Неизвестная бомбардировка Сталинграда

О некоторых тайнах Великой Отечественной войны мы узнаем только лишь годы спустя после её окончания. Имели место важные события, но… советская газета «Правда» обо всём этом почему-то молчала! Не сообщалось и о первой страшной бомбардировке Сталинграда 23 августа 1942 года.

Фото: бомбардировка Сталинграда — интересные факты

Гитлер отдаёт приказ

В своей директиве №41 от 4 апреля 1942 года фюрер германской нации приказал «достигнуть Сталинграда или, по крайней мере, подвергнуть его воздействию нашего тяжёлого оружия с тем, чтобы он потерял своё значение как центр военной промышленности и узел коммуникаций». «Мы превратим этот город, — заявил он сразу после этого в своём тесном кругу, — в сплошное пепелище, где, кроме развалин, не должно остаться ровным счётом ничего. В особенности это касается находящегося в нём завода по выпуску танков. Он наконец-то должен быть уничтожен раз и навсегда!».
Тем временем с Восточного фронта стали поступать победные реляции, и, видя, что советские войска на южном направлении отступают, он высказался ещё более определённо: «Необходимо заблаговременно, то есть ещё до начала штурма города сухопутными войсками, разрушить его до основания с воздуха!».

Генерал-полковник выполняет

Задачу эту взял на себя лично командующий Четвёртым воздушным флотом генерал-полковник Вольфрам фон Рихтгофен, решивший привлечь для удара по Сталинграду практически всю имевшуюся в его руках авиацию, то есть более 750 самолётов всех типов, сосредоточенных на ближайших подступах к городу. На аэродромы их базирования были доставлены наружные контейнеры для мелких авиабомб, а также тяжёлые зажигательные авиабомбы новых типов весом в 250 и даже в 500 килограммов. Другим средством воздействия должны были стать двухкилограммовые бомбы, начинённые смесью нефти, фосфора и тротила, воспламенявшиеся при попадании в цель и спустя какое-то время ещё и взрывавшиеся, и небольшие полоски обмазанной белым фосфором магниевой фольги, хранившейся до сбрасывания в баках с водой. Планировалось, что первая волна самолётов сбросит с пятикилометровой высоты именно их, а уже каждая последующая волна будет идти выше предыдущей и сбрасывать на город фугасные и зажигательные бомбы крупного калибра. При этом ещё утром 23 августа вся эта авиация использовалась для ударов по советским войскам, однако сразу же после полудня её сосредоточили на аэродромах, после чего на самолёты тут же началась подвеска бомб. Отдельные советские истребители пытались прорваться к немецким аэродромам, но их перехватывали барражирующие в воздухе пары и четвёрки «мессершмиттов», так что эффективного воздействия по противнику достичь им не удалось, а вот потери были значительны.

Идеальный объект для воздушного удара

Что же касается защитников города, то в их распоряжении помимо сил истребительной авиации, состоящей, впрочем, из самолётов устаревших типов, находилось 560 зенитных орудий разных калибров, 165 зенитных прожекторов и 81 аэростат заграждения. Большие надежды командование возлагало при этом на отдельную радиороту, имевшую на своём вооружении три радиолокационные станции «Пегматит». Но надежды не оправдались, так как из-за опасения, что эта новая техника будет захвачена противником, роту свернули и непосредственно перед налётом отправили за Волгу.
Между тем в Сталинграде в течение двух месяцев не выпадало ни капли дождя и скопилось огромное количество сухой древесины: ведь именно сюда с верховьев Волги сплавлялся лес для переработки на лесопильных заводах. Все склады были буквально забиты готовой продукцией и здесь же находились штабеля брёвен, а также отходы — опилки, стружка, горбыль. Большинство домов были также деревянными, с заборами из штакетника и того же горбыля. У так называемых «мазанок», стоявших по окраинам, крыши и вовсе были из камыша, горевшего как порох.

Знаете ли вы что…

Одним из самых крупных по количеству участвовавших в нём самолётов в годы Второй мировой войны был налёт британской авиации на Кёльн 30-31 мая 1942 года. В нём участвовало 1046 самолётов. 40 из них были сбиты.

Четвёртая тревога за день!

Позднее первый секретарь обкома ВКП(б) А.С. Чуянов, которого этот налёт застал в кабинете, напишет в своих воспоминаниях, что сигнал воздушной тревоги, который предшествовал налёту, был четвёртым за день, однако никто не ожидал, что именно этот удар по городу окажется столь серьёзным. Самолёты шли на город вроде бы медленно, тяжело, но при этом неотвратимо. Клубки разрывов зенитных снарядов вспыхивали то тут, то там, и было видно, что их очень много, но почему-то немецкие самолёты они не задевали.
Потом над городом замелькали сбрасываемые с самолётов зажигательные полоски фольги, которые, высохнув в полёте, воспламенялись ещё в воздухе и, опустившись на землю, горели ярким бело-голубым огнём. Затем на город посылались фугасные и осколочные бомбы, и положение стало ещё хуже. Зенитные батареи умолкали одна за другой, а многие девушки-зенитчицы, впервые оказавшиеся в таком аду, разбегались и прятались. К тому же многие устаревшие орудия образца 1931 года не выдержали темпа стрельбы и очень быстро вышли из строя. Вдобавок вражескими бомбами была практически сразу уничтожена проводная связь. Водопровод был точно так же выведен из строя, и оказалось, что возникавшие повсюду пожары нечем тушить! К тому же передвигаться по улицам города было смертельно опасно не только из-за падающих авиабомб, но и тысяч осколков от зенитных снарядов, выпущенных зенитной артиллерией.

«Аэростаты горят!»

В этой тяжелейшей ситуаций командовавший аэростатами заграждения полковник Е.А. Райнин отдал приказ поднять в небо аэростаты и хотя бы этим затруднить немцам бомбёжку города. Однако поднимающиеся аэростаты тут же попали под огонь немецких самолётов, а часть из них была сбита своей же собственной зенитной артиллерией. При этом их взрывы зенитчики и зенитчицы очень часто принимали за прямые попадания в германские самолёты и после этого рапортовали об их уничтожении. В общем, как и всегда в таких случаях, имела место полнейшая неразбериха, в то время как на город продолжали сыпаться бомбы. Отбоя воздушной тревоги, начавшейся в 16 часов 18 минут по московскому времени, в тот день и в ту ночь так и не последовало, потому что вместо одних отбомбившихся самолётов тут же прилетали другие.

Огненный ад

В Сталинграде пылало и горело всё, что только могло гореть: дома, заборы, стоявшие на улицах трамваи, разлившаяся по Волге нефть из цистерн. Те из горожан, кто не погиб от взрывов бомб, не был ранен и не сгорел, погибали в подвалах домов от нехватки кислорода. По некоторым из горевших улиц пожарные автомобили не могли проехать: они нагревались так, что у них взрывались бензобаки. Огненные вихри, вызванные перемешиванием раскалённых газов и холодного воздуха с Волги, только сильнее разжигали огонь, так как разносили во все стороны горящие головни и обломки, создавая все новые и новые очаги пожаров.
Народ толпами бежал к Волге, пытаясь перебраться на другой берег, однако сделать это было не так-то легко, поскольку переправы подвергались безжалостной бомбардировке и обстрелу с воздуха. Особенно пострадали Ерман-ский и Ворошиловский районы города, причём вышла из строя даже телефонная спецсвязь с Москвой, а более 85 процентов жилого фонда, в основном деревянные дома, были практически полностью уничтожены. Пожар в Сталинграде бушевал всю ночь, а зарево было настолько сильным, что в 70 километрах от города в его свете можно было читать газету. Многие экипажи германских бомбардировщиков сделали за этот вечер и в течение ночи по три боевых вылета, а всего к концу суток 8-й авиакорпус совершил 1600 самолётовылетов, сбросил 1000 тонн бомб и уничтожил 91 советский самолёт ценой потери трёх своих. Правда, впоследствии генералу-квартирмейстеру люфтваффе на этом направлении пришлось списать 12 самолётов, и ещё два разведчика погибли на кавказском направлении, так что всего уничтоженными оказалось 14 самолётов. Однако с учётом огромного количества принимавших участие в боях самолётов немцы имели все основания считать, что «день удался»: получалось, что на одну безвозвратную потерю у них пришлось более 110 самолётовылетов!

А вот «Правда» промолчала

Уже на следующий день в ставке фюрера «Вервольф» за завтраком Гитлера с успехом операции поздравил его адъютант от авиации Николаус фон Белов, а вслед за ним это сделали и другие его адъютанты, и люди из ближайшего окружения. Гитлер ответил, что, во-первых, это хороший урок для русских, а во-вторых, столь же наглядное свидетельство превосходства германской авиации над авиацией англо-американцев. Те разбомбили Любек, задействовав более 250 тяжёлых бомбардировщиков и сбросив на него 6000 зажигательных и 225 фугасных авиабомб, которыми они разрушили до 80 процентов старой части города. Но мы, немцы, сказал он, использовали не более 160 бомбардировщиков, даже меньше, чем в ночь на 22 июля 1941 года у нас вылетело на бомбёжку Москвы, и, однако, сумели сбросить на него более 12 000 различных авиабомб, которыми Сталинград теперь сожжён и разрушен до основания.
Однако самое удивительное во всей этой истории то, что советская пресса ничего об ударе по Сталинграду не сообщила! В сводках Совинформбюро от 24 и 25 августа 1942 года говорилось о боях в районе Котельниково и… все! Между тем англичане после такого же налёта на Ковентри писали на придорожных плакатах: «Помни Ковентри!», «Не забудем, не простим!», «Поможем детям Ковентри! Отстроим его заново!»…
А вот советское руководство, видимо, боялось, что такое сообщение подорвёт его авторитет. И слухи — один страшнее другого — поползли по стране. Впрочем, НКВД был начеку, и за распространение «панических слухов» людей, как и в 1937-м, ссылали в лагеря.

Журнал: Тайны 20-го века №26, июнь 2019 года
Рубрика: Эхо войны
Автор: Вячеслав Шпаковский





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —