Стахановское движение — что это?

Яркое явление довоенной индустриализации страны — Стахановское движение. Его пропагандировали как важный этап социалистического соревнования.

Фото: стахановское движение — интересные факты

Неизвестная история стаханооского движения

Рабочий, ставший символом

В сентябре 1935 года страну облетела весть о не бывалом трудовом рекорде 30-летнего забойщика шахты «Центральная-Ирмино» (позже — шахта им. XXII съезда КПСС) в Донецкой области Алексея Стаханова, который в ночь с 30 на 31 августа за 5 часов 45 минут отбойным молотком нарубил 102 тонны, в 14 раз превысив существовавшую на тот момент норму выработки.
Телеграмма о рекорде была немедленно отправлена в Москву, сделав шахтёра знаменитым и заодно лишив его имени. 11 сентября 1935 года «Правда», сообщив о рекорде шахтёра, назвала Андрея Стаханова Алексеем, так как в победоносной вести с шахты значилось лишь лаконичное «А. Стаханов». Тираж газеты разошёлся по всей стране, пути назад уже не было. По одной версии, после публикации в «Правде» тот возмутился и написал письмо Сталину с просьбой исправить ошибку. И якобы Сталин ответил: «Правда» не может ошибаться». По другой версии, когда секретарь вождя Поскрёбышев доложил о досадной ошибке, то услышал: «Алексей… Красивое русское имя… Мне нравится…».
Стаханову срочно выдали паспорт с новым именем.
Почему рекордсменом стал именно шахтёр? В стране полным ходом шла индустриализация, для нужд которой требовалось много угля. А тем временем ситуация в горнодобывающей промышленности к середине 1930-х годов сложилась критическая: уголь рубили по старинке, при помощи обушка, доставка добытого минерала из забоя и погрузка осуществлялись вручную, а откатка производилась вагонетками на конной тяге. Технические новшества не приживались: отбойный молоток по тем временам был крайне капризным инструментом, кроме того, сжатый воздух, высвобождаясь, поднимал плотное облако угольной пыли, которая не только приносила вред здоровью горняков, но и могла взорваться от малейшей искры. Забойщик по совместительству две трети подземной смены работал ещё и крепильщиком, так что говорить о производительности труда в таких условиях не приходилось…
Парторг шахты «Центральная-Ирмино» Константин Петров хорошо понимал ситуацию, вот и решил, что для резкого прорыва нужен рекорд. Но сначала нужно «найти героя». Выбрали нескольких горняков, которые хорошо работали в забое. Однако один показался некрасивым, другой — старым, третий — политически неграмотным, четвёртый — много пил, а пятый имел сомнительную биографию. Идеально подходил Андрей Стаханов: русский, из крестьян, всего добился тяжёлым трудом, к тому же имел мужественный внешний вид. На заработки в Донбасс из глухой орловской деревни он приехал в 20 лет. Слышал, что шахтёры прилично зарабатывают и могли позволить себе хорошо питаться. Сначала необразованного, но рослого и сильного парня поставили «тормозным» — в его обязанности входило тормозить скатывающиеся по рельсам вагонетки с углём, которые тащили лошади. Затем Стаханов оказался впереди вагонетки: он стал «коногоном». То есть подгонял лошадей, тянущих вагонетки. И только после этого, когда парень освоился в забое, ему доверили кирку, а со временем — отбойный молоток.
И вот в десять вечера 30 августа в забой спустились Стаханов, парторг Петров, два крепильщика брёвен — Гаврила Щиголев и Тихон Борисенко, которые считались не только физически крепкими, но и наиболее толковыми и инициативными рабочими на шахте начальник участка и редактор местной газеты. Стаханов не отвлекался на установку брёвен и так быстро работал отбойным молотком, что его помощники за ним едва успевали.
В результате и нарубил за смену 102 тонны угля против нормативных семи тонн нормы. На следующий день состоялось общее собрание шахты. Петров объявил о мировом рекорде и решении руководства наградить ударника. Поощрение было щедрым — Стаханову выделили квартиру, установили в ней телефон и обставили мебелью. Также новатору предоставили бричку с кучером и выписали премию в размере месячного оклада. Портрет шахтёра поместили на Доску почёта, а в местном клубе выделили два именных кресла, чтобы Стаханов с женой мог посещать все представления и спектакли бесплатно.
Шахтёры, осведомлённые об обстоятельствах достижения и щедром поощрении, тут же потребовали дать им возможность пойти на рекорд. Однако парторг пошёл навстречу лишь идейному коммунисту Мирону Дюканову, который на следующий день тоже с помощниками нарубил 115 тонн угля. Но этот рекорд в историю не вошёл: квартир на всех не хватало а Стаханова уже подняли на щит центральные газеты.
Стаханов, в свою очередь, 19 сентября сумел добыть 227 тонн и после этого рекорда в шахту больше не спускался. Став инструктором треста «Кадиев-уголь», он теперь ездил по бесчисленным встречам, слётам, совещаниям и съездам, обучая рабочих методу «имени себя». Ему вручили орден Ленина, приняли в партию без кандидатского стажа, хотя до рекорда за вопиющую безграмотность отказывались принимать даже в кандидаты. В декабре 1935 года фотография «человека года» Алексея Стаханова украсила обложку американского журнала Time, а в феврале 1936 года издание опубликовало материал о шахтёре под названием «Десять стахановских дней». Вскоре ударника отправили в Москву учиться в Промышленную академию, избрали депутатом Верховного Совета Практически в одночасье малограмотный мужик из шахтёрского забоя взлетел до руководящих высот. Его кандидатура даже рассматривалась на пост наркома угольной промышленности. Кадиевка была переименована в Стаханов, и это был единственный в мире город, названный в честь рабочего.
Впрочем, испытания медными трубами Алексей Стаханов не выдержал. В 1957 году по личному указанию Н.С. Хрущёва его посылают на работу в Донецкую область, но семья покидать столицу отказалась. Из-за этого Стаханов сильно пил и умер в 1977-м от хронического алкоголизма.

