Первая Пуническая война — причины и последствия

Войны между двумя великими державами древности — Римом и Карфагеном — являются одной из известнейших страниц мировой военной истории. Эти войны получили название Пунических («пуны» — так римляне называли жителей Карфагена). Всего было три Пунических войны. Каждая из них ещё с древности обросла целым букетом мифов и устоявшихся заблуждений. Сегодня наш рассказ — о Первой Пунической войне (264-241 до н.э.).

Первая Пуническая война — причины и последствия

«Кит и кот»

Зачастую Пунические войны (особенно — первую из них) называют «борьбой льва и кита». Как известно, под этим выражением подразумевается противостояние мощной, но исключительно сухопутной силы («лев») с не менее мощной, но преимущественно морской силой («кит»). Подобная военная ситуация обычно считается патовой — «лев» не может победить на море, а «кит» не может выбраться на сушу.
Классическим примером тако го патового противостояния в но вой истории является война Англии с наполеоновской Францией. Наполеон был непобедим на суше, английский флот несокрушим на морских просторах. Выход из «пата» обозначился, когда Англия нашла мощного сухопутного союзника (Россию) — лишь тогда «киту» удалось победить.
В античной военной истории такой «борьбой льва и кита» зачастую объявляют Первую Пуническую войну (264-241 гг. до н.э.) Почему-то считается, что римляне к началу своей титанической борьбы с Карфагеном были чем-то в i роде русских XVII века (до Петра I). То есть — исключительно сухопутным народом, кораблей и в глаза не видавшим. И только, мол, война с Карфагеном (властелином Средиземного моря) заставила римлян наконец-таки заняться освоением мореходного искусства. Точь-в-точь как война Петра I со шведами (властелинами Балтийского моря) обусловила рождение русского флота.

«Стою на асфальте я, в лыжи обутый…»

От древности сохранились даже баечные истории о том, что римляне, мол, были такими профанами в морском деле, что начали строить свои корабли по образцу случайно выброшенной на берег карфагенской пентеры. И даже вёслами грести римляне, якобы, поначалу учились на суше — на все тех же выброшенных на берег карфагенских судах.
Все эти байки имеют такое же отношение к реальности, как какие-нибудь «Сказки Тысячи и одной ночи». То есть — никакого. На самом деле, Рим издревле был торговым городом — главным портом всего региона4 (Лациума). А значит, мореплавание для него было далеко не в новинку (недаром одним из древних символов Рима была галера).
Кроме того, союз племён и городов Апеннинского полуострова (Италийский союз), возглавляемый Римом, включал города исконных мореходов — бывшие греческие колонии Кумы, Неаполь, Тарент и т.д. Эти города жили мореплаванием! И вот теперь они были частью римской державы. Так что россказни про неопытность римлян, суеверно смотрящих на вёсельное судно такими же выпученными глазами, какими русский крестьянин смотрел на первый аэроплан, — все эти истории можно смело «сдать в архив».
Проблем ни с кораблями, ни с матросами у римлян не было. Другое дело, что пока римляне покоряли сухопутные племена Италии, нужды в большом флоте у них не было. Как только они оказались перед фактом военного столкновения с могучей морской державой (Карфагеном), то римляне тут же построили свой мощный флот. Благо что Римская держава обладала в изобилии и корабельным лесом, и опытными кораблестроителями, и подготовленными моряками.

Чёрный ворон, что ж ты вьёшься

Ещё более знаменит вымысел про то, будто своими победами на море римляне обязаны некому «ноу-хау» — абордажному мостику, получившему прозвище «ворон».
«Ворон» устанавливался на носу корабля. В передней части «ворона», на его нижней поверхности, закрепляли большой железный шип (похожий на клюв — отсюда и название «ворон»). При опускании мостика шип пробивал палубу вражеского корабля, что обеспечивало крепкую сцепку судов. По этому мостику на судно противника перебегали римские солдаты. А поскольку в рукопашном бою римлянам не было равных, то почти всегда такой абордаж заканчивался римской победой. Такими вот «сухопутными» методами римляне, дескать, и победили карфагенский флот в Первой Пунической войне. А победа на море предопределила и выигрыш всей войны.
На самом деле (перефразируя Марка Твена), слухи о роковом влиянии «ворона» на исход Первой Пунической войны сильно преувеличены. Пресловутый абордажный мостик был всего лишь эпизодом в истории войны — экспериментом, да при том и не очень удачным. «Ворон» был скорее опаснее для своих, римских, судов, а не для карфагенских.

