3а годы войны бывало всякое. Например, техника — что с нашей стороны, что со стороны немецких захватчиков — отказывала в самый неподходящий момент. Оно и понятно — работать изобретениям рук человеческих приходилось на пределе и в спартанских условиях. Неудивительно, что и бронетехника частенько переставала выполнять свои прямые обязанности. Танки из боевых машин смерти буквально на ходу переделывались в укреплённые огневые точки. Особой радости от таких сооружений красноармейцы не испытывали. Замершая прямо посреди боя машина говорила лишь об одном — больше ни её, ни экипажа внутри увидеть в рядах Красной Армии, скорее всего, не получится.

Виктор Чернышенко - подвиг танкиста

Одиночная оборона танка Т-34 завязшего в болоте

Танковый рубеж

Нередки были случаи, когда танк оставляли как огневую точку не после попадания вражеских снарядов, а вследствие непроходимой грязи, снега или болот… Именно в болото и угодил экипаж танка Т-34, отбивавшего у гитлеровских войск деревню Демешково в Псковской области. 16 декабря 1943 года 328-й танковый батальон, входивший в состав 118-й отдельной танковой бригады Красной Армии, вёл бой с врагом за деревню в окрестностях города Невель, что в Псковской области. Гитлеровцы держались за деревню Демешково крепко. Из 16 танков батальона во время боя сгорели шесть, ещё три танка были подбиты, а три танка вышли из строя по техническим причинам. Ещё один танк, в котором находился командир взвода 25-летний лейтенант Степан Ткаченко, пропал без вести.
Оказалось, что пока другие танки вели бой с немцами, командир взвода на своей машине сумел обходным путём прорваться практически к линии обороны противника. Но тут случилось неожиданное — в нескольких десятках метрах от линии обороны танк Т-34 увяз в запорошенном снегом болоте. Экипаж боевой машины оказался в непростой ситуации. С одной стороны, танк хорошо простреливал немецкие позиции, поэтому противник не мог подвести для его уничтожения артиллерийские орудия. А с другой — количество боеприпасов на борту увязшей «тридцатьчетвёрки» было ограничено, поэтому существенного урона позициям противника нанести едва ли бы удалось.
Танк оказался в интересном положении: не то чтобы он представлял опасность для немцев, но и немцы безнаказанно приблизиться к нему не могли. И все же «живой», хотя и неподвижный, танк под боком им был не нужен, а потому гитлеровцы регулярно предпринимали вылазки, надеясь уничтожить если и не танк, то хотя бы его экипаж подручными средствами.
Но экипаж бросить исправную машину просто не мог. Это бы означало только одно — пополнение в немецких танковых войсках. Да и гитлеровцы воспрянут духом. Мол, смотрите, советские солдаты бегут практически со скоростью света, одновременно бросая все. Такой радости фашистам доставить было нельзя.
Тогда командир танка лейтенант Ткаченко и механик-водитель сержант Михаил Безукладников решили провести разведку на местности и вылезли из боевой машины. Этим и воспользовались стрелки противника. Степан Ткаченко был тяжело ранен, а Михаил Безукладников убит.
Под огнём противника из танка вылез башенный стрелок Александр Кавлюгин. Он потащил раненого командира в сторону позиций красноармейцев. Обратно в танк, увязший в болоте, им вернуться не позволили. Таким образом, в завязшей «тридцатьчетвёрке» остался единственный член экипажа — стрелок-радист Виктор Чернышенко, которому на тот момент было всего 18 лет.

Один в болоте воин

Оставшись в танке, Виктор приготовился в одиночку защищать машину. Сдаваться без боя он был не намерен. Первый день после ожесточённого сражения Чернышенко провёл в танке один. Тем временем командование батальона приняло решение направить на помощь к Виктору кого-нибудь из опытных механиков-водителей. Мехвод должен был попытаться вытащить танк из лощины. Вызвался старший сержант Алексей Соколов.
Пробравшись на помощь Виктору Чернышенко, Соколов (по пути он получил ранение) всеми силами пытался высвободить танк из болота. Но это оказалось невыполнимой задачей. Танк увяз в болоте на совесть. Тем временем фашисты не сидели без дела. Они поняли, что неподвижная советская машина является лакомым куском, а ещё лёгкой добычей, и продолжили её атаковать. Соколову и Чернышенко ничего не оставалось делать, как обороняться. Насчёт того, чтобы покинуть танк и бежать к своим, даже речи не велось. Они специально подпускали гитлеровцев на близкое расстояние, а затем начинали расстреливать их из пулемёта. Каждый день немцы несколько раз атаковали танк, но экипаж сопротивлялся так, что атаки захлебывались, и превосходящие силы противника отступали.
Поскольку боекомплект в танке был практически полным, это существенно облегчало задачу обороны от пехоты противника. Хватить должно было надолго, а там, может, и советское командование что-нибудь придумает, подмогу пришлёт. Куда хуже обстояло дело с продовольствием. У танкистов оставались всего несколько банок тушёнки, чуть-чуть сухарей, сахар, кусок сала. С водой было проще. Она просачивалась в танк через днище. Конечно, вода была болотной. Её и приходилось пить танкистам, так как деваться было некуда.
Шли дни, которые практически ничем друг от друга не отличались. Гитлеровцы нападали на танк, советские солдаты вовремя атаку отбивали, затишье, ожидание очередного нападения и так по кругу.
«Скажу откровенно: эти бои в осаде слились в моей памяти в один бесконечный бой. Я не могу даже отличить один день от другого. Фашисты пытались подойти к нам с разных сторон, группами и в одиночку, в разное время суток. Нам приходилось все время быть начеку. Спали урывками, поочерёдно. Мучил голод, металл жёг руки. Лишь работая у орудия и пулемёта, немного согревались. Но ещё тяжелее был голод. Как ни растягивали мы жалкие запасы продовольствия, его хватило лишь на несколько суток. Мы оба сильно ослабели, особенно Соколов, получивший серьёзное ранение…» — так вспоминал оборону танка Виктор Чернышенко.
Вскоре старший сержант Соколов почти лишился способность двигаться. Сказалось полученное ранение. Его сил хватало лишь на то, чтобы подавать своему товарищу в нужный момент снаряды и диски. Но даже в такой трудной ситуации Соколов не падал духом, не паниковал. Он верил — согнем скоро это все закончится. И непременно в лучшую сторону для советских солдат.
«Какой это был удивительный человек! От тяжёлой раны он сильно страдал, но я ни разу не слышал ни слова жалобы. Наоборот, Соколов старался показать, что чувствует себя хорошо, всячески ободрял меня. Вряд ли бы я выдержал, если бы не он…» — делился своими воспоминаниями Чернышенко.

День тринадцатый

Снарядов хватило ровно на 12 суток. Остались только четыре гранаты. Три из них Виктор Чернышенко бросил в сторону приближавшихся к танку фрицев, а последнюю гранату танкисты решили приберечь, чтобы пустить в ход, когда враги всё-таки приблизятся к танку. Сдаваться герои не собирались, поэтому и выбрали для себя такое завершение обороны. Но подрывать себя вместе с немецкими захватчиками нашим солдатам не пришлось.
30 декабря советские войска всё же сумели решительным ударом прорвать гитлеровскую оборону и занять деревню Демешково. Естественно, тут же подошли и к лощине, где увяз танк Т-34. Вокруг танка красноармейцы обнаружили большое количество трупов немецких солдат. Из танка извлекли двух обмороженных, измождённых и израненных танкистов. Один из них просто был без сознания, второй ещё пытался что-то сказать, но затем тоже отключился.
Герои (а иначе их и язык не поворачивается называть) были доставлены в срочном порядке в медсанбат. На следующий день, 31 декабря 1943 года, старший сержант Алексей Соколов скончался. В качестве причины смерти врачи назвали множественные ранения голени, бедра, шеи, предплечья и вынужденное 12-дневное голодание. Алексея Соколова похоронили в братской могиле в деревне Турки-Перевоз Невельского района Псковской области.
Виктор Чернышенко тоже был в тяжелейшем состоянии, но ему удалось выжить. Виктора доставили в тыл — в военный госпиталь, где он провёл больше года, приходя в себя. Уже находясь в госпитале, Чернышенко получил известие о высокой награде, которой отметили их с Соколовым подвиг. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 марта 1944 года сержанту Виктору Чернышенко было присвоено звание Героя Советского Союза. Старшему сержанту Алексею Соколову звание Героя Советского Союза тем же указом было присвоено посмертно. Звания были присвоены с формулировкой «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм». В память о героическом подвиге советских танкистов у деревни Демешково установлен обелиск. В честь умершего от ран Алексея Соколова в 1965 году была названа одна из улиц Волгограда. В 1969 году памятная доска в честь Алексея Ивановича была установлена и на заводе «Баррикады», где ему довелось работать токарем до войны. Имя старшего сержанта Алексея Соколова, навечно зачисленного в списки воинской части, носит Ловецкая средняя школа, что в 7 километрах от Демешково. В феврале 2009 года имя Алексея Соколова было присвоено и Лекаревской средней школе в Асекеевском районе Оренбургской области (там родился и вырос будущий герой). А накануне Дня Победы во дворе школы прошёл торжественный митинг, посвящённый открытию мемориальной доски в память о земляке-герое, на который собрались учителя и школьники, а также местные жители, в том числе и те из них, что пережили войну. Кстати, школьники Лекаревской школы с того времени гордо именуются «соколятами». Хочется верить, что им никогда в жизни не нужно будет повторять подвиг (или совершать что-то подобное) своего прославленного земляка.

Журнал: Война и Отечество №1, январь 2021 года
Рубрика: Подвиг на войне
Автор: Вячеслав Коротин

Метки: СССР, героизм, Великая отечественная война, танк, Война и Отечество, бой, оборона, Т-34, Чернышенко




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-