Бои за самую высокую вершину Европы в 1942-1943 годах были частью масштабной битвы за Кавказ. Немецкой армии даже удалось занять на Эльбрусе стратегические позиции и установить на снежных шапках двуглавого красавца свои флаги, но через несколько месяцев советские войска вернули захваченные территории.

Горно-стрелковые войска НКВД в битве за Кавказ

Советские егеря горно-стрелковой дивизии - сражение за Эльбрус

Здесь вам не равнина…

После оккупации Ростова-на-Дону, Краснодара и других южных городов СССР немцам открылся путь к Главному Кавказскому хребту, захват которого, согласно планам Гитлера, лишал Советский Союз важнейших ресурсов — нефти, угля и стали. Выполнение задачи возлагалось на егерей горно-стрелковой дивизии, набранной из числа лучших военных альпинистов. На вымпеле и пилотках личного состава был изображён красивый горный цветок — эдельвейс. Так назвали и операцию по захвату Кавказа, план которой в июле 1942 года утвердил Гитлер.

О том, как она проходила, мне довелось слышать от человека, фронтовая юность которого прошла на горных каменистых тропах и ледовых перевалах. Устим Генрихович Штейман, Герой Социалистического Труда, заслуженный агроном России, почётный гражданин Сочи, боевое крещение принял на Марухском перевале в сентябре 1942 года. Тогда в схватку с егерями вступили многие воинские части, в том числе специальные горнострелковые подразделения войск НКВД, в которые и был призван Штейман. К началу войны он окончил биофак учительского института на Украине, только государственные экзамены не успел сдать — заспешил в военкомат. «Посчитал своей обязанностью быть в армии. Мы ведь все тогда рвались защищать Родину».

Сказал, что в горные стрелки попасть мог не каждый: «У наших бойцов было образование не ниже среднего и, что запомнилось, рост за 180 сантиметров. Здоровые молодые мужики, сильные, выносливые. У всех — знаки ГТО и «Ворошиловский стрелок», а их надо было заслужить. Сам я тоже парнем был крепким, мог тащить на себе тяжеленный миномёт. До войны всерьёз занимался лыжами. Это было важно: каждая операция требовала максимального напряжения физических сил. Плохо было то, что почти все мы горы увидели впервые…».

Так что ко времени боёв на Марухском перевале необходимого опыта действий в горной местности у подразделения не было, не подходила для таких мест одежда и экипировка. Когда удавалось пленить кого-то из немецких егерей, для наших бойцов и командиров было в диковинку их снаряжение: горные костюмы и специальные рюкзаки, спальные мешки и горнолыжные ботинки, скальные и ледовые крючья, ледорубы и 10-зубые кошки… Оружие было предельно облегчено, а прицельные системы учитывали специфику местности. Как вспоминает ветеран, один из пленных рассказал, что перед войной его рота прошла основательную подготовку в Альпах и на Балканах. Да и набирали в егеря жителей именно горных районов. Были у них и карты перевалов, датированные 1937-1939 годами выпуска с мельчайшими подробностями. Таких новых карту советских войск не было. Как выяснилось, перед войной многие из офицеров «Эдельвейса» были туристами в этих местах: запоминали и даже зарисовывали, а то и фотографировали проходы в горах и тайные тропы.

Им противостояли люди, обутые в ботинки с обмотками, с обычным вооружением. В горах было холодно, вот и мёрзли бойцы без тёплого обмундирования. Так что на леднике, изрезанном глубокими трещинами, людей подстерегали не только крутые тропы, отвесные скалы, камнепады и лавины, но и низкие температуры. Горная война к тому же имеет особенности и в стратегии, и в тактике. Там даже полёт пули иной, чем на равнине. «У нас, кроме альпенштока, когтей и верёвки, ничего не было. Даже рюкзаков. Обходились «сидором», как мы называли вещмешок. Редкостью были и тёмные очки, а в горах такой ослепительно белый снег…».

На чём держались наши бойцы и командиры? Как вспоминает Устим Генрихович, на фронтовой спайке, когда глаз да глаз друг за другом: чтобы не уснул, а значит, не замёрз, не оступился.

И «короли гор», как называли себя нацистские егеря, дрогнули. «Бодро» воевавшие в Альпах, они растерялись на ветровых отрогах Кавказского хребта. И были изумлены стойкостью защитников Марухского перевала: мол, и вооружены, и одеты «не так». Не учли духа бойцов, так и не поняли, как могли они совершать «подвиг молчания», когда, срываясь с обрыва в пропасть, не издавали ни звука…

Каждый день боёв, по признанию Устима Генриховича, казался вечностью. Потеряли тогда многих. «В живых остался каждый десятый. Те, кто выжил, считали это чудом. Тяжело об этом вспоминать», — говорит ветеран. Помолчав, добавил: «В этих изнурительных боях каждый был героем, ведь враг был чрезвычайно опасен. Они готовились к таким условиям, а мы хоть и назывались горными стрелками, но были, в общем-то, обычной пехотой». Бойцы и командиры гибли не только от огня врага. Срывались в бездонные ледовые трещины, умирали под лавинами и камнепадами, замерзали. «Многие там, в ледниках, и остались. Ведь порой как хоронили? Тело завернем в плащ-палатку, обложим камнями и снегом, там ведь могилу не выкопаешь. Вот и все почести, которые мы могли в тех условиях воздать боевому товарищу».

Лишь спустя годы после того сражения Марух открыл страшные тайны тех кровопролитных боёв.

Точка притяжения - Эльбрус

Опорные сражения проходили не везде. Генералы Красной Армии считали Кавказ неприступной стеной на пути немцев, и потому заставы стояли лишь между перевалами, а сами горные хребты никто не охранял. Это позволило хорошо экипированным немцам, зайдя через высокогорные перевалы к красноармейцам в тыл, быстро овладеть всеми ключевыми высотами.

Именно поэтому 21 августа без боя немецкие горные егеря захватили «Приют 11» — самую известную в Советском Союзе гостиницу для альпинистов, расположенную на склоне Эльбруса на высоте 4050 метров над уровнем моря. Долгие годы это была самая высокогорная гостиница в СССР. В 1909 году, совершая восхождение на Эльбрус, остановились на ночлег 11 альпинистов Кавказского горного общества. Спустя 20 лет известный советский альпинист В.А. Раковский построил на скалах деревянную, обитую железом хижину и назвал её «Приют 11». Это было довольно просторное здание, способное вместить 40 человек.

В 1930-е годы гостиница пользовалась большой популярностью у альпинистов, в том числе у немалого числа немецких спортсменов. Помните, у Высоцкого: «А до войны вот этот склон немецкий парень брал с тобою! Он падал вниз, но был спасён. А парень тот, он тоже здесь. Среди стрелков из «Эдельвейс»…».

Тогда, в конце лета 1942 года, «Приют 11» охраняли всего несколько красноармейцев. Никто из них не ожидал появления немецких войск.

Вопреки самым страшным опасениям, солдат не расстреляли, а отправили вниз, передать своему командованию, что немцы заняли Эльбрус. Однако, как часто бывало в то время, вместо оперативного развёртывания войск и подготовки солдат к боям в горных условиях солдат, охранявших «Приют 11», арестовали и поместили в тюрьму за распространение панических слухов и настроений.

Захватив гостиницу, немцы стали строить укрепления и готовиться к восхождению на Эльбрус, чтобы на высоте 5642 метра водрузить флаги с нацистской свастикой. Тогда, по воспоминаниям самих немцев, данный приказ был воспринят немецким спецназом как неимоверная глупость. Однако командующий первой горной дивизии генерал Хуберт Ланц, желая выслужиться, дал команду на восхождение.

Когда Гитлеру доложили о том, что нацистское знамя водружено на Эвересте, тот был в бешенстве и даже счёл это предательством, так как шумиха вокруг этой акции провоцировала Сталина на молниеносные действия по сбросу штандартов. От расстрела генерала Хуберта Ланца спасло вмешательство Геббельса, устроившего целый пропагандистский фильм о взятии Эльбруса нацистами.

Их надо сбросить с перевала!…

Покорение Эльбруса немцами, водружение флага на его вершине, переименованной в пик Гитлера, и активная пропаганда «успехов на Кавказе» стало пощёчиной командованию Красной Армии. Сталин отдал приказ о немедленном формировании специальных частей и атаке на позиции немцев, которые к тому времени оборудовали на господствующей высоте пулемётные дзоты, развернули лёгкую артиллерию, построили блиндажи и укрытия для стрелков. С господствующей высоты немцы могли контролировать все передвижение наших войск.

Пока шла работа по подготовке к боевым действиям в горах, кто-то из нетерпеливых генералов бросил против дивизии «Эдельвейс» обычную мотострелковую роту во главе с лейтенантом Гуреном Григорьянцем. Выпускник офицерских курсов, в прошлом — парикмахер из Ашхабада, он не был альпинистом. Не было горного опыта и у его подчинённых. Солдаты отправились на ледник в пехотном обмундировании, которое не годилось для боевых действий в горах. Все вело к тому, что операция, скорее всего, потерпит провал.

Ночью 27 сентября, избегая зрительного контакта с немцами, лейтенант вывел бойцов на подступы к гостинице. Штурм начался 28 сентября в 4:00. Не имея специальной подготовки, многие из ребят даже недошли до немецких позиций, а провалились в трещины ледника, припорошенные снегом. Но у красноармейцев было преимущество — на подходе к гостинице они попали в густой туман и поначалу оставались незамеченными. Когда же внезапно белая пелена рассеялась, рота оказалась перед немцами как на ладони, став лёгкой мишенью для вражеских пулемётчиков и артиллеристов. В серой полевой форме солдаты были отлично видны на кристально белом снеге.

Потеряв ранеными и убитыми более половины роты, Григорьянц принял решение занять одну из ложбин на подступах к гостинице и держать оборону до последней капли крови. На предложение немцев красноармейцам сдать оружие и вернуться в расположение своих частей офицер ответил решительным отказом. Более того, его бойцы предприняли ещё две попытки наступления. Оперативная сводка штаба 242-й дивизии свидетельствует: «Группа Григорьянца в количестве 102 человек на подступах к гостинице «Приют 11» была встречена ружейно-пулемётным и миномётным огнём противника, понесла большие потери, попала в окружение, из которого вышли раненый политрук Елисеев и три раненых бойца. Григорьянц ранен в обе ноги, остался на поле боя, судьба его неизвестна. Высланный на помощь отряд был встречен огнём противника на пути и не смог оказать помощи группе лейтенанта Григорьянца».

Подробности того боя до сих пор носят гриф секретности. Однако с немецкой стороны те события давно стали достоянием общественности. Хайнц Грот, один из офицеров немецкого горного спецназа, командовавший частями на Эльбрусе, в своём дневнике писал: «Я не мог понять русских: почему, зная, что эти позиции они взять не смогут, они волнами накатывались и накатывались на ледник, а мы укладывали их на снежные склоны. Несмотря на большие потери, они продолжали этот бессмысленный штурм».

«Мы за ценой не постоим» — именно так и случилось тогда в Приэльбрусье. Оправдана ли была гибель людей, которые стали мишенями осенью 1942 года, — сложный вопрос, но остаётся фактом то, что только после гибели целой роты в Москве наконец-то решили подойти к операции по штурму Эльбруса более обдуманно.

К концу 1942 года в предгорьях Эльбруса были сосредоточены немалые силы Красной Армии и НКВД. Всех бойцов обучили ходить по льду и каменистым склонам, пересекать реки вброд и подниматься по отвесным скалам. Они получили все необходимое снаряжение, обмундирование и оружие.

К 20 января 1943 года немцы были выбиты со своих позиций, а вскоре на обеих вершинах Эльбруса затрепетали красные знамёна. И хотя в это время на горе самый опасный и холодный сезон, восхождение было успешным.

Позже советская военная хроника покажет бои за Эльбрус с солдатами, штурмующими высоту в белых маскировочных халатах и с альпинистским снаряжением.

О роте лейтенанта Григорьянца забыли на десятилетия, ровно до того момента, пока отступивший ледник не обнажил страшную правду о штурме Эльбруса неподготовленными бойцами. К слову, никаких расследований по поводу того, что целая рота была отправлена на смерть, так и не было проведено.

Когда в 2009 году сползающие пласты льда открыли останки погибшей роты, начались поисковые работы, в которых приняли участие разведрота спецназа Южного военного округа и местные поисковики. Они и обнаружили на леднике и в трещинах фрагменты тел. Был среди них и офицер. Его тело находилось в трещине на 70-метровой глубине. Останки нашли с сохранившимся кожным покровом. Документов не было, но сохранились наколки на руках и предплечье, явно указывающие на криминальное прошлое. Покопавшись в архивах, поисковики выяснили: Гурен Григорьянц в конце 1920-х провёл в тюрьме четыре года, после чего был освобождён со снятием судимости. Сомнений в том, что нашли именно его, не было.

Так подтаявший ледник Эльбруса отдал то, что хранил десятилетия. Перед 70-летием Великой Победы воинов с почестями похоронили втерсколе, где находится величественный памятник «Героям обороны Приэльбрусья».

Журнал: Война и Отечество №9, сентябрь 2020 года
Рубрика: Великая Отечественная война
Автор: Владимир Гондусов




Telegram-канал Багира Гуру

Метки: СССР, Великая отечественная война, горы, Война и Отечество, НКВД, Кавказ, бой, альпинизм, дивизия, Эльбрус, мэнгу


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-2022