«Наркомовские 100 грамм» — это военная притча во языцех, и, пожалуй, все про неё слышали. Война была тяжёлая, затяжная, солдаты испытывали колоссальные нагрузки и стресс. Чтобы как-то снять их напряжение, и появилась идея позволить воинам расслабиться. Но возникла другая проблема — 100 граммами многие не ограничивались. А пьяный солдат опасен и для самого себя, и для окружающих. Поэтому пришлось пожинать плоды нехороших излишеств и бороться с вредной привычкой.

Наркомовские 100 грамм - между мифом и правдой

Наркомовские сто грамм - как боролись с пьянством в армии?

На самом верху поддержали

Предложение о выдаче солдатам спиртного поступило ещё в Советско-финляндскую войну. В январе 1940 года народный комиссар обороны К. Е. Ворошилов обратился к И. В. Сталину с предложением выдавать бойцам и командирам Красной Армии по 100 граммов водки и 50 граммов сала в день ввиду тяжёлых погодных условий. Зимой температура на Карельском перешейке могла опускаться до -40 °С. Верховный главнокомандующий предложение своего давнего друга одобрил, и соответствующее распоряжение немедленно поступило в войска. Сталин и сам любил выпить, правда, больше грузинского вина. При этом танкистам норма была удвоена, а лётчикам было решено выдавать по 100 граммов коньяка. С середины января до начала марта 1940 года солдатами и офицерами было выпито более 10 тонн водки и 8, 8 тонны коньяка. Именно тогда в армии появилось такое понятие, как «наркомовские 100 грамм».

Тем не менее нарком обороны, вероятно, руководствовался либо своими личными представлениями о том, как помочь солдатам, либо субъективными мнениями своего окружения. «Снять стресс» алкоголем — это весьма условно. Тем более никаких научных данных о том, что водка помогает человеку воевать, не существует. Скорее наоборот. Да, в медицинских целях спирт нужен (дезинфекция ран, использование в качестве наркоза при отсутствии других средств и тому подобное). Однако «наркомовские 100 грамм» при употреблении внутрь больше мешали воевать, чем помогали. Отмечено много случаев, когда выпитый алкоголь приводил к значительному росту неадекватного поведения бойцов, рассеиванию их внимания и сосредоточенности и, следовательно,

Сильному ухудшению боевых качеств людей, а также к увеличению числа обмороженных, поскольку водка на самом деле создаёт только видимость согрева. Поэтому в послевоенные годы данная мера подвергалась большой критике.

Аморальные явления

Уже вскоре после введения «100 грамм» командованию стал поступать донесения вроде такого: «Всего лишь несколько дней в наших частях введена выдача водки, а уже имеют место ряд безобразных, преступных фактов (далее следовало перечисление фамилий и должностей «отличившихся» лиц начсостава, — прим. ред.) Некоторые из командиров и политработников позабыли, что мы находимся на фронте, когда надо быть всегда готовыми к выполнению боевой задачи. А разве может командир, политработник в нетрезвом виде, а тем более пьяный, выполнить задание. Безусловно, нет, такой командир, политработник погубит себя, своё подразделение и, главное, не выполнит боевую задачу».

Всё сказанное логично и правильно с моральной точки зрения. Однако высокое начальство было где-то далеко. Пока информация до него дойдёт, пока все обсудят и примут решение — нужно было время. А водка или самогон, позволяющие хоть как-то «снять напряг», всегда под рукой. Ну или можно было изощриться и попытаться достать какой-то суррогат. Самодельный «ликёр шасси» из кинокартины «Хроника пикирующего бомбардировщика» (технический спирт вместе с малиновым сиропом) мог вызвать улыбки у мирных зрителей, а вот на фронте командованию, например, 52-й армии было совершенно не до смеха: «За последнее время участились случаи пьянок, а вместе с ними ранений, убийства, дебоши и другие факты чрезвычайных происшествий, особенно самовольные отлучки, дезертирства, воровство красноармейской водки, обмундирования и заболевания офицеров составляет 32%. <…> Особенно позорным является то, что в некоторых частях дошли до того, что начали сами самогоноварение, а неразрешённые и часто связанные с хищением красноармейского пайка и незаконным расходованием продуктов вечера, встречи, юбилеи, угощения старших начальников младшими и различных представителей вышестоящих органов вошли в систему. Командиры соединений и частей и их зам, по политчасти, несмотря на неоднократные предупреждения Военного совета армии, не принимают решительных мер борьбы с аморальными явлениями».

Пьянству бой, как известно. 0дна-ко даже угрозы военным трибуналом мало действовали на рискующих каждый день жизнью людей, война притупляла многие чувства. Да и не все командиры были готовы идти на более решительные меры. Так, например, командующий 8-й гвардейской отдельной истребительно-противотанковой бригадой подполковник Никифор Чевола в разгар боёв за Правобережную Украину в январе 1944 года был вынужден отстранить одного из своих командиров «за систематическое пьянство». Но, учитывая тот факт, что вскоре гвардейцы в очередной раз оказались на остриё немецкого танкового удара, можно лишь порадоваться, что у бойцов оказался более достойный командир. А вот командующий артиллерией 381-й стрелковой дивизии подполковник Каретников отделался лишь выговором за то, что «напился пьяным и несколько часов не руководил боем». Схожая ситуация была и в 63-м стрелковом корпусе, где один из комдивов жаловался на своего командующего артиллерией — полковника с говорящей фамилией Пузырев, который «систематически напивается до невозможности», а также на его начальника штаба — майора Егорова «не уступающего своему командующему». Но это ещё довольно гротескные случаи, бывало всё намного хуже…

Как в кино

Если командиры просто напивались до потери сознания и в таком состоянии мирно валялись где-то в штабной землянке, хоть и не руководя боем, но и не мешая подчинённым воевать как умеют, это было ещё полбеды. Случаи происходили разные, иногда очень серьёзные. Так, например, в ноябре 1944 года подполковник Журавлёв, прибыв в один из батальонов своей дивизии для проверки, «напился до потери сознания и стал отдавать безрассудные приказания». Когда комбат отказался выполнить приказ об атаке от неадекватного офицера, тот отправился в соседний полк, где также попытался заставить другого комбата атаковать находящийся впереди посёлок. Вновь получив игнор, пьяный Журавлёв сбил с ног пытавшегося его удержать ординарца и лично отправился «по старым ходам сообщения в сторону противника». Задержать смутьяна не смогли из-за начавшегося артналета, а после обстрела никаких следов подполковника не нашлось — он исчез. Очень напоминает поведение героя Р. Мадянова в фильме «Утомлённые Солнцем-2», когда пьяный генерал бесился с жиру и отдавал нелепые приказы.

Хорошо, если командирам хватало ума и смелости отказаться выполнять безрассудные приказания пьяного начальства, идя на явную гибель. Но не у всех получалось. Известен случай с пулемётчиком 44 гв. сд Сашковым, чья фамилия была упомянута в очередном приказе «о вреде пьянства» как пример незаконного расстрела, произведённого группой пьяных офицеров. В этом же приказе упоминался и подвижный отряд 58 гв. сд, где «на почве пьянства перестрелялись, в результате убито 3 человека». Причём в качестве примеров обычно приводились особо вопиющие случаи, а обычная «бытовуха» в стиле — «лейтенант в пьяном виде кого-то застрелил» — обычно даже не становилась никому известной.

Впрочем, возможность напиваться до полусмерти была, как правило, только у командиров или у приближённых к штабам частей. У них был доступ к тыловым благам и свободное время. Солдаты и офицеры в окопах позволить себе сильно много спиртного не могли. Характерно расследование отмечания «26-й годовщины ВЛКСМ» в штабной роте 64-го стрелкового корпуса, которое показало, что в ходе попойки «личный состав роты брал спирт самостоятельно — кому сколько надо» с предсказуемым результатом: кроме дежурных телефонистов и часовых, весь личный состав напился вдрабадан. При этом явившийся «пресекать безобразия» командир батальона обнаружил ещё и «ведро спирта, хранящееся в резерве», которое сам на месте и вылил.

Рядовые бойцы, а также младшие офицеры, конечно, тоже могли принять на грудь крепкую, но всё-таки чаще фигурировали в сводках вроде «выменяли чего-то на самогон». И доставалось им больше за то, что выменивали казённые харчи на спиртное. К примеру, в 69-й армии оказалось: «…установлено, что ездовые — красноармейцы, шофёры и даже офицеры, отправляемые на станцию снабжения и склады в войсковый и армейский тылы за получением различного рода продуктов и припасов, — обменивают привозимые ими дрова, а также полученный фураж и продукты на самогон у местных жителей». А вот шифровка №613 из штаба 19-й армии сообщала о том, что «установлены случаи, когда отдельные в/служащие променивают местному населению личное оружие за самогон».

Особенно страшными могли быть пьяные водители — на войне эта опасность едва ли не большая, чем в мирной жизни, но, к сожалению, тоже встречавшаяся. Так, например, в январе 1945 года один такой водитель врезался на марше в колонну 156-й стрелковой дивизии, задавив насмерть одного бойца и ранив ещё 11, из них шестерых — тяжело.

Как можно заметить, большинство попавших на страницы документов случаев пьянства происходили не просто из-за выпивки, а из-за неумеренного её употребления. В свою очередь пагубная привычка вынуждала идти на должностное, а иногда уголовное преступление и представляла угрозу для всех окружающих. На войне это было особенно печально.

Журнал: Война и Отечество №5(58), июнь 2021 года
Рубрика: Письма с фронта
Автор: Вадим Толмачёв





Telegram-канал Багира Гуру

Метки: война, Великая отечественная война, армия, Война и Отечество, РККА, пьянство, стресс, водка


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-2022