Евгений Березняк: Майор Вихрь

Не могу передать словами, как был рад вновь услышать голос легендарного разведчика Евгения Степановича Березняка, ставшего прототипом майора Вихря из знаменитого в своё время одноимённого телевизионного фильма. Я вышел на Березняка много лет назад через участника пленения Паулюса, председателя Киевского городского совета ветеранов Фёдора Михайловича Ильченко. Каждый год Березняк присылал волгоградцам поздравления с Днём Победы, а потом куда-то пропал. Все выяснилось в моем телефонном разговоре с ним.

Фото: Евгений Березняк — интересные факты

Разведчик Березняк

— Мне уже 98 лет, здоровье, как говорится, согласно паспорту — прошлый год хвори вовсе не отпускали, — словно извиняясь, сказал Евгений Степанович. — Недавно отметил день рождения. Было много поздравлений: от начальника Главного управления разведки Украины, от посла России… Но самое главное, меня поздравили радистки из моей разведгруппы: Ася Жукова (в фильме — Анка, — прим. ред.), она сейчас.живёт в Ялте, и Елизавета Вологодская (Ольга) из Львова.
Они единственные, кто дожил до наших дней, из группы «Голос», сброшенной в августе 44-го в районе Кракова. Как это было давно!…
Мой собеседник на секунду умолк, и я через тысячу километров, разделяющих нас, понял, что этот человек, спасший древнюю столицу Польши, плачет…
— Господи, как я рад получить весточку из вашего города! Ведь с его именем мы жили в те годы на Украине. Меня тогда оставили для подпольной работы в Днепропетровске. Знаете, как мы переживали, когда появились слухи о том, что фашисты подошли к Сталинграду и город, возможно, падёт? Зато какая была радость, когда город выстоял! Тогда мы по-настоящему поверили в победу. Помню, в феврале 43-го гитлеровцы справляли панихиду по войску Паулюса. В те дни они свирепствовали на улицах Днепропетровска: вешали всех, кто тайно ловил позывные московского радио.

Роковая ошибка штурмана

Пришло время напомнить читателям журнала «Тайны XX века», какой подвиг совершили в годы войны Е.С. Березняк и руководимая им разведгруппа «Голос». Тогда наша разведка через свои каналы узнала, что готовится минирование и подрыв Кракова перед наступающими войсками 1-го Украинского фронта.
Выброс разведгруппы «Голос» с самолёта прошёл совсем не так, как планировалось. Штурман ошибся, и командира разведгруппы Е.С. Березняка в ночь на 19 августа 1944 г. Сбросили на много километров в сторону от планируемого места.
— Я долго бродил по лесу, устал, решил передохнуть и задремал, — вспоминает Евгений Степанович. — Немецкая полевая жандармерия взяла меня с неопровержимыми уликами — пистолетом «ТТ», дензнаками в разных валютах, батареями радиопитания и фальшивыми документами. Отпираться было бессмысленно. Пока меня везли в гестапо, я лихорадочно придумывал правдоподобную легенду.

Допрос

— Ты есть золотая рыбка, — сказал мне гестаповский офицер на ломаном русском языке. — Я есть старый рыбак. Будет рыбка говорить или молчать? — Я молчал, и гитлеровец взмахнул огромным кулачищем. Боль обожгла, на губах я почувствовал солёный привкус крови.
— Дас ист цветочки, — ухмыльнулся мой мучитель. — Ягодки впереди.
Его подручные заломили мне руки до хруста в костях. Посыпались удары. Все завертелось передо мной в кровавой карусели… Очнулся от холода. Гестаповец поливал меня водой из графина. Широко расставив ноги, он раскачивался надо мной, как маятник:
— Жив, курилка? Будем молчать или говорить?
Я помотал головой. Снова удары. Боль разламывала тело, колючими иглами пронизывала мозг. Чувствую — ещё удар, и меня не станет. Разлепляю окровавленные губы:
— Не надо, хватит, я советский разведчик…
— Гут, гут, — живо откликается мучитель. — Отвечай на вопрос: где группа?
— Я один. Послан для связи…
— Если так, моли Бога о доброте фюрера. Но не вздумай водить гестапо за нос!

Живая собака и дохлый лев

Меня отвезли в город Катовице, где подвергли новым допросам: адреса? Явки? Пароль? Где назначена встреча?
— Никаких адресов у меня нет. Встреча со связным — на краковском рынке. Ко мне должен подойти человек средних лет. Он знает мои приметы. Пароль: «Когда вы выехали из Киева?» Отзыв: «В среду», — на ходу придумывал я. Меня отправили в Краков в закрытой машине. В абвере мной занялся следователь, который оказался философом.
— Живая собака, — подмигнул он мне, — лучше дохлого льва. Не так ли, приятель?
Пересыпая свою речь прибаутками, он заставил меня повторить все сначала. Ни одному моему слову он, кажется, не поверил. Но встрепенулся, услышав о месте и дате встречи со связником. Тут же позвонил охране. Внесли мой тёмно-синий костюм, пачку злотых и… часы.
— Завтра переоденешься и пойдёшь на рынок. Будешь там продавать часы. Но упаси тебя Бог обмануть нас…

Побег

Моё лицо было покрыто синяками и ссадинами. Пригласили опытного гримёра. После того как следы побоев удалось замаскировать, меня привезли на рынок Тандету.
— Дальше пойдёшь один, но имей в виду, что мы рядом, — предупредили мои «телохранители».
На рынке я сразу заломил за часы такую цену, что покупатели только руками разводили. Когда гестаповцы поняли, что связник не пришёл, меня снова отвезли в тюрьму. Там на стене я прочёл нацарапанное гвоздём кем-то из узников изречение Овидия: Dum spiro, spero! («Пока дышу, надеюсь!»). Позже оно станет девизом группы.
Мои хождения на рынок повторялись изо дня в день. Я думал лишь о побеге. Но куда денешься от охраны, которая дышит в спину?
И вот настал последний день, когда со мной якобы должен был встретиться связной. Я ходил по рынку, предлагал часы, лихорадочно думая: «Все, это конец!». И вдруг выстрел, второй, третий. На рынке началась паника. Облава! Толпа понесла меня куда-то. Мелькнуло растерянное лицо «телохранителя». Работая локтями, он рванулся ко мне, но я уже успел нырнуть в толпу. На ходу сорвал с кого-то широкополую шляпу, нахлобучил её на голову по самые глаза. Бросился в переулок. Оглянулся на бегу — погони не видно. Проходными дворами добрался до Вислы. В сумерках забрёл в монастырский двор, залёг в куче сухих листьев. А наутро пришёл на явочную квартиру. Через какое-то время встретился со всеми членами разведгруппы «Голос»…

Шифровка

«За время пребывания в глубоком тылу группа «Голос», имея задачу завладеть планом минирования Кракова (Гиммлер приказал оставить на его месте одни руины), сделала немало, — говорилось в шифровке штаба фронта на имя начальника ГРУ. — Им удалось полностью разведать Краковский укреп-район, передать в штаб 1-го Украинского фронта информацию о дислокации группы армий «Центр». Разведчики подорвали четыре железнодорожных моста, пустили под откос десятки воинских эшелонов, уничтожили более ста вражеских солдат. Но главное — добыли план минирования города».

Краков спасла… любовь

— Моя радистка Лиза Вологодская была схвачена гитлеровцами во время проведения радиосеанса, — вспоминает Березняк. — Из гестапо её перевели в абвер, где решили использовать для радиоигры. Но на первом же сеансе Лиза, она же Комар, специально пропустила первую букву в позывном. В Центре поняли, что она работает под колпаком. Капитан абвера Курт Хартманн разгадал хитрость девушки, но виду не подал. Оказалось, что он, прибалтийский немец, ненавидел Гитлера, а главное, влюбился в пленницу. Она была очень похожа на его погибшую жену, тоже русскую.
Хартманн сумел устроить Лизе побег, но перед этим попросил связать его с представителем Красной армии. На встречу с Куртом пошёл мой заместитель, лейтенант Алексей Шаповалов. Хартманн добыл план минирования города, схему подрывного устройства, а главное, местонахождение склада с боеприпасами, куда шёл кабель подрыва. На этот склад потом вышла заброшенная в Краков диверсионная группа Алексея Ботя-на. По схеме Хартман-на войсковые разведчики, вошедшие в Краков, обнаружили кабель и рубильник-взрыватель. Из схватки с абвером вышли с малыми потерями.

Во имя нашей общей Победы

— Операция по спасению Кракова прошла успешно ещё и благодаря помощи польских патриотов. Но вместо благодарности мы с Лизой загремели в лагерь НКВД, — продолжает рассказ разведчик. — Нам никак не могли поверить, что мы вырвались из лап гестапо. В лучшем случае меня ждала отправка со штрафным батальоном на японский фронт. Спас нас преподаватель спецшколы ГРУ, которому я сдавал зачёт по практике. Но полностью реабилитировали нас только в 1965 г.
В Киеве я устроился на работу учителем, потом — директором школы. Позже меня пригласили в Министерство образования УССР. Награды, одну за другой, получил в 1960-е гг. Вначале польские, потом советские — три ордена Богдана Хмельницкого, Отечественной войны двух степеней. Трудового Красного Знамени. К званию Героя Украины меня представили по ходатайству Верховной Рады в 2001 г. «Золотую Звезду» вручал президент Ющенко. Оказалось, почти одновременно с Указом о присвоении Героя Украины Степану Бандере. В знак протеста я решил отказаться от награды, но друзья отговорили: «Звания тебя удостоила Рада, а не Ющенко».
98-летний Герой Украины, почётный академик АПН Украины, генерал-майор в отставке, активно участвует в ветеранском движении, воспитывает четырёх правнуков.
— А больше мне ничего и не надо, — сказал на прощание Евгений Степанович. — Главное, что, в братской России обо мне помнят. Я сделал всё, что мог, во имя нашей общей Победы.

Журнал: Тайны 20-го века №34, август 2012 года
Рубрика: Эхо войны
Автор: Иван Барыкин

Метки: СССР, биография, война, Великая отечественная война, Тайны 20 века, Вторая мировая война, Краков, Польша, разведка, прототип, город, майор, Березняк




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-