Экипажи замурованные в танке

В истории Великой Отечественной войны имеется много примеров выживания людей в экстремальных, а порой и просто нечеловеческих условиях. Это и героическая оборона Брестской крепости, и суровые будни подземного гарнизона Аджимушкайских каменоломен. Не говоря уже о трагической судьбе узников фашистских концлагерей или жителей блокадного Ленинграда. Тем не менее даже на этом фоне порой встречаются истории и вовсе невероятные.

Экипажи замурованные в танке

Роковое лето 1942-го

К числу таковых можно смело отнести случаи выдерживания экипажем многодневных осад в подбитых танках. Да-да, не в доте, не в крепости, а именно в бронированной машине! Один из первых подобных эпизодов произошёл летом 1942 года во время боёв за Воронеж. Ранним утром 24 июля два тяжёлых танка KB из состава 180-й танковой бригады должны были поддерживать наступление наших частей на рощу Фигурную. Поначалу все шло согласно намеченному плану. Однако затем, как это часто бывало в начале войны, пехота отстала. А без её прикрытия любой танк, даже такой мощный, как КВ-1 или Т-34, становился лёгкой добычей противника. Так получилось и на этот раз.
Первым огнём противотанковой артиллерии был подбит ведущий танк заместителя командира батальона капитана Лаврова. Экипаж его, очевидно, погиб сразу. Шедшему вторым KB лейтенанта Коробова повезло чуть больше. Один немецкий снаряд повредил его гусеницу, другой — поворотный механизм башни. Танк потерял возможность двигаться и управляться, но не загорелся. Оценив обстановку, командир экипажа принял решение покинуть машину.
Однако выбравшиеся наружу танкисты сразу же попали под обстрел немецких автоматчиков. В считаные минуты из всей пятёрки в живых остался только старший механик-водитель Фёдор Тарабан. Убедившись, что к своим прорваться невозможно, он бросился обратно и, заскочив в танк, забаррикадировался изнутри. Десантный люк держать под контролем было гораздо проще, а башенный механик заклинил, закрепив его для надёжности тросом, привязанным к люльке пушки. После чего привёл в боевую готовность личное оружие: пистолет, автомат и шесть противопехотных гранат-лимонок Ф-1. Воду для питья на первых порах можно было брать из радиатора. Гораздо хуже дело обстояло с продовольствием. В танке отыскалась одна банка консервов, шесть сушёных рыбин и около килограмма хлеба. Началась беспримерная осада.

Суровые будни

Отважного танкиста выручило то, что подбитый KB находился на так называемой нейтральной полосе и все подступы к нему простреливались нашими пулемётчиками. Поэтому немцы особой активности и не проявляли. Появлялись они в основном по ночам, пытались открыть десантный люк, но, к счастью для Фёдора Тарабана, безуспешно. Он, разумеется, постоянно был начеку. Не менее страшным врагом, чем фашисты, для танкиста стал голод. К 3 августа и без того небогатые запасы провизии окончательно подошли к концу. Да и постоянное пребывание в запертом танке особым комфортом не отличалось. Днём его броня накалялась настолько, что внутри было буквально нечем дышать, зато ночью у Тарабана постоянно мёрзли руки и ноги.
Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы не очередное наступление советских войск. 12 августа 1942 года солдаты 107-й стрелковой дивизии отбили у противника пресловутую рощу Фигурную и обнаружили в ней подбитый танк, в котором находился ещё живой механик-водитель, проведший там без малого 20 суток! После госпиталя Фёдор Алексеевич Тарабан вернулся в строй и с боями дошёл до Кракова. Войну он закончил в звании капитана.

