Битва за Москву: Октябрь сорок первого

Есть такой способ фальсификации истории: когда промолчать о каком-то событии нельзя, его просто упоминают мимоходом. О первых днях битвы под Москвой в советских энциклопедиях написано очень коротко: «Немецко-фашистские войска окружили и разгромили часть войск двух советских фронтов — Западного и Брянского». И дальше начинается описание подвига 28 гвардейцев-панфиловцев под разъездом Дубосеково. Я ми в коей мере не хочу принижать подвиг героев Волоколамского шоссе, тем более что один из моих дедов тоже сложил голову именно там. Но всё-таки давайте вспомним о сотнях тысяч красноармейцев с тех самых фронтов.

Фото: Битва за Москву — октябрь сорок первого

Против группы армий «Центр»

В сентябре 1941 года на центральном участке советско-германского фронта наступило временное затишье. Немецкие войска активно вели наступательные операции на флангах: штурмовали предместья Ленинграда, дрались с советскими частями под Киевом и в Крыму. А в центре, на Московском направлении, положение оставалось стабильным. Ещё в августе войска Резервного фронта под командованием Жукова ликвидировали опасный плацдарм под Ельней. И теперь подступы к Москве в полосе 800 км защищали три фронта: Западный под командованием генерала И.С. Конева, Брянский генерала А.И. Ерёменко и Резервный маршала С.М. Будённого, которые насчитывали около 1 250 000 человек, более 10 500 орудий и миномётов, 1044 танка. Силы ВВС Красной армии на Московском направлении практически насчитывали 1368 самолётов.
Возможно, бойцы и командиры в боевом опыте и выучке уступали гитлеровским, покорившим Европу, но среди них было много ветеранов, прошедших Финскую кампанию и огонь летних боёв. И вооружение у них было на уровне мировых стандартов. Хорошая артиллерия, танки — в большинстве своём лёгкие и устаревшие, но в том числе несколько сотен мощных KB и Т-34.
А противостояла им немецкая группа армий «Центр». Вместе с подтянутыми в сентябре с севера и юга танковыми корпусами она состояла из 1929406 солдат и офицеров, 14000 орудий и миномётов, 2000 танков, 1390 самолётов. Никогда ещё немецкие войска не развертывали на одном стратегическом направлении три танковые группы из четырёх.
Командующие советскими фронтами и Ставка знали о предстоящем немецком наступлении. Был дан приказ на жёсткую оборону, создавались резервы для контрударов, на предполагаемых участках наступления немцев строились полевые укрепления. Сотни тысяч москвичей день и ночь возводили мощную оборонительную линию.

«Тайфун»

Так называлась наступательная операция фашистов под Москвой. Немецкие генералы в октябре 1941-го, к сожалению, проявили своё военное искусство. Сымитировав ложные удары в центре, главные они нанесли по флангам — там, где их не ждали.
30 сентября 2-я танковая группа Гудериана прорвала Брянский фронт в зоне обороны 13-й советской армии. В тот день танки 4-й танковой дивизии немцев с боями прошли 130 километров. Наша армия полностью сдала позиции. Случилось то, что командующий фронтом Андрей Иванович Ерёменко считал невозможным: в полдень 3 октября немцы взяли город Орёл, находившийся в 20 километрах за линией Брянского фронта.
5 октября 18-я немецкая танковая дивизия овладела Карачевом. Ловушка захлопнулась. Ерёменко, наконец, понял, какая катастрофа нависла над его войсками. Он позвонил в Кремль и попросил разрешения на прорыв. Но начальник Генштаба Шапошников велел Ерёменко ждать. А танковые соединения Гудериана 6 октября быстрым броском захватили Брянск и мост через Десну.
Командование войсками Брянского фронта было парализовано. Солдаты превратились в неуправляемую толпу. Кто-то продолжал стоять на позициях, кто-то, совершено деморализованный, сдавался, большинство шли на прорыв. Из воспоминаний немецкого офицера: «С наступлением темноты показалось, будто бескрайние леса вокруг ожили. Стреляли отовсюду. Рвались боеприпасы, полыхали скирды соломы. Взлетали в чёрное небо сигнальные ракеты, на несколько секунд высвечивая фрагменты зловещих сцен, разыгрывавшихся внизу. Пулемётчики выкашивали огнём тысячи русских солдат, толпами бегущих на восток».
6 октября все три армии нашего фронта (27 дивизий) оказались в окружении в районе Брянска. Сам Ерёменко, взяв в руки автомат, возглавил оборону своего штаба, а позже, прорываясь из окружения, был тяжело ранен. Можно восхищаться личной отвагой Андрея Ивановича, если не вспоминать слова Наполеона: «Полководец, лично ведущий в атаку своих солдат, — плохой полководец».

Вяземский котёл

Ставка всерьёз была обеспокоена поражением Брянского фронта. Против Гудериана выступила только что прибывшая танковая бригада Катукова. Ей удалось из засады у Мценска больно ударить по вражескому авангарду и приостановить стремительный марш немцев. Одну армию из состава Резервного фронта планировали использовать для восстановления положения под Брянском и Орлом. Тем более что с Западного и Резервного фронтов поступали утешительные донесения. «Положение стабильное. Вражеское наступление остановлено». Но Конев и Будённый врали Сталину, опасаясь его гнева, — ситуация была катастрофической.
2 октября, когда внимание советского руководства было сосредоточено на Брянском и Орловском направлениях, началось наступление немцев на Западном и Резервном фронтах. Создав подавляющее преимущество на узких участках и совершив обходные манёвры в неожиданных местах, немцы прорвали советскую оборону. 4 октября были захвачены Спас-Деменск и Киров, 5 октября — Юхнов. Противник вышел в район Вязьмы. Для флангового контрудара по наступающим немцам была создана фронтовая группа И.В. Болдина, плохо организованная атака которой потерпела неудачу. Тылы фронта разгромлены, связь нарушена, управление войсками потеряно. Конев отдавал невразумительные и противоречивые приказы. Штаб Будённого вообще не действовал.
5 октября лётчики Московской ПВО засекли вражескую колонну, входящую в Юхнов, и доложили в Ставку. Там им не поверили. Командующего ВВС ПВО полковника Сбытова арестовали за паникёрство. Но тут был получен радиоперехват выступления Гитлера: «В эти часы на нашем Восточном фронте проводится крупномасштабная операция (бурные аплодисменты). Наступление проводится в гигантском масштабе уже 48 часов».
Наконец, Конев решился доложить Сталину об обстановке на Западном фронте, тяжёлом положении на участке Резервного фронта в районе Спас-Деменска и угрозе выхода крупной группировки противника в наш тыл. Впервые у вождя полились слезы, и началась настоящая истерика. Он говорил нечто невразумительное: «…Товарищ Сталин не предатель, товарищ Сталин не изменник, товарищ Сталин — честный человек: вся его ошибка в том, что он слишком доверился кавалеристам…».

Катастрофа

Реакция вождя вполне объяснима. Такого поражения не знала история человечества. Буквально за неделю огромная масса войск была окружена и разгромлена. До 12 октября немцы уничтожали разрозненные советские части, рвущиеся на прорыв. Позже в советской историографии эти попытки представлялись как бои с сознательной целью задержать противника. Неужели миллионной группировке советских войск отводилась роль отряда прикрытия с задачей задержать врага хотя бы на несколько дней?
Всего под Вязьмой и Брянском в плен попали более 688 тысяч советских солдат и офицеров, из окружения удалось выйти лишь 85 тысячам. Вся техника и вооружение были потеряны. Погибло несколько десятков генералов, в том числе командующие армиями Петров и Ракутин. Многие попали в плен — Лукин, Вишневский и другие. Путь на столицу для немцев был открыт. В городе началась паника.
После такой катастрофы любое другое государство неминуемо бы рухнуло. Но надо отдать должное Сталину. В самые критические дни он смог восстановить порядок и принять меры по защите Москвы. Из Ленинграда был срочно вызван Жуков. «Жуков, спасай Москву. Спасай Россию!» — напутствовал его Сталин.
Жуков жестокими мерами начал строить новую оборону. Части, не попавшие в окружение, были брошены на Можайскую линию. Туда же были кинуты ополченцы, курсанты, милиционеры — все, кто мог держать оружие. Стоит вспомнить и редко упоминаемого ныне Лазаря Кагановича — наркома путей сообщения. Действуя жестокими методами, лично расстреливая своих подчинённых, железнодорожников, он сумел в рекордные сроки протолкнуть к столице эшелоны с Дальнего Востока и из Казахстана. Бойцы этих дивизий — 32-й полковника Полосухина, 316-й генерала Панфилова, 312-й полковника Наумова — и смогли приостановить продвижение немцев к Москве. Затем подошли другие подразделения Красной армии, начались распутица и морозы. Потом была победа под Москвой. Но это уже другая история.

Эпилог

В поражении трёх советских фронтов принято сегодня обвинять Сталина. Но, позвольте, Сталин не командовал ни армией, ни фронтом, не занимался оперативно-тактическими разработками. Его главная ошибка в том, что он доверил командование войсками тогда полностью некомпетентным людям, а именно Коневу, Ерёменко, Будённому.
Удивительно, но за то страшное поражение они не понесли особого наказания. Сталин даже нашёл время в напряжённые дни проведать в госпитале своего «любимчика» Ерёменко. Будённого не тронули из-за боязни ещё ниже уронить престиж Красной армии. Правда, командных должностей больше ему не доверяли.
Для расследования причин катастрофы на Западном фронте прибыла комиссия Государственного Комитета Обороны во главе с В.М. Молотовым и К.Е. Ворошиловым. Конева спас Жуков, предложивший оставить его заместителем командующего фронтом, а через несколько дней рекомендовавший на должность командующего Калининским фронтом. Но стрелочника нашли — командующего 43-й армией Собенникова, одного из немногих командиров, не растерявшихся в безнадёжной ситуации. Он самовольно отдал приказ на отступление, за что и был арестован.
Четыре года — большой срок: Конев и Ерёменко набрались опыта, научились воевать, получили звания маршалов. Андрей Иванович Ерёменко закончил войну, командуя 4-м Украинским фронтом. Иван Степанович Конев, в конце войны командуя 1-м Украинским фронтом, блестяще проявил себя в Берлинской и Пражской операциях. Говорили, что «Конев, в отличие от Жукова, щадит солдат и города», что у него меньше всего людских потерь. Но в этом хоре не слышны голоса сотен тысяч красноармейцев трагического октября 1941-го. Молчат они, засыпанные в окопах под Вязьмой и сгоревшие в топках концлагерей. Вечная им память.

Журнал: Тайны 20-го века №48, ноябрь 2012 года
Рубрика: Эхо войны
Автор: Эрик Аубакиров





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —