Когда ранним утром 16 ноября 1941 года танкисты 2-й танковой дивизии вермахта прогревали моторы своих «панцеров», готовясь атаковать позиции советских войск в районе разъезда Дубосеково, они ещё не знали, что этот день навсегда войдёт в историю Второй мировой войны.

Бой у Дубосеково в 1941 - подвиг или миф

28 панфиловцев - история и реальность подвига

Осенний «Тайфун»

Конец октября для немецких войск складывался весьма благоприятно. Хотя первоначальный план покончить с СССР за два месяца был сорван, об этом предпочитали не вспоминать. Задуманная летом 1941 года операция «Тайфун», целью которой был захват советской столицы, развивалась строго в соответствии с графиком. Под Вязьмой были разбиты войска трёх советских фронтов, части РККА с боями откатывались к столице. Дело оставалось за малым — нанести удары на флангах советской группировки, защищавшей столицу, обойти Москву с севера и юга и, соединившись, замкнуть кольцо вокруг города.

Никто в штабе группы армий «Центр» не сомневался в успехе, а потому особо и не спешили. Выйдя на ближние подступы к Москве, немцы решили приостановить свои войска, чтобы подтянуть тылы, восстановить потери и перегруппироваться. Конечно, они понимали, что противник использует эту паузу для того, чтобы укрепить свою оборону, но немецких генералов это особо не волновало. Разведка не выявила подхода каких-нибудь крупных подкреплений с других участков фронта или из глубины страны. А значит, противостоять им будут те же части, которые они уже один раз разбили в осенних боях.

Один из прорывов советской обороны планировалось осуществить на Волоколамском направлении, где окопалась и готовилась к бою 316-я стрелковая дивизия, которая позже станет известна как Панфиловская. Командовал дивизией генерал-майор Иван Васильевич Панфилов.

Наступление на позиции дивизии началось 16 ноября, главный удар принял на себя 1075-й полк, а наиболее ожесточённые бои разгорелись в районе разъезда Дубосеково, который обороняла 4-я рота полка. Героический бой этой роты и послужил основой для истории о подвиге 28 панфиловцев.

Согласно канонической советской версии, 28 бойцов роты (остальной личный состав погиб или был ранен в предыдущих боях, поэтому рота была неполной) сдерживали превосходящие силы противника в течение суток. Панфиловцам удалось подбить более 15 танков, что серьёзно нарушило планы немцев. Однако все бойцы роты погибли в бою. Позже за проявленные мужество и героизм они были представлены к званию Героя Советского Союза. Однако вскоре выяснилось, что в действительности всё было не совсем так.

Герой Советского Союза и предатель

Одним из награждённых был сержант Иван Евстафьевич Добробабин. Он родился в селе Перекоп Харьковской губернии в многодетной крестьянской семье. В зрелом возрасте перебрался в Киргизию в посёлок Кант, где работал фотографом и был фотокорреспондентом газеты «Советская Киргизия» на строительстве Большого Чуйского канала. Там его и застала война. В июле 1941 года Добробабина призвали в армию и отправили служить в ту самую 316-ю стрелковую дивизию, где он вскоре занял должность командира отделения 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка.

Вместе с остальными бойцами роты Добробабин принял участие и в знаменитом бое у разъезда Дубосеково, в котором, по его словам, практически принял на себя командование после того, как все офицеры погибли. Однако документально это никак не подтверждается. Вместе со всеми ему Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июля 1942 года было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Однако Добробабин не погиб в том бою, а попал в плен.

Обстоятельства пленения сержанта достаточно неоднозначны. По его утверждению, он был контужен близким разрывом снаряда и потерял сознание. Однако местные жители утверждают, что Добробабин сознания не терял, а просто сдался, когда его нашли немцы.

Впрочем, в плену сержант пробыл недолго. Уже в начале 1942 года он, по его словам, совершает побег из поезда, когда лагерь военнопленных эвакуировали из Можайска, после чего ему удалось добраться до родного села Перекоп. Прямо скажем, удивительный анабасис, совершенный в одиночку зимой по тылам противника. Правда, сам Добробабин утверждал, что в это время он находился в составе партизанского отряда, но никто из бойцов этого отряда не смог его вспомнить.

Добравшись до родного села, героический сержант устраивается на работу… полицаем! Да-да, именно так — военнопленный, совершивший побег, идёт на работу к оккупантам. Правда, сам сержант утверждал, что он это сделал под угрозой отправки в Германию, но у военной прокуратуры, расследовавшей его дело, было иное мнение. Как бы то ни было, но Добробабину удалось дослужиться до должности начальника кустовой полиции села Перекоп. Неплохая карьера, которая, однако, была прервана приходом Красной Армии. И пришлось бравому сержанту снова бежать, на этот раз уже от своих.

Впрочем, человек он был опытный, местность знал хорошо, а поэтому сумел пробраться к своей родне в село Тарасовка Одесской области. Ну а там, скрыв факт службы в полиции, в марте 1944 года сержант снова оказался в рядах Красной Армии. Даже имя не стал менять. А в августе того же года Добробабин, узнав, что ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союзу, тут же подал в политуправление дивизии рапорт о выдаче причитавшихся ему наград. После этого в его военной карьеры были бои за освобождение Молдавии, взятие Вены и Будапешта. Окончание войны сержант встретил в Инсбруке.

Демобилизовавшись, Добробабин вернулся в Киргизию, в родной посёлок Кант, где не знали о его славном «полицейском» прошлом и встретили как героя. Ну ещё бы. Ведь к тому времени легенда о 28 героях-панфиловцах облетела всю страну. Добробабина регулярно приглашали выступить на каком-нибудь собрании, чтобы он в очередной раз поведал о героическом бое в районе разъезда Дубосеково.

Иван Евстафьевич уже почти успокоился, считая, что его тёмное полицейское прошлое окончательно забыто, как вдруг в конце 1947 года грянул гром — за героем пришли сотрудники НКВД.

Прокурор против подвига

Оказалось, что Родина не только помнит подвиг, но и не забывает предателей. И Добробабину пришлось отвечать на крайне неудобные вопросы следователей военной прокуратуры. И в итоге 8 июня 1948 года геройский сержант был лишён всех званий, орденов и медалей, а вместо них получил 15 лет лагерей. Правда, отсидел он только семь, освободившись по амнистии в 1955-м. Позже, через много лет, Добробабин дважды подавал ходатайство о реабилитации — в 1988 и в 1996 годах. Однако каждый раз Главная военная прокуратура отказывала ему, вынося заключение — вина сержанта в измене Родине подтверждается собранными доказательствами. Добробабин скончался 19 декабря 1996 года в селе Перекоп, на Украине, так и не сумев очистить своё имя.

Однако дело Добробабина обернулось ещё одной проблемой — а как быть с подвигом? Советская пропаганда встала перед нелёгким выбором. С одной стороны, развеивать героический миф как-то неловко, а с другой — получается, что один из героев оказался предателем?

Масла в огонь подлил бывший командир 1075-го полка Илья Васильевич Капров, который утверждал, что никакого боя 28 человек против немецкой полковой группы не было. Капров заявил, что хотя 4-я рота дралась героически и потеряла убитыми больше сотни человек (то есть в реальности на позициях было не 28, а значительно больше бойцов), но описание подвига является полным вымыслом.

По словам Капрова, автором этого мифа был военный корреспондент Кривицкий, который приехал к нему с представителями политотдела дивизии и уже готовой историей. И вот эту историю командиру полка предлагалось полностью подтвердить. Даже наградные листы на 28 человек составили без его участия, а Капрову просто сказали их подписать, что он и сделал.

Из допроса самого Кривицкого выяснилось, что легендарные слова политрука 4-й роты Клочкова «Россия велика, а отступать некуда — позади Москва» он придумал сам, так же как все подробности боя. Цифра же 28 появилась в результате разговора другого корреспондента Коротеева с комиссаром дивизии Егоровым. Причём сам комиссар пересказал содержание боя со слов комиссара полка, который тоже в том бою не участвовал.

Так что же получается? Был подвиг или его не было?

Ошибка командира полка

На самом деле ситуация с подвигом оказалась не так проста, как думали военные прокуроры. Кстати, к ним самим оказалось достаточно много вопросов. Например, ни один из них ни разу не выехал на место предполагаемых боёв. Видимо, им это было не очень интересно. Да и неудивительно. Ведь главной целью расследования было… скомпрометировать маршала Жукова.

Напомним, что в 1947 году Жуков стал достаточно сильно раздражать партийное руководство и лично Иосифа Сталина. Считалось, что маршал приписывает себе чуть ли не единоличную заслугу в разгроме Германии. Требовалось что-то такое, что могло бы поставить на место строптивого военачальника. Расследование подвига 28 панфиловцев и должно было бросить тень на роль Жукова в обороне Москвы.

Именно поэтому следователи даже не попытались проверить правдивость показаний командира 1075-го полка, в противном случае они были бы крайне удивлены. Дело в том, что Капров в своих показаниях перепутал две роты, 4-ю и 6-ю. И, рассказывая про 4-ю, Он в действительности рассказывал о действиях 6-й роты. Чем же отличаются сражения этих двух рот? Дело в том, что позиции 6-й роты немцами были прорваны практически сразу, несмотря на упорное сопротивление. А вот там, где окопались бойцы 4-й роты, бои продолжались весь день, и солдаты вермахта не смогли продвинуться ни на метр.

Как же так вышло, что командир полка не знал, где сражались его бойцы? Ну, во-первых, с момента боя прошло шесть лет. Илья Васильевич прошёл всю войну, в его жизни были эпизоды и более тяжёлые, чем бой за Дубосеково. Нет ничего удивительного в том, что он что-то мог перепутать. Кроме того, 2-й батальон, в составе которого сражалась 4-я рота, занимал фронт протяжённостью 4 км. По всем нормативам такую линию обороны должен был бы занимать полноценный полк, а не батальон неполного состава. Как же мог батальон заменить полк? Да очень просто — не было никакой сплошной линии обороны, каждая рота оборонялась отдельно, на своём участке обособленно. А это значит, что никто из участников сражения не мог видеть всей картины боя. Иногда даже командир роты мог не знать, что у него творится в том или ином взводе.

И точно так же командир полка не знал, не то что как у него та или иная рота дерётся, но даже как обстоят дела с тем или иным батальоном. Ну а поскольку сам Капров находился в расположении 6-й роты, вот он про эту роту и рассказал. А что происходило в 4-й роте, он и знать не мог. Связи не было, роты раскиданы на огромном участке, дерутся практически в окружении, что там мог командир полка знать или не знать?

Кстати, ту же ошибку сделали и при строительстве памятника 28 панфиловцам. Монумент воздвигнут не на позициях 4-й роты, а на позициях 6-й. Позиции же 4-й роты располагались южнее, вдоль опушки леса. Именно здесь и развернулось основное сражение. Кстати, это подтверждается и немецкими документами. «Боевая группа в бою с противником, который упорно обороняется на окраине леса южнее дороги на линии севернее Ширяева, 1,5 км южнее Петелинки…» — сообщает командир танковой группы в штаб 5-го армейского корпуса.

Получается, что героический бой всё-таки был? Или нет?

Миф или подвиг?

И тут самое время вспомнить про соотношение сил, сложившееся на данном участке фронта. Непосредственно на 1075-й полк наступала элитная немецкая 11-я танковая дивизия. Основной удар передовых частей немцев пришёлся как раз на позиции 2-го батальона. Если сравнить численное соотношение сил, то 300-400 человек должны были выдержать удар трёхтысячной группировки, поддержанной танками, артиллерией и авиацией. По всем законам войны остановить противника обороняющиеся не смогли бы. Но они это сделали! Несмотря на прорывы на отдельных участках, ни батальон, ни полк, ни вся Панфиловская дивизия не оставили своих позиций в тот день. Первую атаку они отбили. Затем был второй удар, который смял оборону 2-го батальона. В той самой 4-й роте осталось в живых 20-25 человек, примерно одна шестая часть личного состава. Однако, несмотря на потери, Панфиловская дивизия сумела сделать невозможное и остановить немцев. За пять дней боёв, Командир 316-й стрелковой дивизии:

16 по 20 ноября, они смогли продвинуться лишь на 12 км, а потом и вовсе остановились. То есть получается, что подвиг всё-таки был? Получается, что был. Конечно, бой развивался не так, как его подавала советская пропаганда. Бойцов было не 28, а больше. Танков они, наверное, подбили меньше. Однако то, что они сражались против многократно превосходящих сил противника и сумели остановить его, — не подлежит сомнению.

Да, каноническое описание подвига — это миф. Но миф — это не есть ложь. Миф — это лишь художественное приукрашенное изложение. Вспомните 300 спартанцев. Это ведь тоже миф! В Фермопильском проходе стояло не только 300 спартанцев, а ещё и 800 фокейцев. И персов было не 4 млн. как рассказывает Геродот, а значительно меньше. Но разве это меняет что-то в самом факте сражения, когда малые силы стояли насмерть против многочисленного противника?

То же самое касается и мифа о 28 панфиловцах. Была дивизия, был полк, был батальон и была рота. И был героический бой. А уж сколько их было: 28, или 32, или 100 — это уже детали. Даже то, что один из них оказался позже предателем, не может бросить тень на всех, кто сражался под Дубосеково. Просто правда зачастую содержит в себе не очень удобные для официальной пропаганды моменты. Нам же остаётся только гордиться теми, кто сражался на той войне. «

Журнал: Война и Отечество №10, октябрь 2020 года
Рубрика: История подвига
Автор: Илья Квашнин




Telegram-канал Багира Гуру

Метки: пропаганда, героизм, война, Великая отечественная война, Москва, подвиг, Война и Отечество, дивизия, оборона, сапёры


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-2022