Экспериментальное «вундерваффе»

Современный анализ показал, что вес этой громоздкой конструкции крайне негативно влиял на мореходные качества римских судов. Римляне почти полностью потеряли два своих флота в штормах (в 255 и 249 гг. до н.э.). Эта экспериментальная военная разработка («ворон»), установленная в носовой части корабля, привела к тому, что римские суда потеряли устойчивость — морские волны переворачивали их, как скорлупки.
Неудивительно, что римляне, не дожидаясь конца войны, отказались от этого сомнительного изобретения. Так, например, в битве при Эгатских островах (241 год до н.э.) — финальном морском сражении всей войны — эти якобы столь ужасные для врага «вороны» и вовсе не использовались. Вся последующая многовековая история римского флота не содержит никакого упоминания о «воронах». Римляне убедились в несостоятельности этого устройства и прекрасно решали свои проблемы без него.
Причины победы Рима в Первой Пунической войне лежат, конечно, не в области какого-то «вундерваффе» («чудо-оружия»), а совсем в других областях.

Ленин был прав!

Как говорил В.И. Ленин, «крепкий тыл решает победу». Рим победил, потому что после очередной гибели своего флота (от действий врага или — что было гораздо чаще — от действий морской стихии) он мог в кратчайшие сроки выставлять на поле боя новый флот. У римлян были в наличии все материальные и людские ресурсы, чтобы раз за разом спускать на во ду и снаряжать сотни военных и транспортных кораблей.
Именно осознание этого факта (что воевать с римским флотом — всё равно что сражаться с гидрой: «на месте одной отрубленной головы вырастают две новые») и заставило карфагенян пойти на мировую. И это не смотря на то, что — в отличие от Второй Пунической войны — в ходе Первой войны карфагеняне не потерпели сокрушительных поражений. Война проходила с переменным успехом. Но правители Карфагена ясно видели, что в той войне на истощение, которую вёл Рим, все козыри на руках римлян. Стратегические ресурсы римлян если не безграничны, то уж, во всяком случае, превышают ресурсы карфагенян. Рано или поздно римская «стратегия измора» возьмёт верх.
Поэтому те умные карфагенские головы, что не были застланы пеленой ура-патриотизма, стали вести дело к замирению. Самым ярким из числа этих умных храбрецов был Гамилькар Барка — командующий карфагенской армией в Сицилии, где и велись основные сухопутные боевые действия.

«Похабный» мир Гамилькара Барки

В 241 году до н.э. Гамилькар Барка заключил мир с Римом. По договору Карфаген отказывался от Сицилии и выплачивал контрибуцию. Конечно же, Гамилькар пошёл на эти унизительные условия не из трусости. Как уже упоминавшийся вождь большевиков В.И.Ленин пошёл на подписание унизительного («похабного» — по собственной ленинской терминологии) Брестского мира с кайзеровской Германией — так и Гамилькар Барка пошёл на подписание «похабного» мира с римлянами. Никто не ненавидел Рим больше, чем Гамилькар (как известно, он даже заставил своих детей — в том числе будущего великого полководца Ганнибала — дать клятву «вечной ненависти» к Риму).
Но он прекрасно понимал, что тем путём, которым сейчас идёт война, Рим не победить. Битвы на море или какая-то возня на Сицилии — не решают проблемы. Нужно взять паузу — пусть даже ценой унижения. За это время накопить силы, а затем нанести Риму сокрушительный удар.
Таким ударом могло стать только перенесение боевых действий в саму Италию. Когда карфагенская пехота окажется под стенами «Вечного города» — вот тогда римляне запоют по-иному. Примерно так рассуждал карфагенский полководец. И Гамилькар, сразу же после заключения мира, стал готовиться к новой войне: к походу в самое сердце врага, в Италию! Сам Гамилькар не смог воплотить свой замысел в жизнь — он погиб в одной из стычек с туземными племенами Испании. Поход в Италию совершит его гениальный сын Ганнибал. Но, впрочем, это уже отдельная история…».

Журнал: Война и Отечество №12(41), декабрь 2019 года
Рубрика: Войны древности
Автор: Дмитрий Петров

Метки: война, миф, Война и Отечество, Древний Рим, Карфаген, Пунические войны, Дмитрий Соколов



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —