально «подало на развод».

Бойня в Бендерах

Приказ о проведении операции в городе Бендеры руководством Республики Молдова был отдан 19 июня 1992 года. Для «показательной порки» этот город был выбран не случайно: второй по величине в Приднестровье, в отличие от основной части республики, он находится на правом берегу Днестра и потому был особо уязвим для удара молдавско-румынских подразделений. И хотя в Бендерах изрядную часть жителей составляют молдаване, в Кишинёве это не приняли во внимание.
Повод был такой: приднестровцы, не гнушаясь оружием, уже много месяцев всячески «вытесняли» из Бендер полицию «сопредельного государства». 18 июня президент принял группу полицейских из Бендер, просивших о помощи. Срочно была созвана пресс-конференция, на которой полицейские рассказали, как тяжело им работать. В МВД Молдовы заявили о праве принять адекватные меры по пресечению «бандитских выходок гвардейцев в защите полиции».
19 июня по Кишинёвской и Каушанской трассам в город вошли колонны бронетранспортёров, артиллерии, несколько танков Т-55. Местные жители пытались заблокировать дороги строительной техникой и грузовиками. Бронемашины, не снижая скорости, расстреливали импровизированные баррикады. В тот день в школах проходили выпускные вечера, и среди погибших оказалось немало старшеклассников и педагогов. В течение нескольких часов город был занят подразделениями и частями молдавской армии. Беспорядочная стрельба из всех видов оружия привела к огромному количеству жертв.
В те часы пришлось на ленту агентства передавать слова ополченца, с которыми тот вышел в эфир от имени всех защитников Бендер: «Всем! Всем! Всем, кто меня слышит! Я, Нарва Ярослав Владимирович, — старший лейтенант батальона «Днестр» МВД Приднестровской Молдавской Республики, обращаюсь ко всему мировому сообществу: вооружённые формирования Кишинёва ворвались сегодня в Бендеры. Молдавская бронетехника расстреливает безоружных горожан. Среди заложников детский сад! Полицейские прикрываются детьми, как живым щитом. Здесь имеет место геноцид против собственного народа! Я обращаюсь ко всему мировому сообществу, всем, кто меня слышит!».
Выступивший в тот день по радио президент Снегур продемонстрировал свою личную причастность к этой кровавой акции. Он жаждал поскорее разрубить приднестровский узел, пусть даже дорогой ценой. Обвинив «обнаглевших до предела иноземцев» в намерении вернуть Молдову под «красные стяги манкуртизма и рабства» и попытке превратить заднепровскую часть «в военно-коммунистический концентрационный лагерь», Снегур призвал народ «защитить национальное достоинство», для чего «изгнать сепаратистов и водрузить триколор над примэриями».
За несколько дней погибли сотни человек, в основном это были мирные жители. 30-градусная жара создавала угрозу эпидемий, и потому руководство города обратилось к руководству Молдовы с просьбой дать возможность похоронить трупы, но эта просьба была проигнорирована, поэтому на совещании Совета обороны было принято решение мёртвых хоронить во дворах домов или в ближайших скверах. В городе не было хлеба, электроэнергии, телефонной связи, был отключён газ. Не работали магазины и промышленные предприятия, которые были разграблены, сожжены или заминированы. Медицинские учреждения выведены из строя. Разрушена была почти половина жилого фонда, практически все школы и детские сады. Несмотря на обстрелы, активно «работали» лишь мародёры, с которыми не было возможности бороться. Они разграбили консервный завод, обувную фабрику «Флоаре», мебельную фабрику, молокозавод. Из магазинов предпочитали ювелирные и продуктовые…
Люди, рискуя жизнью, уходили по мосту через Днестр в сторону Тирасполя и Одессы. В Бендерах в то время проживало 150 тыс. человек, 80 тыс. покинули город. Ехали на личном транспорте, автобусами, электричками, грузовиками, шли пешком. Бежали в неизвестность, повязав на антеннах и палках платки, ленты и куски материи белого цвета.
Из Кишинёва взгляд на события был иным: «Сегодня в Бендерах шли ожесточённые бои между конституционными органами правопорядка и смирновскими бандформированиями. Основные действия произошли в районе горсовета и казарм, где окопались боевики из так называемой приднестровской гвардии». Защитников Бендер молдавские СМИ называли уголовниками и сепаратистами.

Белый Лебедь

23 июня на аэродроме Тирасполя сели тяжёлые «Илы», из чрева которых на приднестровскую землю начали сходить крепкие мужчины в десантных камуфляжах без знаков различия. Это был спецназ ВДВ. Вскоре он убыл в Бендеры.
Со спецназом прибыл высокий полковник-десантник в полевой форме с фамилией Гусев, который прибыл «для изучения обстановки, доклада президенту России о сложившейся ситуации и принятия мер по урегулированию конфликта». Но шила в мешке не утаишь: некоторые офицеры 14-й армии знали «полковника» в лицо, и вскоре всем стало известно, что «Гусев» — большой специалист по горячим точкам, заместитель командующего ВДВ по боевой подготовке генерал-майор Александр Иванович Лебедь. Он привёз замену каждому начальнику рода войск и служб, а первым своей должности лишился генерал Юрий Неткачев. Собирая офицеров, тот предпочитал пустопорожнюю болтовню, а у подчинённых, тем временем, болели души и сердца за свои семьи, всех приднестровцев. Слушая своего командующего, они ругали его сначала робко, шёпотом, а затем все громче, смелее, злее…
О том, что Александр Лебедь, образно говоря, бросился на амбразуру, взял всю ответственность за последующие события на себя, почувствовали все и сразу. Образно говоря, он, как патрон в патронник, встал на своё место в нужное время. Вскоре генерал выступил с резкими обвинениями молдавской акции «восстановления конституционного порядка». Генерал официально заявил, что «на территории Приднестровья нет никакого прокоммунистического режима, здесь живут люди, которых систематически и иезуитски, зверски уничтожают». Сообщил, что только с приднестровской стороны количество убитых достигает 650 человек, раненых — до четырёх тысяч. Подавляющее число убитых и раненых — мирное население, не имеющее к армии никакого отношения. Назвал фашистским режим президента Снегура и людоедом генерала Косташа.
По приказу Александра Лебедя разведка 14-й армии подготовила список целей, в том числе расположения артиллерийских батарей и командных пунктов. Генерал дал добро, и по этим целям восемь артдивизионов и шесть миномётных батарей нанесли мощный огневой удар. Прибывших со всей Молдовы карет скорой помощи не хватило, чтобы вывезти трупы. Тогда были задействованы грузовики, которые вместе с ними двое суток вывозили раненых. Кишинёве началась паника. На следующий день Молдова запросила перемирия.

Знаете ли вы что…

Интересным показалось мнение о событиях тех лет, высказанное недавно в соцсетях Валерием Демидецким, и в те годы, и ныне работавшим собкором ТАСС в Молдавии. Мы поневоле тогда оказались по обе стороны баррикад. Знаю из наших разговоров по телефону (в Кишинёве я был персоной нон грата), что Валере не раз доставалось за безымянного спецкора агентства, который передавал сообщения из Левобережья. Мол, не он ли это передавал? Отбивался, как мог. Валерий написал так: «Тем, кто пришёл к власти через погромы, выстрелы и кровь, счастья не прибавило — кто теперь на нарах, кто в бегах, кто стал объектом насмешек. Зато обчистили свой народ до нитки…». Это к тому, что очень явно видны ассоциации событий дней нынешних и того, что произошло в 1990-х на берегах Днестра…

Журнал: Запретная история №10(103), май 2020 года
Рубрика: Пылающие окраины
Автор: Владимир Гондусов

Метки: СССР, генерал, конфликт, национализм, Румыния, МВД, Молдавия, Запретная история, Приднестровье, Днестр, Александр Лебедь



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив (многое можно смотреть онлайн, не Википелия); 2010 — . Все фото из открытых источников. Авторские права принадлежат их владельцам.