Несмотря на устоявшееся в настоящее время мнение, что в Советском Союзе терроризма не существовало, террористические акты в СССР случались. Что неудивительно, если вспомнить, что терроризм как систему давления на власти придумали в Российской империи «народовольцы». Самыми известными считаются террористические акты в московском метро в 1977 году, когда в Москве прогремело три взрыва, унёсшие жизни 7 человек. Но за 9 лет до московских событий в Курске произошёл куда более кровавый теракт, чем в Москве.

Расстрел дезертирами в Курске

Расстрел милиционеров на Привокзальной площади Курска в 1968 году

Что делать?

В девятом часу утра 27 сентября 1968 года в городском управлении МВД по Курску раздался телефонный звонок. Женский голос кричал в трубку, что на Привокзальной площади неизвестные открыли автоматный огонь по мирным гражданам. Стоит сказать, что дежурный сначала не поверил женщине. Но вслед за первым звонком последовал второй, где уже мужчина заявил примерно то же самое, что и женщина. Затем звонки стали поступать всё чаще, и дежурный по городу всё-таки направил на Привокзальную площадь патруль.
Подошедшие (в то время машин у милиции было слишком мало) к площади милиционеры увидели следы крови на асфальте перед вокзалом, несколько окровавленных тел и прячущихся горожан. Кому-то оказывали помощь, слышны были крики раненых. На своё счастье, милиционеры не побежали сразу к лежавшим, потому что, как выяснится позже, террористы стояли в готовности у окон одного из домов. Ожидая именно милиционеров, чтобы продолжить стрельбу.
Один из патрульных бросился к ближайшему телефону и рассказал об увиденном. А потом началась малопонятная кутерьма. Милицейское начальство явно не понимало, что же им делать. Стали звонить в обком, горком, в КГБ по Курской области. Но и там люди были в полной растерянности. Они были явно не готовы к подобным событиям и не знали, что же им предпринять.
В конце концов в горкоме нашёлся бывший фронтовик, который взял ответственность на себя. Он приказал милиционерам оцепить площадь, постараться вывести оттуда людей, эвакуировать жителей соседних домов, установить, откуда ведётся стрельба. Сразу оцепить площадь не получилось: элементарно не хватало личного состава. И тогда было принято решение привлечь к оцеплению солдат из расквартированной на окраине Курска части внутренних войск. Тут-то и выяснилось, что стрелявшие могут быть как раз служащими из той части. За полтора дня до стрельбы на площади из части дезертировали двое солдат-срочников, прихватив с собой два автомата Калашникова, пистолеты и несколько обойм с боевыми патронами.
Вскоре эта информация подтвердилась, была установлена и квартира, из которой велась стрельба. Это была квартира 41, расположенная на четвёртом этаже дома №1 по улице Вокзальной. Из окон этой квартиры Привокзальная площадь была как на ладони. Жителей соседних квартир и граждан с площади удалось эвакуировать. Но ворваться в саму квартиру с ходу не получилось. Через закрытую дверь прогремела длинная очередь, а затем юношеский голос заорал, что в квартире заложники и если начнётся штурм, то они всех убьют.
И тут из-за несогласованности действий милиционеров на площади появился автозак, перевозивший осуждённых из следственного изолятора на вокзал, чтобы отправить зэков по этапу. По машине тут же открыли огонь. Один из заключённых в переполненном автозаке был убит наповал, двое ранены. Жертв могло быть больше, но водитель не растерялся как только по машине защёлкали пули, он надавил на газ и увёл машину в ближайшую подворотню.

Голос Америки преувеличил

А в спешно созданном штабе, в который вошли руководители курской милиции, КГБ, партийных органов и военных, все никак не могли решить, что же делать в данной ситуации. Террористы, а ими действительно оказались срочники из той самой воинской части внутренних войск ефрейтор Юрий Суровцев и рядовой Виктор Коршунов, сбежавшие из части 25 сентября, на переговоры не шли. Лишь истерично кричали, что убьют всех заложников, а также тех, кто приблизится к двери квартиры, а потом покончат жизнь самоубийством.
И тут раздался звонок из Москвы с требованием срочно доложить, что творится в Курске. Чиновники опешили: они не спешили докладывать в Москву о ЧП. За них это сделала радиостанция «Голос Америки». Которая сообщила, что в Курске военнослужащие подняли вооружённый мятеж, протестуя против ввода советских войск в Чехословакию (войска были введены в ночь с 20 на 21 августа 1968 года).
Американские журналисты сильно приврали, никакого мятежа не было. Но что двигало двумя дезертирами, открывшими огонь по ни в чём не повинным людям, было непонятно. Немного успокоив московских чиновников, курские правоохранительные и военные структуры попытались в срочном порядке выяснить всё, что можно, о стрелках.
В пожарном порядке много узнать не удалось, вся подоплёка кровавых событий выяснится позже, во время следствия. А пока лишь удалось узнать, что незадолго до событий на Привокзальной площади у рядового Коршунова случился нервный срыв. В ответ на какое-то замечание офицера Коршунов неожиданно схватился за автомат (дело происходило на полигоне, во время учебных стрельб), передернул затвор и заорал, что всех перестреляет, а потом застрелится сам. Его с трудом удалось успокоить и отобрать оружие. О ЧП командование в/ч докладывать не стало, попытавшись «замять» дело. Коршунова отправили в госпиталь, подлечить нервы.
Также офицеры вынуждены были сообщить, что Коршунов отслужил уже почти 2 года, считается лучшим стрелком части, за пару недель до кровавых событий награждён знаком «Отличник Советской Армии». Именно из-за этого награждения и было решено «замять» случай на полигоне. Про ефрейтора Суровцева особист (сотрудник Особого отдела) части сказал, что тот служит всего год на непыльной должности писаря в штабе. На эту должность он попал за хороший почерк. В дуэте Суровцев-Коршунов именно последний выполнял роль лидера, а второй ему подчинялся. Но особист посоветовал воздействовать именно на Суровцева, считая, что тот скорее сломается.
Так оно и вышло. Командир дивизии, в которой служили оба дезертира, через дверь приказал Суровцеву расстрелять Коршунова и сдаться. То ли командный голос генерала имел гипнотическую силу, то ли Суровцев уже был на грани, но приказ он выполнил, в 10:15 в квартире 41 раздалась длинная автоматная очередь: ефрейтор выпустил в рядового полную автоматную обойму. После чего открыл входную дверь. Милиционеры зашли в квартиру и… остолбенели.

Бессмысленная стрельба и попытка самосуда

Двухкомнатная квартира была залита кровью. Кроме Суровцева в живых там была только хозяйка квартиры, 38-летняя Тамара С. Она и рассказала правоохранительным органам подробности того, что происходило в квартире в последние сутки. Ранним утром 26 сентября в дверь настойчиво позвонили. Тамара открыла дверь и увидела перед собой двух солдат с автоматами. Она не успела ничего сказать, как её втолкнули в квартиру. Затем один из ворвавшихся (Коршунов) побежал по комнатам. Увидев спящих мужчин (их в квартире было четверо, кроме того двое детей и мать мужа Тамары), он стал расстреливать их через подушку. Не пощадили они и свекровь хозяйки квартиры. Суровцев шёл следом и добивал раненых тяжёлым чугунным утюгом. Через минуту в живых остались только дети и Тамара, умолявшая пощадить малолетних сыновей. Коршунов сказал, что не тронет детей, если женщина принесёт им водки. Тамара пошла в магазин. По дороге обратно она встретила участкового, но ничего ему не сказала, боясь за жизнь сыновей. Но когда она вернулась в квартиру, дети были мертвы. Дезертиры убили их, пока мать ходила за водкой. В отчаянии Тамара бросилась на Коршунова с кулаками. Тот ударил её прикладом автомата, повалил на кровать, сорвал одежду…
Следующие сутки Коршунов с Суровцевым «развлекались» тем, что пили водку и насиловали женщину. Когда поздней ночью солдаты уснули, Тамара попыталась выброситься из окна. Но Коршунов что-то почувствовал, проснулся и оттащил женщину от окна. Избил до потери сознания, а потом разбудил Суровцева. Дезертиры похмелились остатками водки, а затем выглянули в окно. Было около 8 часов утра, на Привокзальной площади было полно народа: люди ехали из пригородов на работу в город. Солдаты вытащили из-под кровати чемодан, с которым пришли прошлым утром, открыли его и извлекли на свет несколько обойм с патронами к автоматам, два пистолета, штык-ножи. Затем встали у двух окон и открыли огонь по мирным жителям.
На площади оказалось довольно много бывших фронтовиков, которые сразу поняли, что происходит, и стали затаскивать жителей в здание вокзала и в соседние переулки. На площади остались несколько тел погибших и раненых (всего на площади погибло 5 человек, ранено было 11), к которым подойти не было никакой возможности. Стрелки моментально открывали огонь по любой движущейся мишени. И только когда обзор дезертирам был перекрыт подъехавшим БТРом, раненых удалось унести и оказать им помощь.
К тому времени, когда оперативники и эксперты осмотрели квартиру, у дома собралась довольно внушительная толпа жителей Курска. Сдерживающие людей милиционеры доложили, что курчане намерены совершить самосуд. Чтобы не допустить этого, милиционеры пошли на хитрость. Они переодели Суровцева в милицейскую форму, прикрыли скованные наручниками руки окровавленной простынёй и в таком виде вывели на улицу. Люди беспрепятственно пропустили «раненого милиционера».

Неудавшаяся жизнь

Расследование велось всего месяц, но и этого хватило, чтобы понять мотивы преступников. Суровцев и раньше страдал психическими расстройствами и даже лечился в психиатрической больнице. Как его с таким диагнозом взяли в армию, так и осталось неизвестным. Несмотря на то, что Суровцев был старше по званию, он полностью попал под влияние Коршунова. А вот с тем было всё ясно.
Начать с того, что отец Коршунова во время войны служил в немецкой полиции, а после войны был приговорён к тюремному сроку. Данный период в его биографии не прибавил Коршунову-старшему любви к советской власти и своё негативное отношение к коммунистам он передал и сыну. Перед армией того исключили из института. По какой причине, так и осталось неизвестным, но официально утверждалось, что за «образ жизни, недостойный советского студента». А в конце августа Коршунов получил письмо от любимой девушки, в котором та сообщала, что ей надоело ждать и она выходит замуж. Солдат решил покончить жизнь самоубийством, а Суровцев и ранее высказывал подобные мысли. И оба считали, что их жизнь не удалась и жить дальше не имеет смысла.
Суровцев рассказал, что, планируя побег из армии, Коршунов сразу предложил напасть на какое-нибудь государственное учреждение, чтобы «умереть погромче». Дезертиры написали три бумажки, на которых написал буквы «Г», «П» и «М». Эти буквы означали горком, прокуратура и машина партийного чиновника. Выпала буква «Г». Однако от нападения на горком дезертиры отказались. Дело в том, что в 1968 году в одном здании с горкомом располагалось городское управление милиции. Коршунов предложил напасть на прокуратуру, но Суровцев отказался. И тогда они пошли к вокзалу, где едва не наткнулись на милицейский патруль. Пытаясь скрыться, забежали в первый попавшийся дом. Зачем они открыли огонь по мирным людям, выяснить так и не удалось. Кроме бормотаний Суровцева о том, что Коршунов решил умереть «погромче», да извечного русского «оправдания» — водка виновата.
Суд над Суровцевым начался в конце октября. 2 ноября 1968 года выездная сессия Московского военного трибунала приговорила Юрия Суровцева к высшей мере наказания. Приговор был приведён в исполнение в том же году, а само дело до недавнего времени оставалось секретным.

Журнал: Война и Отечество №3, март 2018 года
Рубрика: История СССР
Автор: Андрей Багаев

Метки: СССР, Война и Отечество, расстрел, казнь, милиция, побег, площадь, сентябрь, 1968, дезертирство, Курск




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-