Вертолёт во время войны в Афганистане был столь же необходим советским войскам, как незаменимый ишачок для местного жителя. Работы хватало. Боеприпасы, продукты, горючее, удобрение, почта — все это в труднодоступные горные районы страны доставляли именно «вертушки». А ещё раненых, нередко под огнём, приходилось эвакуировать, и «груз 200» вывозить… Все это пришлось делать в годы службы «за речкой» старшему лейтенанту Николаю Васильевичу Чванову. Теперь он живёт в посёлке Шлюзовом под Тольятти.

Вертолётчик Николай Чванов в Афганистане

Николай Чванов: Как использовались вертолёты в Афганской войне

Тяжело в учении…

После окончания Саратовского высшего военного авиационного училища лётчиков 23-летнего офицера распределили в Одесский военный округ. Казалось бы, живи и радуйся в благодатном краю. Но шёл 1986 год, и вертолётчики полка, как выразился Иванов, постоянно «месились в Афгане». Одни экипажи убывали на замену, другие возвращались. Оговоримся сразу, что не всем везло: полк несколько раз получил «груз 200».

Командировка «за речку» предстояла и Николаю. О том, что там происходит, он хорошо знал из откровенных рассказов сослуживцев, да и в военном вузе многие из наставников к тому времени побывали на войне. Но настрой был такой: если Родина сказала надо, значит, надо. Видимо, командующий армейской авиацией полка хорошо помнил шутку с немалой долей правды: лейтенант отличается от других офицеров тем, что все знает, но ничего не умеет, и потому приказал основательно готовить лётную молодёжь к командировке. Более года шли напряжённые тренировки, экипажи даже вылетали в Узбекистан, чтобы понять специфику полётов в горах и пройти акклиматизацию. «Афганистан — сложнейший регион, — говорит Николай Васильевич Особенности таковы, что новичок не сразу их и поймёт, даже получив все необходимые допуски. Все постигается только на опыте, поэтому от подготовки командира экипажа зависит очень многое, если не все».

Добрым словом вспоминает вертолётчик своего командира Владимира Нескородько: «Мы уважительно называли его по отчеству. Он был третий раз в Афганистане, налетал не одну сотню часов и в совершенстве знал боевые и пилотажные возможности вертолёта. Понимаете, с ним не страшно было летать. Никаких сомнений, что вернёмся, что ничего не случится по его вине. Есть пилоты, о которых говорят, что не он управляет машиной, а она им. А Владимир Николаевич — лётчик от бога». Каждый полёт с Нескородько был для Чванова настоящим уроком мастерства, ведь ему, лётчику-штурману, периодически приходилось пилотировать винтокрылую машину.

Транспортно-десантный Ми-8 в Афгане

Вспоминая о том времени, Николай Васильевич сказал, что боевое крещение он получил в первом вылете транспортно-десантного Ми-8. Только поднялись в воздух со спецназом на борту, как попали под интенсивный огонь душманов. Еле увернулись. Было это 13 августа. До сих пор Николай помнит название того населённого пункта, у которого они наткнулись на пелену огня, — Зимма. В Афганистане, к слову, было поверье — если не погибнешь в первом бою, появляются шансы пережить эту войну.

С «чёртовой дюжиной» связано ещё несколько горьких зарубок в памяти авиатора. 13 ноября вражеский снаряд попал в ленинскую комнату, где находилась эскадрилья. Погибли 13 человек, около сорока получили ранения. На траурное прощание приехал командующий 40-й армией генерал-лейтенант Борис Громов. «В те дни в Афганистане находился министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе, поговаривали, что «духи»устроили настоящую охоту за ним, вот мы и попали под обстрел «горных орлов», — говорит Николай Васильевич.

И как после таких событий не поверишь в приметы. «До командировки на войну не верил в них. Жизнь заставила. Не фотографировался в Афганистане и никогда не брился перед вылетом». Но, признаётся Иванов, особого страха не было: «Обычная, в общем-то, работа. Конечно, надо хорошо настроиться, собраться, понять, что находишься на войне. О плохом старались не думать…».

Та «работа» включала многое. Николай Васильевич не считал, сколько раз вывозил их экипаж с дальних постов раненых, но в том, что многих спасла именно вовремя прибывшая «вертушка», нет сомнений. Чтобы вывезти ребят, порой приходилось приземляться так, что шасси едва не соскальзывали в пропасть. К сожалению, приходилось вывозить и погибших, так что немало крови, искалеченных бойцов и офицеров, боли и отчаянья в глазах он увидел за месяцы командировки. К слову, на Ми-8, или, в просторечии — «пчёлах», кроме пулемётов, другого вооружения не было: вертолёты максимально были облегчены, чтобы взять на борт как можно больше груза или десанта.

Особой задачей для вертушек стала борьба с караванами. Как пояснил Чванов, духи» иногда маскировались под мирный караван кочевников, а сами везли наркотики или оружие. Одну «вертушку» они бы быстро нашпиговали свинцом. И потому вылетали два «восьмых» с десантом на борту — в каждом по десять человек. Высаживали досмотровую группу и взмывали. И в это же время Ми-24, которых ещё называли «горбатыми», кружились над караваном в готовности в любую минуту оказать огневую поддержку. При попытке оказать вооружённое сопротивление досмотру караван уничтожали или блокировали. К тому же у нас на связи постоянно находилась пара «грачей» — Су-25».

Горные условия, обстрелы из «стингеров» — постоянно приходилось отстреливать «ловушки», большие нервные перегрузки накладывали свой отпечаток на работу экипажей. «Если откровенно, — признался Николай Васильевич, — мы нередко заставляем не только себя, но и машину работать на пределе возможностей». А насчёт горной специфики Чванов пояснил так: «Наш аэродром находился на высоте 1700 метров над уровнем моря. Воздух разряжен, а ведь вертолёт как бы «опирается» на него своим винтом. Тяга уменьшалась, машина становится «вялой», хуже реагировала на управление».

Преподносили горы и другие сюрпризы. «Однажды залетели в такое узкое ущелье, что его каменные стены не позволяли развернуться, а голову поднимешь — края не видать. Иной раз по неопытности заходили в ущелья и блуждали в них. К тому же в горах подводили приборы, поэтому приходилось вести визуальную ориентировку. Но с опытом все эти проблемы мы решали».

Не давала расслабиться и погода. То невыносимая жара, то туманы, то пыльные бури. Иногда сутками ждали вылетов… В «нормальные» дни вылеты следовали один за другим.

Война как рентген…

Чванов был хорошим специалистом, и свидетельство тому не только рубиновая «звёздочка» на груди — орден Красной Звезды. «Все данные, которые давала разведка и агентура, тщательно наносил на полётную карту, и это позволяло обходить наиболее опасные точки. Но когда разведка просила обследовать тот или иной район, несмотря на риск, шли туда. Горжусь, что ни разу не подвёл экипаж».

О том, что скоро войска должны уйти из Афганистана, лётчик старался не думать. Мол, зачем себя накручивать, тем более что дата переносилась несколько раз. Поговаривали, что последние подразделения 40-й армии должны вернуться домой только летом 89-го. К сожалению, во время вывода войск тогда погиб командир полка — вертолёт буквально воткнулся в скалу. Это был третий экипаж части, погибший в период командировки Чванова на войну.

Он тепло вспоминает живых и мёртвых, чьи судьбы переплелись «за речкой» в один узел. С некоторыми удаётся встречаться. Отметил: «У нас были добрые, мужские, лишённые какой-либо корысти отношения. К тому же человек на войне виден как на ладони, там ценится истинная суть, и паршивые овцы не прижились».

Ту командировку на войну мой собеседник вспоминает всё реже. Благодарен судьбе, которая уберегла его в Афганистане не только от свинца, но и болезней, ведь подхватить там гепатит так же легко, как простудиться. В его жизни все нормально. Долго работал штурманом на Ми-8 в местном авиаотряде. Многие его сослуживцы, увы, после развала Советского Союза вынуждены были проститься с небом. Впрочем, услышал от Николая Васильевича, человека местного, большого патриота Жигулёвских гор, неожиданные слова о том, что вершины Афганистана покорили его: «Если б не было войны, полетать там — одно удовольствие. От картины увенчанных снежными тюрбанами и окаменелых зубьев горных вершин дух захватывает. Удивительно смотрятся в ослепительно синем небе белохвостые орланы, а на земле — серебристые речушки…».

Правда, остались и другие впечатления о той далёкой стране. Унылый пейзаж в долинах, рыжая бесплодная земля, убогие мазанки вдоль речушек — в «зелёнке», люди в невообразимом сером тряпьё. А в ногах старших путаются мальчишки, которые никогда не видели игрушек, но умеют держать автомат…

Журнал: Война и Отечество №2, февраль 2019 года
Рубрика: Свидетельства очевидцев
Автор: Владимир Гондусов




Telegram-канал Багира Гуру

Метки: судьба, война, горы, подвиг, Война и Отечество, Афганская война, Афганистан, вертолёт, Чванов


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-2022