Полицай — это не просто профессия в годы войны, а синоним предательства и горя. Пособники нацистов совершали страшные преступления, порой превосходившие по жестокости немецкие. Не все из них были злодеями от природы, кого-то служить заставили из-под палки, кто-то раскаялся и ушёл потом в партизаны. Но слов из песни не выкинешь: полицай — помощник оккупантов. Это клеймо, остававшееся с человеком на всю жизнь. И некоторым из них долго удавалось избежать наказания…

Полицаи - история, судьбы и преступления

Кто такие полицаи в годы Великой Отечественной войны?

Во время Второй мировой войны у немцев было немало пособников на оккупированных территориях. Как известно, в разных странах создавались целые добровольческие батальоны и дивизии, входившие в состав вермахта или войск СС и состоявшие из представителей какого-то одного этноса, даже не всегда «арийского». Кто-то становился коллаборационистом добровольно и по убеждениям — таких, например, много было на Западной Украине. Принцип незамысловатый: хоть с Гитлером, но лишь бы против коммунистов. Другие шли помогать по приказу из страха смерти — часто это были пленные военнослужащие. Третьи просто хотели власти и каких-то денег — ведь можно было ещё пограбить. Нацистам такие люди были только на руку: контролировать огромные территории исключительно своими силами было невозможно, немецкая армия регулярно вела бои и несла потери на разных фронтах в Европе и Африке, так что солдаты были нужны там, а не в деревне какой-нибудь. Поэтому ничего удивительного в том, что за порядком поручали следить местным жителям или пленным солдатам — так называемым полицаям.
В русском языке данное негативно окрашенное слово осталось именно в таком виде. Связано это с тем, что прислужники немцев обычно носили на рукаве белую повязку, на которой было написано polizei — полиция. Таких часто показывают в фильмах про войну. Другой специальной одежды у полицаев в первое время не было. Хотя если они были военнопленными, то могли продолжать носить советскую форму, только уже без знаков различия. Позже их одежда представляла собой мундиры вермахта с шевронами так называемых восточных батальонов (отрядов советских добровольцев, сражавшихся за немцев) и буквами OD (Ordnungsdienst — служба порядка) на рукаве. На Украине униформа была чёрного цвета со светлым воротником.
Хотя для нас они все полицаи, официально у немцев такие части назывались «вспомогательной полицией» — Hilfspolizei, или просто Hipo. Это не был самостоятельный силовой орган, он подчинялся немецкой администрации на оккупированной территории, соответствуя своему названию — выполнял вспомогательные функции.
В зависимости от местности немцы именовали такие соединения «полиция общественной безопасности», уже упомянутая «служба порядка», «гражданское ополчение», «местное ополчение» и даже «еврейская полиция» (такая устраивалась в еврейских гетто). Но мало кто из советских граждан слышал о таких тонкостях, да и не очень это было интересно. Получи фашист гранату, что называется! Поэтому в отечественную историю вошло лаконичное и понятное слово «полицай».

Активные и пассивные

По некоторым данным, на службе вспомогательной полиции находилось до 400 тысяч советских граждан, большинство из которых располагались на территориях современных России, Украины, Белоруссии и Прибалтики. Их задействовали во всех мероприятиях немецкой военной администрации. В обязанности полицаев входило следить за порядком, выполнять проверку жителей, отвечать за выдачу документов, принимать участие в охране тюрем и концлагерей и, конечно, осуществлять карательные функции. Самый известный пример военных преступлений полицаев — это уничтожение белорусской деревни Хатынь, когда 149 её жителей были сожжены заживо или расстреляны. Поводом послужило подозрение в том, что в селении ночевали партизаны из отряда Василия Воронянского, известного как дядя Вася. Накануне сожжения, 22 марта 1943 года, его бойцы обстреляли карателей из 118-го батальона шуцманшафта и убили шеф-командира Ганса Вильке. Проведение акции стало местью фашистов. Кстати, командиру взвода карателей Василию Мелешко, принимавшему активное участие в уничтожении Хатыни, частично удалось уйти от наказания. Перейдя на сторону Французского иностранного легиона в 1944 году и вернувшись в СССР после войны, у него получилось скрыть своё участие в страшном преступлении. Он поселился на хуторе в Ростовской области и даже стал там главным агрономом. Но в 1970-х годах размещенное в газете фото передовика производства Мелешко случайно увидел один из выживших жителей Хатыни. Узнав палача, свидетель сообщил куда следует. Мелешко арестовали, и в 1974 году приговорили к смертной казни.
Ничто не забыто, никто не забыт. Это касается и преступников. Тем более что у военных преступлений нет срока давности. Активный период охоты на пособников нацистов советскими органами вёлся до 1980-х годов. Поисками полицаев вначале занимался СМЕРШ — легендарное управление советской военной контрразведки, с 1946 года — Министерство государственной безопасности (МГБ), а после 1954 года — КГБ. Особой проверке подвергались возвращавшиеся после войны из зарубежья граждане СССР. Пристальное внимание уделялось местному населению, которое проживало в зоне фашистской оккупации, людям с нестыковками в документах или биографии, а также тем, кто не хотел делиться воспоминаниями о военном времени. Для соблюдения принципа справедливости наказания пособников нацистов разделили на две категории — пассивных и активных. К первой относились те, кто в силу обстоятельств сотрудничал с фашистами, но не принимал участия в боевых действиях и расправах. Это уборщицы, водители, повара, переводчики, разнорабочие, механики и рядовые полицаи. Некоторые представители этих категорий (в основном — гражданские лица) были даже освобождены от ответственности. При этом они всё равно находились под пристальным вниманием сотрудников органов безопасности и не могли продвигаться по службе. Пассивных перебежчиков из военнообязанных судили, но наказание выносили относительно мягкое — пять или шесть лет в спецпоселениях.

Кровавая Тонька

Но совсем другое наказание ожидало активных пособников нацистов — палачей, карателей и полицаев, которые непосредственно участвовали в расправах. Туда же относили и сельских старост, помогавших немцам в поисках партизан и военнослужащих. Этих предателей в лучшем случае ожидал длительный тюремный срок, а в худшем — казнь. Однако поиск и поимка этих людей оказались непростой задачей: многие полицаи пытались выдать себя за пассивных пособников нацистов, скрывая участие в многочисленных расправах.
Показательна история зондеркоманды СС «10-а», также известной как «Кавказская рота», среди участников которой были и советские граждане. В 1941-1943 годах это формирование под командованием оберштурмбаннфюрера СС Курта Кристмана уничтожило более семи тысяч жителей Краснодарского края. Первый суд над выходцами из «10-а» состоялся в том же 1943 году: восьмерых казнили, двое получили по 20 лет лагерей. Но некоторым удалось скрыться. Впоследствии ещё девятерых коллаборационистов искали в течение 20 лет. КГБ провёл большую работу в этом направлении: удалось найти и допросить около сотни свидетелей зверств «Кавказской роты», с которыми были совершены выезды на места преступлений, подняты архивы.
История предательницы Тоньки-пулемётчицы, пожалуй, одна из самых раскрученных за счёт того, что в 2015 году про неё вышел сериал «Палач» на Первом канале. Да, женщины иногда тоже занимали активную позицию в коллаборационизме, а не только уборщицами работали. Однако по уровню жестокости мало кто мог сравниться с Антониной Макаровой. За время своей службы у немцев она расстреляла более 1, 5 тысячи человек в селе Локоть Брянской области (точное число жертв неизвестно). Убивала и партизан, и мирных жителей.
А история Макаровой такова. В 20-летнем возрасте, с началом войны, она добровольно пошла на фронт в качестве медсестры, но почти сразу попала в плен в Брянской области. И тут в ней вскрылась подлая сущность. С таким же запалом, какой у неё был в качестве советского добровольца, она стала выполнять приказы фашистов. Они отправляли её расстреливать пленников из пулемёта «Максим», а за каждый такой акт она получала 30 рейхсмарок. Гонорар прямо как у Иуды. Поражало холодное бездушие женщины: если она замечала на будущей жертве красивое платье, то стреляла в голову, чтобы не попортить одежду, которую потом снимала и носила сама.
Незадолго до того, как в Локоть вошла Красная Армия, немцы отправили Макарову в концлагерь, так что она избежала поимки. После освобождения она придумала себе легенду, что всё это время была медсестрой на фронте, — это позволило ей обзавестись военным билетом и перебраться в Кёнигсберг. Вскоре женщина вышла замуж, взяла фамилию Гинзбург и вместе с мужем перебралась в белорусский город Лепель, где устроилась работать швеёй. Верх цинизма, но в свободное время Тонька-пулемётчица даже выступала перед школьниками и рассказывала о подвигах медсестёр на войне.

Без срока давности

Но остались свидетели, запомнившие кровавую женщину, поэтому и государство о ней не забывало. КГБ искал карательни-цу несколько десятилетий, причём поиски неоднократно приостанавливались. Например, в 1965 году дело Тоньки положили на полку из-за поступившей информации, что в 1943 году Макарову якобы расстреляли немцы после того, как она заразила нескольких фашистов венерическим заболеванием (она не только убивала людей, но и сексуально ублажала своих «работодателей»). Однако спустя некоторое время выяснилось, что к пулемётчице расстрелянная женщина не имела никакого отношения, и дело возобновили. Поймать палача получилось случайно в 1976 году — КГБ изучил анкету её брата, который подал заявление на выезд за границу. В 1978 году суд приговорил Макарову к расстрелу и через год приговор был приведён в исполнение.
Бывало так, что после войны некоторым полицаям удавалось уйти вместе с немцами и затеряться где-то в Европе. Тогда ещё царила послевоенная неразбериха, никаких электронных средств слежения не существовало, а сделать поддельные документы было намного проще, чем сейчас. Что и говорить, если даже «ангела ада» Йозефа Менгеле так никогда и не нашли при его жизни, даже израильский «Моссад». Кого-то из полицаев поймали и предали полевому суду сразу после прихода Красной Армии, а кто-то сумел вернуться к прежней жизни, но с выдуманными именами и биографиями. Некоторые из коллаборационистов почувствовали себя настолько уверенно, что претендовали на военные награды как фронтовики и рассказывали о своих подвигах в борьбе с фашистами, как та же Тонька. Но практика показала, что ловили и судили даже весьма престарелых пособников нацистов, как, например, Ивана Демьянюка.

Журнал: Неизвестный СССР №4(16), апрель 2021 года
Рубрика: Тёмные страницы истории
Автор: Егор Дмитриев

Метки: СССР, война, Великая отечественная война, Война и Отечество, полиция, оккупация, Дмитрий Соколов, коллаборационизм, Неизвестный СССР




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-