Что происходило летом и осенью 1812 года с Императорским Московским университетом? Каковы судьбы преподавателей и студентов, а также библиотеки, коллекций, лабораторий и научно-опытных станций — всё это почти не освещено исследователями истории Отечественной войны. А ведь оглашение преступлений солдат французской армии было бы самым сильным аргументом в споре с почитателями «гениальности и просвещённости Наполеона». В годы Великой Отечественной войны солдаты вермахта книгами из библиотек Киевского, Харьковского и Минского университетов мостили дороги для армейских грузовиков, сжигали грудами в кострах, обогреваясь… Однако гитлеровцев предвосхитили солдаты «великой армии» французского императора.

Уничтожение Московского университета в 1812 году

Разграбление Московского университета французами

Накануне войны

К лету 1812 года в Московском университете преподавали 37 профессоров. Старейшим из них был преподаватель русской словесности и истории, составитель первого учебника по географии России Харитон Андреевич Чеботарёв, получивший диплом профессора ещё в 1776 году из рук Екатерины Второй. Блестящие лекции читал профессор опытной физики Пётр Иванович Страхов. Деканом математического факультета служил профессор натуралистики и астрономии Антон Антонович Прокопович-Антонский. Деканом юридического факультета был избран профессор философии Андрей Михайлович Бринцев. Перечислять можно долго. И вот что интересно: профессура Московского университета была в своей массе совсем не иностранной, как мы думаем сейчас. Хотя ректором этого высшего учебного заведения с 1810 года был как раз чистокровный саксонец Бернгард (Иван Андреевич) Гейм.
Это был центр подготовки интеллектуальных кадров для империи. Только на втором курсе студенты разделялись по факультетам, а для первокурсников лекции преподавателей по всем дисциплинам были обязательны. Университет действительно давал универсальные знания.

Гроза двенадцатого года

С началом войны почти все студенты (а в университете тогда учились только юноши) подали прошение о зачислении их добровольцами в московское ополчение или действующую армию. Правда, в отличие от университетских ополченцев осени 1941 года, их в штыковые атаки не бросали, а использовали в штабах по научным специальностям. Так, весь медицинский факультет во главе с профессорами медицины и анатомии Ильёй Грузиновым, Фёдором Гильтебранд-том и профессором хирургии Пьером Ренкаром ушли служить в армейские госпитали. Илья Грузинов стал корпусным хирургом в московском ополчении. 20 января 1813 года он умер в полевом госпитале от гриппа.
До сих пор неизвестно, сколько преподавателей и студентов университета пали, защищая Отечество в ту войну.
Часть преподавателей и студентов, кто не мог или не хотел воевать, эвакуировались. Полупустой университет был захвачен солдатами наполеоновской армии внезапно и быстро. Поэтому оставшиеся сотрудники не успели ни вывезти, ни хотя бы спрятать раритеты из университетской библиотеки, а также наиболее ценные коллекции и приборы. И причина была не в их нерасторопности.
Считается, что организованную эвакуацию университета провалил его попечитель, сенатор Павел Голенищев-Кутузов. Однако это явное преувеличение. Ведь фельдмаршал Михаил Кутузов, главнокомандующий русской армии, накануне сдачи города уверял губернатора Фёдора Ростопчина, что Москва отдана французам не будет. Сотрудники университета и сторожа пили утренний чай, когда вдруг по улицам зацокали копыта коней французской кавалерии: бон жур, месье!
Можно ли тут что-либо спрашивать с сенатора и даже с ректора университета Бернгарда Гейма?

Погром

В сентябре 1812 года в Москве солдатня «великой армии» не уступала античным варварам, разгромившим Рим, и предвосхитила в мародёрстве воинов Третьего рейха. На улицу были выброшены уникальные геологические коллекции, вояки смотрели на них, как на обычные камни. А кому они нужны? За исключением, конечно, образцов самоцветов и металлов. Та же участь постигла коллекции археологов: что представляло, на взгляд вандалов, практическую ценность, например, монеты из коллекций, забирали, что казалось ненужным, просто выбрасывалось как мусор. Ради забавы ломали скелеты и чучела животных. Прикладами ружей крушили оборудование физических и химических лабораторий, били по хрупкой оптике астрономической обсерватории. Кололи штыками и рубили саблями живописные полотна, которыми была богата картинная галерея университета. Вытаптывали грядки и оранжереи опытного университетского ботанического сада с 3528 образцами растений со всего мира. Гренадёры разбивали стекла огромных аквариумов, хохотали, глядя на бьющихся на полу тропических рыбок.
С экспозицией же засушенных рыб, свидетельствующих о разнообразии ихтиологического мира водоёмов империи, случилось трагикомическая история. Пьяные французы приняли экспозицию за закуску — что-то вроде сушёной воблы.
Жажда крушения, часто присущая толпе, охватила солдат «цивилизованной Европы», оказавшихся в «варварской Московии». Книги, в том числе библиографические редкости, изданные ещё в эпоху доромановской Руси, кидали в костры — обогреться, сварить похлёбку… В пламя летели и обломки старинной мебели из профессорских кабинетов. Потомками забыты имена нескольких героев, без всякого преувеличения, из числа оставшихся в оккупированном городе служащих университета, которые, рискуя жизнью, спасали, что могли. А ведь по улицам бродили пьяные и вооружённые бандиты в форме армии французского императора. Вдруг, русский варвар, ты тащишь что-то ценное? Так, оккупационными частями было расстреляно более 400 москвичей. Кто за подозрение в поджогах города, кто — так, за косой взгляд. А в конце сентября 1812 года в разгромленных зданиях Московского университета начался пожар.

Восстановление

10 октября 1812 года французы, отстреливаясь от казаков генерала Александра Бенкендорфа, отступили за западные окраины Москвы. Старая столица русского государства была освобождена. А уже 13 октября у дымящихся зданий университета собрались пережившие оккупацию учёные, которые и начали его восстановление. Газета «Московские губернские ведомости» стала вновь выходить в Москве, и с 23 ноября 1812 года на её страницах печатались призывы к москвичам искать, собирать и приносить в университет уцелевшие книги, приборы, остатки коллекций. 7 января 1813 года в доме попечителя университета Голенищева-Кутузова собрались члены комитета, созданного для восстановления Московского университета.

Невосполнимые потери

Самыми тяжкими потерями для научно-учебного центра было сожжение оккупантами большей части библиотечного фонда. В пламени костров погибло более 20 тысяч книг. Чудом уцелели 51 книга эпохи Древней Руси и 12 старинных рукописей. Коллекции, приборы можно было восстановить, а вот как возродить из пепла раритеты XV-XVI11 веков?
В январе 1813 года ректор университета Бернгард Гейм отправил министру народного просвещения правительства Александра I графу Алексею Разумовскому докладную записку, в которой доложил, что только материальный ущерб, нанесённый наполеоновской армией Московскому университету, оценён в 50000 золотых червонцев. А научно-интеллектуальный урон оценить в деньгах было абсолютно невозможно.
Сильно поредел и профессорско-преподавательский состав университета. Кто не вернулся с войны, кто скончался в лихолетье вражеского нашествия, кто не приехал из эвакуации, оставшись профессорствовать в Киеве или в Нижнем Новгороде.
Не все студенты вернулись в аудитории, немало было тех, кто, выслужив офицерские эполеты, ушли с русской армией в Европу, чтобы там добивать Наполеона.
Но уже летом 1813 года Московский университет, полуразрушенный, весь в строительных лесах, начал приём новых студентов.

Журнал: Тайны 20-го века №38, сентябрь 2020 года
Рубрика: Тени прошлого
Автор: Александр Смирнов

Метки: Россия, Отечественная война, война, Москва, Франция, Тайны 20 века, армия, 1812, преступление, университет, грабёж



Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010 —