В 1965 году между Индией и Пакистаном разыгрался вооружённый конфликт, за пограничный штат Кашмир. Свою помощь в его урегулировании пре СССР. Дипломатические усилия страны были потрачены не напрасно: в январе 1966 года в столице Узбекистана при посредничестве председателя Совета Министров СССР А.Н. Косыгина президент Пакистана Айюб Хан и премьер-министр Индии Лал Бахадур Шастри подписали Ташкентскую декларацию, которая подвела итогов черту под конфликтом.

Загадка смерти Лал Бахадур Шастри

Тайна смерти индийского премьер-министра в Ташкенте

По случаю мирного соглашения был организован грандиозный банкет, через час после которого индийский премьер скончался.
Что послужило причиной внезапной смерти Шастри?
С этим и другими вопросами я обратился к непосредственному свидетелю тех далёких событий, бывшему старшему метрдотелю Кремля Ахмету Саттарову. Это была наша последняя встреча, вскоре после которой Ахмета Саттаровича не стало.

— Ахмет Саттарович, в чём заключалась ваша работа?
— С 1960 по 1972 год я работал старшим метрдотелем спецгруппы в Кремле, мы обслуживали первых лиц государств на дипломатических приёмах. Меня как человека, знакомого с восточным, мусульманским этикетом, чаще всего направляли к делегациям с арабского Востока, из Африки. Я ездил по стране с президентом Мали Модибо Кейта, королём Марокко Хасаном II, с президентом Египта Абдель-Насером, правителем Ирана шахом Пехлеви и другими известными личностями, обслуживал их в посольствах.
Работа была очень напряжённой. Правда, и вознаграждение было весьма неплохим: мы получали зарплату в 500 рублей (для сравнения: рядовой инженер в те
Годы имел не больше 120 рублей). Все чистые продукты, которые оставались после банкетов, мы забирали к себе домой, кормили семьи. Одежда также была за государственный счёт. После мероприятий нас на «Чайках» и «ЗиЛах» развозили по домам. Так что жаловаться на жизнь было бы грешно.

— Расскажите подробнее о событиях января 1966-го.
— Тогда между Индией и Пакистаном разгоралась война. Советское правительство решило примирить враждующие стороны, организовав в Ташкенте встречу руководства Индии и Пакистана, на которой решался вопрос о перемирии двух стран.
Пакистан представлял президент Айюб Хан, Индию — глава индийского правительства Лал Бахадур Шастри. Процесс переговоров шёл около месяца. Каждая делегация жила в отдельных загородных резиденциях. Косыгину приходилось совершать челночные поездки между этими резиденциями, чтобы склонить руководителей двух азиатских стран к перемирию. Усилия его увенчались успехом — договор о мире был подписан.

— Как вы готовились к обслуживанию таких вькокопоставленных гостей?
— Их обслуживание входило в наши непосредственные обязанности. Со мной было 34 лучших кремлёвских официанта и метрдотеля, но сил не хватало, мы валились с ног от усталости.
Хотелось не просто организовать процесс, а чтобы всё прошло на высшем уровне. Мы извлекли из запасников сервизы эмира Бухарского — золочёную посуду, серебряные блюда, нашли рюмки из тёмного горного хрусталя и даже на таких высоких гостей смогли произвести впечатление.
Во время переговоров, кстати, был такой эпизод, характеризующий трудность протокольной рассадки. Министр иностранных дел Андрей Громыко и начальник протокольного отдела МИД Фёдор Молочков решали головоломку: как рассадить на первом обеде участников переговоров? Обычно, если присутствуют две стороны, то их сажают друг против друга, жён — по правую сторону, и все, никаких проблем. А как быть, когда имеешь дело с двумя враждующими сторонами? Тем более что дело касается восточных правителей. Правая — почётная сторона, как бы не истолковали, что севшему справа от Косыгина оказали больше внимания. Необходимо было соблюсти нейтралитет. Но как?
«Ты старший метрдотель, ответственный за этот приём, — обращается ко мне Фёдор Молочков, — что ты думаешь по этому поводу?» Я предложил: давайте посадим Айюба Хана и Лала Бахадура Шастри по бокам от Рахманкула Курганова — тогдашнего председателя Совета министров Узбекистана, Косыгин с заместителями будет сидеть напротив. Жён сажать не будем, а то этикет усложнится. Таким образом решим проблему.

— О, какое интересное предложение, приняли ею?
— Да, никакие аналитики не придумали бы лучше. Вообще, за это обслуживание меня хотели представить к правительственной награде. Но из-за смерти Шастри все скомкалось, и о награде больше не вспомнила

— Расскажите об этом поподробнее.
— По окончании успешных переговоров был организован банкет, после него с обслуживающим персоналам встретились Косыгин, местное руководство — Курбанов, Насриддинова и другие. Нам вручили грамоты правительства Узбекистана. Алексей Николаевич сказал прилюдно: «Старшего наградить!». Я подумал: медаль получу или даже орден, вроде «Дружбы народов».
На самом деле работа была адская. Мы обслуживали фазу в трёх местах, работали чётко, слаженно, предугадывали любое желание клиентов, перехватывали любое движение, любой жест Предупредительность была моей фишкой, отличительной чертой, поэтому я и стал старшим метрдотелем.
Ну, вот, банкет закончился, гости разъехались. Мы, довольные, отправились в гостиницу И вдруг охранник из 9-го управления КГБ, с которым только что пили коньяк, заходит ко мне и говорит: «Саттарыч, вставай, Шастри убит!». Я — ему: «Брось ты, к чёрту такие шутки!». Он говорит: «Это не шутки, буди своих!» Ребята тоже в недоумении. На нашем 6-м этаже корпункт был американский, там поднялась суета невообразимая. Американки полуголые, в прозрачных одежках, выскакивали и звонили по своим редакциям — передавали сенсационную новость.
Меня с тремя коллегами посадили в «Чайку» и фазу надели наручники. Иностранцы тут же бросились снимать нас со всех сторон. Повезли в местечко Дульмень, раньше там была временная резиденция эмира Бухарского. Само место невероятно красивое — арыки, винофадники. Но нас бросили в полуподвал, запретили разговаривать между собой, поставили охрану. Первоначальная версия смерти Шастри — отравление. Поскольку мы вчетвером обслуживали самых высокопоставленных лиц на банкете, фазу попали под подозрение.
Сидим. Привозят личного повара Шастри. Он готовил блюда, а мы подавали. Индус рыдает — тоже под подозрением. Шесть часов, проведённых в подвале, показались нам вечностью. Наконец, к нам пришла целая делегация во главе с Косыгиным. Наши освободители. Шастри сделали вскрытие и установили, что умер он своей смертью — от четвёртого инфаркта. Перед нами извинились и отпустили. А мы даже со стульев не могли подняться. Я до сих пор заикаюсь после того случая, а Лёва Лапшин, мой коллега, так он, вообще, поседел за эти шесть часов.

— Как завершились эти события?
— Я поехал домой отдыхать. Отец, узнав о трагическом происшествии, сказал: «Сынок, уходи с этой работы! Конечно, место выгодное, но всё, что мог, ты получил. Вот увидишь, в случае чего крайним сделают татарина: тогда опозоришь не только нашу семью, но и всю нацию». Но я ослушался отца и ещё несколько лет проработал в Кремле.

Журнал: СССР — летопись страны 1965-1970 №4, 2020
Рубрика: Совершено секретно
Автор: Ахмет Саттаров, беседовал Азат Ахунов

Метки: СССР, политика, смерть, Индия, Ташкент, переговоры, Пакистан, 1966, банкет, премьер-министр, СССР - летопись страны, Шастри




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-