Танки в болоте

Похожий случай имел место в декабре 1943 года на 2-м Прибалтийском фронте. Труднопроходимая, по преимуществу лесисто-болотистая местность северо-запада России не давала широкого простора для использования бронетанковых соединений. Даже крепкие зимние морозы, как ни странно, не могли исправить положение. Иногда становилось только хуже. Болота и трясины, коварно скрытые от глаз выпавшим снегом, никогда не промерзали до дна и по-прежнему таили в себе смертельную опасность. И если пехотинец ещё мог пройти по тонкому слою льда, то танк проваливался там моментально. Зачастую машина застревала в непосредственной близости от переднего края противника.
17 декабря 1943 года 328-й танковый батальон 118-й танковой бригады получил задание поддержать наступление 59-го гвардейского стрелкового полка 21-й гвардейской стрелковой дивизии в районе деревни Гатчино Невельского района Псковской области. Однако немцам удалось разгадать замысел нашего командования. Внезапным артналетом они расстроили планы атакующих. Несколько танков оказались выведенными из строя. Оставшимся на ходу было приказано немедленно выйти из-под огня и продолжить выполнение боевой задачи. Танк Т-34 лейтенанта Ткаченко выбрал для дальнейшего продвижения маршрут через деревню Демешкино, но до вражеских позиций не добрался, застряв в болоте всего в 30 метрах от немецких окопов. Не растерявшись, танкисты открыли огонь из пулемётов и башенного орудия. Впрочем, силы были слишком неравны. Замерший на одном месте танк представлял собой прекрасную мишень для вражеских артиллеристов. Вскоре в ходе разгоревшейся перестрелки погиб механик-водитель «тридцатьчетвёрки» М.Н. Безукладников, а командир лейтенант С.И. Ткаченко получил тяжёлое ранение. Вынести его к своим вызвался башенный стрелок старший сержант А.М. Кавлюгин. Что и осуществил следующей ночью. Так в танке остался лишь стрелок-радист Виктор Чернышенко. Взамен ушедших на подмогу к нему пробрался механик-водитель из другого экипажа старший сержант Алексей Соколов. Он попытался завести мотор и вытащить машину из трясины, но безуспешно. Тогда оба храбреца приняли неравный бой. Сначала стреляли по врагу из башенного орудия, затем пустили в дело гранаты и личное оружие. Но и сами получили ряд тяжёлых ранений. Особенно худо пришлось Соколову. Однако старший сержант самоотверженно переносил выпавшие на его долю испытания и даже помогал Чернышенко, подавая тому снаряды и патроны.

До последнего

Командование батальона неоднократно пыталось вытащить подбитую машину в расположение наших частей. Однако сделать это было чрезвычайно трудно. Немцы держали танк под постоянным обстрелом. Но попытки фашистов проникнуть внутрь самоотверженно отражались оставшимися в живых членами экипажа. Помимо вражеских атак, их, как и Фёдора Тарабана, мучило отсутствие пищи и воды, поскольку неприкосновенного запаса хватило ненадолго. И лишь 30 декабря — 13 суток спустя — нашим войскам удалось освободить территорию, на которой находилась подбитая машина. К сожалению, раненого механика-водителя Соколова спасти не удалось. На следующий день он скончался в госпитале.
За проявленное мужество и героизм Алексею Ивановичу Соколову (посмертно) и Виктору Семеновичу Чернышенко было присвоено звание Героя Советского Союза.

Брошены на поле боя.

В 1941 году средняя продолжительность работы двигателя танка Т-34 составляла приблизительно 100 часов. В 1942 году некоторые Т-34 не проходили и 30-35 километров. К весне 1943 года лишь 10% танков могли пройти 330 километров, в июне 1943 года этот показатель стал меньше 8%.
Летом 1942 года в приказе Верховного главнокомандующего отмечалось: «Наши танковые войска часто несут потери больше из-за механических поломок, чем в бою. Например, на Сталинградском фронте за шесть дней 12 наших танковых бригад потеряли 326 из 400 танков. Из них около 260 потеряно из-за механических поломок. Многие танки были брошены на поле боя».

Потери

Одним из самых главных недостатков первых модификаций Т-34 была чрезвычайно плохая обзорность из башни танка. Экипаж просто не видел, что творится вокруг. Во многом из-за этого за время войны Красная армия лишилась 44900 танков Т-34! Общие же потери советских бронетанковых войск в 1941-1945 годах составили 96600 единиц бронетехники.

Журнал: Все загадки мира №6, 18 марта 2019 года
Рубрика: На войне как на войне
Автор: Андрей Ворфоломеев

Метки: война, Великая отечественная война, армия, машина, танк, сражение, Все загадки мира, бой, оборона





Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —