Нашивка за ранение

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Мой отец девятнадцатилетним юношей встретил Победу в новосибирском госпитале. Через два месяца вернулся домой в старенькой гимнастёрке с одним гвардейским значком, без орденов и медалей. Но красноречивей многих наград, свидетельством того, что он настоящий фронтовик-окопник, проливавший кровь в боях, были три небольшие галунные нашивки на груди — две красные, одна жёлтая. Знаки солдатской доблести — нашивки за ранения.

Нашивка за ранение

Шрамы украшают мужчин

Издревле ранение, полученное в бою, считалось неоспоримым доказательством доблести и мужества. Воины гордились шрамами. Наполеон на поле Аустерлица, увидев русского кавалергарда, всего исколотого штыками, воскликнул: «Это знаки доблести». У него самого после смерти врачи обнаружили несколько шрамов от ранений, о которых при жизни императора никто не подозревал.
В эпоху преобладания холодного оружия и небольших по численности профессиональных армий командиров и героев едва ли не каждый солдат знал в лицо. Поэтому необходимости в установлении внешних знаков отличия для раненых попросту не было. Но с началом XX века и появлением массовых армий необходимость хоть как-то отличать проливавших кровь воинов назрела.
Впервые знаки за ранения появились в армии южноафриканских буров во время Англо-бурской войны. Денег у них было предостаточно. Но вот промышленной базы практически не было. Отсюда и отсутствие формы, и невозможность штамповать металлические знаки и медали. Буры поступили проше: установили знак отличия в виде отрезка пятицветной ленты, которую можно было цеплять и на гражданскую одежду.
Такой знак отличия многим понравился. По стопам буров пошла и Россия, впервые массово отметившая раненых воинов. 21 января 1906 года была учреждена медаль «В память Русско-японской войны 1904-1905 годов». А уже 1 марта было установлено, что раненые и контуженые участники войны должны носить эту медаль на ленте с бантом.

Мировые войны

Во время Первой мировой войны знаки отличия за ранения появились практически во всех сражающихся державах. В странах Антанты это в основном были шевроны, расположенные углом на рукавах мундиров и шинелей. Во Франции и Англии нашивки располагались углом верх, в России — вниз (серебряный или золотой галун — для офицеров, красный — для солдат). Позже в некоторых странах как дополнение к шеврону появилась специальная медаль.
В кайзеровской Германии изначально пошли на изготовление нагрудного знака. За 1-2 ранения полагался чернёный знак, за 3-4 — серебристый, за 5 и более — золотистый. При немецкой пунктуальности и аккуратности такой подход оправдывал себя, хотя иногда возникали путаница и недовольство долгим ожиданием заслуженного знака.
В Австро-Венгрии тоже появился свой знак — медаль для раненых, весьма унылая и некрасивая. Популярностью она не пользовалась, да и с её выдачей постоянно возникали долгие задержки, потому франтоватые австрияки самовольно отмечали свои ранения красными нашивками на полевых кепи — рукава и обшлага были полностью заняты «венгерскими» узлами ополчения-гонведа, нашивками вольноопределяющихся и сверхсрочников.
Во время Второй мировой войны почти все страны (кроме СССР) пошли по фалеристическому пути, то есть за ранения солдаты награждались различными нагрудными знаками и медалями. При постоянной практике возвращения раненых бойцов в свои части этот путь себя оправдывал. Решение о награждении знаком принималось обычно командованием полка. В полку оформляли документы и выдавали знаки. Появились «Пурпурное сердце» у американцев, медаль «Увечному рыцарю» в Испании, британский «Серебряный военный знак» и другие. Каждая держава старалась выпустить свою оригинальную и неповторимую медаль. И чем меньше она воевала, тем вычурней был этот знак. Например, бразильские «Крест крови» для лётчиков и медаль «Кровь Бразилии» для других. А так как Бразилия участвовала в боевых действиях офаниченно (преимущественно в Италии), суммарное число погибших и раненых бразильских военных не превышало нескольких тысяч.
Проще поступили в гитлеровской Германии. Нацисты взяли старый кайзеровский знак для ранения и добавили к нему свастику.

Гражданская война

Нашивки за ранения — лаконичное и в то же время красноречивое свидетельство доблести и самопожертвования — были популярны в армейской среде в России, а их обладателей уважали в народе. Так что нарукавные нашивки, принятые ещё в царской армии, носили и красные, и белые.
Даже в многочисленных национальных армиях, возникших на обломках империи, нашивки за ранения традиционного российского типа вполне уживались с новыми наградами на самых экстравагантных мундирах. Например, на жупанах гайдамаков гетмана Скоропадского и Петлюры или мундирах офицеров латвийской армии.

Великая Отечественная

Славные легендарные советские нашивки появились лишь через год после начала войны. Необходимость в них давно назрела, а непосредственным толчком к их появлению послужил снимок фотокорреспондента газеты «Красная звезда» Виктора Темина. Вот как об этом вспоминает главный редактор газеты Давид Ортенберг: «В конце мая 1942 года Тёмин принёс мне только что отпечатанный, ещё мокрый снимок. на нём крупным планом были запечатлены фигуры десяти бойцов, стоящих в одну шеренгу.
— Почему только десять? А остальные где? — спросил я.
Темин объяснил, что он снял всех раненых, но это особые люди, и показал мне подпись под фото: «Западный фронт. Дважды и трижды раненные в боях гвардейцы, вернувшиеся в свой полк. Слева направо: гвардии военфельдшер Л. Семчук — ранен в двух боях; гвардии сержант В. Чечин — ранен в трёх боях; гвардии старший сержант А. Иванов — ранен в трёх боях; гвардии красноармеец И. Целищев — ранен в пяти боях…».
Этот снимок наши читатели, и прежде всего сами раненые, восприняли как своего рода награду. Кстати, на второй день мне позвонил генерал А.В. Хрулёв и сказал, что на это фото обратили внимание в Ставке. Очевидно, будет учреждён знак отличия раненого. Действительно, месяца через полтора было принято постановление ГКО об отличительных знаках числа ранений».
Нашивки были двух цветов: тёмно-красные означали лёгкое ранение, золотистые — тяжёлое. Пришивались они над правым нагрудным карманом на 8-10 мм выше наград, визуально занимая более почётное место, чем медали и ордена.
Нашивки за ранения сразу стали пользоваться большим уважением. Ведь как у нас награждали медалями и орденами? Очень редко их вручали непосредственно на поле боя. Обычно приходилось долго ждать: пока писаря подготовят наградные документы, пока их рассмотрят и утвердят, пройдёт немало времени — недели, то и месяцы. А жизнь солдатская на войне коротка и скоротечна: один-два боя — и похоронка или госпиталь. Вернуться в родную роту для нашего солдата было весьма проблематично, в отличие от тех же немцев или союзников. Офицерам, особенно старшим, лётчикам в этом отношении было немного проще. А простой пехотинец мог возвратиться в свою часть только из полкового или дивизионного медсанбата, то есть после лёгкого ранения. Из армейских, фронтовых, а тем более тыловых госпиталей вообще вернуться в свою часть было невозможно. Солдаты попадали в роту выздоравливающих, а затем на пополнение в какую-либо поредевшую в боях часть. Так что терялись заслуженные награды.
Мой отец получил медаль «За отвагу» лишь через 15 лет после войны. А орден Отечественной войны за бои на острове Сааремаа осенью 1944-го нашёл его только в 1973 году. А нашивки за ранения удостоверялись очень просто — справкой о ранении и отметкой в красноармейской книжке, которая всегда с бойцом. Получил ранение — сам пришивай галун. А вот за контузию нашивка не полагалась, хотя некоторые самовольно обозначали контузии фиолетовыми или чёрными шевронами — ходили слухи, что это разрешается. Самовольничали и на флоте. Морякам по регламенту полагалось носить нашивки за ранения на рукавах форменок. Но многие нашивали их на армейский манер — на правую сторону груди. Флотский шик в размещении галунных полос определялся не приоритетом золотистых нашивок над тёмно-красными, а хронологией ранений — причём даже у офицеров.
Даже если солдат или офицер попадал в штрафбат, где его лишали наград и званий, нашивки за ранения не срывались. Никаких указаний по поводу штрафников не существовало, и все зависело от командира или особиста. А пришивались галуны намертво, и сорвать их можно было только «с мясом».
Если вначале нашивки считались достаточным знаком отличия для раненых, то на завершающем этапе войны в действующей армии стали считать ненормальным явлением отсутствие у раненых, тем более неоднократно, правительственных наград — упущением командиров и политорганов. Уж слишком блестело в штабах и тыловых учреждениях, а в окопах — лишь нашивки. Вот выписка из донесения по 69-й армии за 18 апреля 1945 года: «Опрос раненых выявил много бойцов, сержантов и офицеров, имеющих по нескольку ранений, до сих пор не награждённых или награждённых такими правительственными наградами, которые не соответствуют их подвигам… Командир взвода 1 сб 39 сп 4 сд лейтенант Грундовский Н.В. до 16 апреля был ранен пять раз. 16 апреля ранен шестой раз — тяжело (слепое осколочное ранение в грудь). Награждён лишь медалью «За отвагу» в октябре 1942 года и после этого больше не награждался… Выявлены бойцы и офицеры, имеющие два и три ранения и до сих пор не награждённые (312 сд, 247 сд и др.)».
Но можно было ходить и без сияющих наград. Скромные красные и жёлтые полоски ткани на груди ясно показывали — это настоящий солдат, не ошивавшийся в тылу, а ветеран, прошедший огонь войны. Тот, кто проливал кровь за Родину.

Журнал: Тайны 20-го века №21, май 2013 года
Рубрика: Страницы истории
Автор: Эрик Аубакиров

Метки: война, Гражданская война, Великая отечественная война, Тайны 20 века, Первая мировая война, Вторая мировая война, сражение, бой, награда, Англо-бурская война, ранение, нашивка, доблесть, госпиталь




Исторический сайт Багира Гуру, история, официальный архив; 2010 —