Денис Денисов: Политрук Моонзунда

Бои на островах Моонзундского архипелага вспоминаются в связи с романом Валентина Пикуля «Моонзунд». В 1987 году в СССР вышел одноимённый фильм, экранизация романа. Но и книга, и фильм повествуют о событиях сентября-октября 1917 года, когда корабли и береговые батареи Балтийского флота отбивались от эскадр флота германского императора Вильгельма. А вот оборона островов советскими балтийцами от немецких войск в октябре 1941-го оставалась малоизвестной страницей истории.

Фото: оборона Моонзунда — интересные факты

Участник событий — бывший политрук

В 1995-м, о год 50-летия Победы, в стране не маршировал по проспектам «Бессмертный полк», но были ещё живы сами участники боёв. Правда, уже тогда встреча с ветераном, который воевал летом и осенью 1941 года, была большой редкостью. В одной из газет Санкт-Петербурга появилось объявление бывшего политрука Балтфлота Денисова, который разыскивал товарищей по боям на Моонзунде в октябре 41-го. Было бы непростительно упустить такого рассказчика.

Несмотря на свои 80 лет, Денис Васильевич Денисов был очень энергичен и охотно вспоминал факты из своей жизни и обороны архипелага.

Бой на телеграфе

Флотского политрука (звание соответствует старшему лейтенанту) Дениса Денисова ранним утром 22 июня 1941 года разбудил посыльный из политотдела Ленинградской военно-морской базы. Молотов ещё не выступил по радио со своей речью о нападении фашистской Германии, а Денисов уже получил в Адмиралтействе предписание отбыть в распоряжение начальника политотдела военно-морской базы Краснознамённого балтийского флота на Моонзундских островах. И ещё ему сообщили, что началась война.

— Поездом к 25 июня я добрался до Риги, зашёл на центральный телеграф, чтобы перевести семье, оставшейся в Ленинграде, деньги, — вспоминал ветеран. — Едва-едва девушка успела оформить перевод, как дверь распахнулась, и в зал вбежал милиционер… с немецким автоматом в руках. И, ни слова не говоря, выпустил длинную очередь по посетителям, не разбирая, кто военный, кто нет. На пол попадали убитые, раненые… Вторую очередь он выпустить не успел — один командир-пограничник среагировал мгновенно, застрелив милиционера Из своего ТТ. Выбежали на улицу — по нам стреляли из винтовок из чердачных окон, с крыш. Мы, моряки, пригибаясь, отстреливаясь, побежали в порт — успели на свой корабль, уходивший на Моонзунд. Как потом выяснилось, к 25 июня почти вся рижская милиция перешла на сторону латышских националистов. Хотя, думаю, в помещение тогда ворвался переодетый немецкий диверсант — откуда у рижского милиционера мог появиться «шмайссер»? Вот такой был мой первый бой — на полу рижского телеграфа.

Тех парней жаль до сих пор

До начала сентября немцы почти не атаковали наши позиции на Моонзундских островах, — продолжал свой рассказ Денис Васильевич. — Штурмовали Таллин, блокировали Ленинград. А вот о начала осени полезли. Мы готовились отбивать атаки немецкого флота, а пришлось драться с мотопехотой. Стрелковых частей РККА на островах мы почти не видели. Из моряков береговых батарей, матросов дивизиона Охраны водного района сформировали несколько батальонов морской пехоты. В один из них попал и я. Сейчас глаза закрываю и вижу первый бой. Где-то 9 или 10 сентября (был очень солнечный, по-летнему тёплый день) окопались, заняли позиции. Видим, по дорожке к нам едут три немецких велосипедиста — разведка. И как едут! Три молодых, здоровых немца едут в ряд, положив руки друг другу на плечи, рукава закатаны, без касок. Винтовки за спиной. На нас ноль внимания, как будто не видят наши окопы. Самоубийственная самоуверенность. Наши моряки оцепенели. Немцы приблизились на расстояние метров в тридцать, тогда один наш флотский старшина встал в полный рост и бросил противотанковую гранату. Когда я поднял голову после взрыва, прямо на меня катилось одинокое велосипедное колесо. Всех трёх велосипедистов вермахта разметало в куски. А к нам уже двигалась немецкая рота, мы её встретили огнём. Сколько лет прошло с тех пор, а мне тех троих немецких парней на велосипедах до сих пор жаль.

Знаете ли вы что…

За время Моонзуидской оборонительной операции (6 сентября — 22 октября 1941 года) более 12000 советских солдат попали в плен, более 2000 ушли на катерах в Швецию и 700 человек ушли на полуостров Ханко.

Братцы, нас бросили!

— 10 октября я попал в лазарет. Отбили очередную атаку, в окопчик спрыгнул лейтенант флота, командир роты морских пехотинцев, спросил: «Денисов, как думаешь, ещё сегодня полезут?» Вопрос не ради разговора был, летом и осенью 41-го немцы воевали по восемь часов в день и не любили воевать по выходным. И тут же прилетела миномётная мина. Лейтенанту осколок в голову попал, меня контузило.

Отлеживался я в госпитале до 22 октября, когда прибежал матросик. «Братцы, нас бросили! — кричит. — Командование ушло, немцы идут с тыла. Кто может идти — уходите!».

Вот про то, как командование бросило обороняющихся подчинённых в Севастополе в июле 1942-го, сейчас знают все. Примерно так же поступили с нами на Моонзунде, но об этом все забыли. Ходячие раненые поднялись и пошли… А куда? Скрылись в лесочке. Пути только два — добыть хоть шлюпку и морем уйти в Швецию. Некоторым это удалось. Или идти скрытно по дамбе до материка, до территории Эстонии. Мы потопали на материк. До Эстонии дошли. Начали даже партизанить — разгромили на дороге немецкую автоколонну. В грузовиках нашли ящики с сигаретами и коробки с печеньем. Пока не было снега, шли ночами. А первый снег тогда выпал уже в конце октября. И мы в своих чёрных бушлатах стали видны за милю, как грачи на снегу.

Захватили нас под утро, полусонных. Не немцы — эстонская самооборона. Разоружили и битком натолкали в каменный дом без крыши. Осматривали они нас не очень тщательно. Пока мы стояли в этом загоне, моряки убедили меня снять китель с нашивками политрука и переодеться в матросскую форменку. Китель закопали тут же. Но партбилет я решил сохранить. Как? Получил лёгкое ранение в руку, перемотали бинтом. Я под бинты замотал партбилет. В том сарае нас эстонцы продержали фактически под открытым небом без еды и воды до следующего утра. Пока не приехали немцы. Вот они стали спрашивать — большевик, комиссар? Спасибо матросам, никто не выдал.

Уже в лагере военнопленных под Таллином служившие в РККА эстонцы ходили, высматривали своих бывших командиров и политработников. Повезло нам, что в составе флотских частей эстонцев не было. Меня никто не узнал.

Спасённый партбилетом

— В лагерях военнопленных раненых не лечили. От скудного питания даже лёгкие раны заживали долго. Потому немцев-охранников не удивляло, что я всё время ношу грязный, окровавленный бинт на руке.

Как жили в лагере? Сейчас рассказывают о подполье в среде военнопленных… Не видел такого. Среди пленных было много завербованных гестапо доносчиков, поэтому люди скрывали свои звания, даже жили под чужими фамилиями. Кому тут довериться? Я никого из своих сослуживцев по Моонзунду в лагерях не встречал. Назвался рядовым матросом части, в которой служил, и взял фамилию погибшего в бою подчинённого.

Освободили нас в августе 44-го из рабочего лагеря. Почему не сбежал раньше? А вокруг эстонцы, они всех беглецов вылавливали быстрее, чем поисковые команды. Это мы видели не раз. Мы работали на заготовках пиломатериалов, когда внезапно исчезла наша охрана — эстонцы. А спустя пару часов увидели наши танки… В лагере для проверки военнопленных я показал офицеру НКВД спрятанный партбилет. Это спасло от штрафного батальона или заключения в ГУЛАГ. Правда, из партии меня исключили… за неуплату членских взносов.

Никто не откликнулся

— В декабре 1944-го проверку прошёл, но звание мне не восстановили и на фронт не отправили. Сотни бывших военнопленных, таких как я, определили в рабочие команды, которые строили дороги, мосты. Летом 1945-го удалось приехать в Ленинград, и тут я узнал, что никто из моих близких блокаду не пережил. После победы жить в Ленинграде не разрешили. Остался у меня один брат в Ленинградской области — к нему и поехал. Но примерно раз в пару месяцев меня вызывали на беседы в Большой дом на Литейном проспекте. Вплоть до 1954 года. О чём спрашивали? Чекистов интересовали те, кого я помнил по лагерям военнопленных: помните ли такого, не сотрудничал ли он с фашистами, не участвовал ли в расстрелах пленных? Семья брата и соседи начали коситься, брат прямо спросил: «Нет ли за тобой чего?». А чем мне невиновность доказать — справкой из гестапо, что предателем не был? Особенно обидно стало, когда всех награждали медалью «За победу над Германией», а меня — нет. Военком прямо сказал — те, кто на немца работал, не победители.

Медаль ту Денису Денисову вручили только в 1985-м. Более наград нет, не считая юбилейных. До орденов ли было летом и осенью 1941-го?

Со временем Денис Васильевич обзавёлся новой семьёй, получил жильё в Ленинграде. И решил найти хоть одного из тех, с кем защищал Моонзунд в самом начале войны. Дал объявление в газету…

— Нет, никто не откликнулся, — вздохнул ветеран. — Никого из нас не осталось!

Журнал: Тайны 20-го века №25, июнь 2019 года
Рубрика: Версия судьбы
Автор: Александр Смирнов





Telegram-канал Багира Гуру

Метки: СССР, война, Великая отечественная война, Тайны 20 века, Эстония, плен, флот, Моонзунд, архипелаг, Денисов


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-2022