Ипена, гремевшие на всю страну

В ноябре 1935 года в Кремле состоялось первое и единственное Всесоюзное совещание стахановцев, в работе которого приняли участие три тысячи ударников труда. Именно на нём Сталин изрёк знаменитую фразу: «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее». И пояснил: рабочие лучше работают, поскольку лучше, богаче живут — что было, мягко говоря, преувеличением. Ближе к правде оказался Молотов: по его словам, стахановцами двигал «простой интерес к увеличению своего заработка». Это подтверждали и участники движения.
Горьковский кузнец Александр Бусыгин сказал: «Зарабатывал я раньше 300-350 рублей, в сентябре же заработал 690, да 130 вышло по прогрессивке и ещё 223 рубля за уменьшение брака — всего вышло 1043 рубля». Превзошедший Стаханова Мирон Дюканов: «Раньше я зарабатывал по 550-600 рублей… Сейчас, за сентябрь, я за 16 выходов заработал 1338 рублей». О том, насколько внушительны эти суммы, свидетельствуют зарплаты тех лет. 340 рублей — такова она была в 1940 году у рабочих и служащих. Достойно платили командному составу армии и флота. А вот врач-терапевт за свои труды со всеми прибавками получал 250-270 рублей в месяц. Хватало разве что на питание.
Помимо материальной, ударники труда имели немалую моральную мотивацию — ордена и медали, включая «Золотую Звезду» Героя Социалистического Труда. Тем временем Стахановское движение катилось по стране. Макар Мазай в металлургии, Иван Гудов в станкостроении, Пётр Кривонос на транспорте, Дуся и Маруся Виноградовы в текстильной промышленности, Паша Ангелина в сельском хозяйстве. Своих «маяков труда» имела каждая отрасль. В стороне не остались даже дети: юный кабардинец Барасби Хамгоков выращивал жеребят для Красной Армии, таджикская пионерка Мамлакат Нахангова собрала рекордное количество хлопка, да ещё и сфотографировалась на руках у Сталина, вызвав бурю восторгов в печати. К концу 1936 года счёт стахановцам пошёл на миллионы. Передовиками официально были признаны от 20 до 30% работников промышленности. И не только. Среди тех, кто в 1939 году за ударный труд был удостоен наград, было 20 тысяч работников промышленности, 1150 деятелей искусств, 200 спортсменов и т.д. Люди творческие без устали сочиняли песни про стахановцев, рисовали их портреты и снимали фильмы — например, «Светлый путь» режиссёра Григория Александрова, на съёмках которого Дуся Виноградова научила Любовь Орлову работать на ткацком станке.
Массовое ударничество позволило серьёзно увеличить производительность труда: если в первой пятилетке она выросла на 40%, то во второй — аж на 90%. Средняя зарплата в промышленности выросла как минимум вдвое, количество неграмотных среди рабочих сократилось с 40 до 15% — каждый стахановец был обязан окончить школу или техникум. Сталинский режим достиг заявленной цели: построил, пусть с огромными издержками и жертвами, мощную промышленность, позволявшую удовлетворить как военные, так и мирные нужды страны.
По-стахановски варили сталь, ткали, водили поезда, убирали хлеб, подковывали лошадей и даже выпускали водку. Так, в сентябре 1935 года Тюменский водочный завод рапортовал о выпуске алкогольного напитка «усиленной пролетарской крепости». Крепость «Тюменской горькой» составляла не 40, а 45 градусов. Решением Главспирта РСФСР завод был объявлен примерным предприятием главка, а «Тюменскую горькую» заводская газета назвала «напитком стахановцев».
Зубные врачи обязывались утроить норму по удалению зубов, балерины по-стахановски крутили фуэте, в театрах вместо двух премьер выпускали 12, а профессора брали на себя обязательство увеличить число научных открытий. Рекордомания поразила все сферы жизни страны.
Активными стахановцами стали даже работники госбезопасности. Например, в 1938 году Наркомат внутренних дел Киргизской ССР объявил соцсоревнование в охоте на «врагов народа». В приказе наркома говорилось, что только в феврале «четвёртый отдел в полтора раза по сравнению с третьим отделом превысил число арестов за месяц… и превысил законченных аппаратом дел, рассмотренных тройкой, почти на 100 человек…».
Негативные стороны стахановского движения в те годы лучше всего проанализировал сын Троцкого Лев Седов, живший за границей и вскоре погибший при неясных обстоятельствах. Его статья в «Бюллетене оппозиции», редактором-издателем которого он был, утверждала, что стахановцы ничем не отличаются от высокооплачиваемых рабочих буржуазных стран — ими тоже движет материальный интерес. Поэтому их инициатива не приближает социализм, как утверждал Сталин, а отдаляет его, внося в рабочие массы громадное расслоение. Седов указывал, что стахановцы зарабатывают в 3—4 раза больше других рабочих: «Вряд ли в передовых капиталистических странах имеет место столь глубокое различие в зарплате, как ныне в СССР». Кроме того, труд ударников был слишком поспешным и напряжённым, что приводило к порче и их здоровья, и дорогого оборудования. Часто рекорды достигались за счёт приписок и элементарного обмана. В статье говорилось также, что советское руководство, осыпая стахановцев привилегиями, с их помощью заставляло остальных работать больше и быстрее, на грани физических возможностей.

Чужие среди своих

В рабочих коллективах стахановцев не любили. Разве что партийным секретарям «маяки производства» были нужны по идеологическим и карьерным соображениям. Рекорд того же Стаханова здорово ударил по карману других горняков, которым подняли нормы и уменьшили расценки. Ведь пласт угля может быть разной толщины, а норма для всех едина. Рабочим пришлось трудиться больше за те же деньги. Началось противодействие Стахановскому движению. Они ломали оборудование, воровали инструмент, травили, били, а порой и убивали передовиков. Виновники незамедлительно объявлялись «кулацкими террористами» и карались по всей строгости закона. Аресты и расстрелы быстро свели сопротивление к нулю.
Начальникам такие передовики тоже были ни к чему — к ним требовался особый подход. Да и сама идея перевыполнения норм плохо стыковалась с плановым хозяйством: ну куда девать лишние гайки, если количество тракторов заранее определено? Опять же, если один человек может выполнить работу пятерых, то четверых надо по идее увольнять, но кто же такое позволит в обществе всеобщей занятости?…
Таким начальникам дал ответ секретарь ЦК Андрей Жданова: «На некоторых наших предприятиях стахановское движение встретило сопротивление со стороны консервативных элементов в наших партийных, хозяйственных и профсоюзных организациях и со стороны отсталой части рабочих… Но мы крепко по этим настроениям ударили».
Эта нелюбовь имела ещё одну, весьма важную причину. Окружающие хорошо знали цену такого рода «достижениям». Накануне рекорда Стаханова была проведена огромная работа: завезли лес для крепежей, подготовили вагонетки для вывоза угля и т.д. Когда он рубил уголь, всем остальным забойщикам шахты «Центральная-Ирмино» отключили сжатый воздух, чтобы в отбойном молотке Стаханова давление не падало. Ради того, чтобы не мешать трудовому порыву Стаханова, рабочий ритм шахты был полностью нарушен. Вырубленный Стахановым уголь надо было откатывать из забоя, потому вагонетки — Стаханову! «Стахановским вагонеткам — «зелёную улицу!». Остальные бригады подождут.
Кроме того, Стаханову помогали двое опытных рабочих, в обязанности которых входило крепление забоя, так что стахановскую норму следовало бы разделить как минимум на троих. Но тогда это уже не было бы подвигом, и администрация шахты решила не называть лишних фамилий, а приписать рекорд одному Стаханову. Естественно, никаких квартир или путёвок в санаторий они не получили.
По мнению доцента, кандидата экономических наук Елены Калмычковой, многие рекорды были не вполне настоящими — существовал некий сговор между начальниками и подчинёнными, позволявший обычным людям достигать невероятных результатов.
«Стахановское движение часто «разыгрывали»: организовывали показательные соревнования при условии определённой заниженности норм, договаривались о некотором повышении норм, но так, чтобы это не било сильно по карману коллектив и руководство. Иначе и нельзя было: ведь все поставки, как сырья, так и техники и готовой продукции, нормировались, как тут допустить десятикратное превышение выхода продукции?» — рассуждает она.
Нужны ли нам сегодня Стахановы? Руководитель Центра экономических реформ при правительстве России Владимир May, в частности, считает так: «Этот феномен во многом был создан агитацией. Для кого-то одного создавались исключительные условия работы. С этой точки зрения Стахановское движение сейчас бессмысленно. Наше общество — это не общество объёмов. Соревнования бизнесменов за создание новых рабочих мест — вот то, что нужно на самом деле».

Журнал: Историческая правда №9, сентябрь 2019 года
Рубрика: Стахановское движение
Автор: Владимир Гондусов




Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —