2 августа 216 года до н.э. 80-тысячная римская армия консулов Луция Эмилия Павла и Гая Теренция Варрона вступила в сражение с 50-тысячной армией Ганнибала на равнине у Канн. Сенатор Варрон (напористый политик-популист) сумел убедить соотечественников, что окончит войну одним ударом. Рим собрал огромную армию, храбрую, но имевшую мало боевого опыта.

Битва при Каннах

Сражение при Каннах и штрафные легионы в войне с Ганнибалом

Канны

И вот Варрон (вопреки возражениям Луция Эмилия Павла) вступил в бой с Ганнибалом. Свою многочисленную пехоту он использовал не для удлинения фронта, а для придания ему большей глубины. Легионы построились узким фронтом, но зато в 70 рядов воинов в глубину. Вероятно, Варрон рассчитывал опрокинуть врага силой натиска. Однако Варрон не учёл гений Ганнибала и боевой опыт служивших ему закалённых наёмников. Под натиском римской пехоты центр карфагенского войска попятился, но выстоял, а между тем кавалерия Ганнибала, разгромив римскую конницу, обошла римлян и ударила им в тыл, а тяжеловооружённые африканские пехотинцы обрушились на легионы с флангов.
Численное превосходство потомков Ромула было сведено на нет. Строй римлян был разрушен, их многочисленное войско превратилось в скученную и беспомощную толпу.
Карфагенские наёмники, будучи уверены в победе, стали напирать со всех сторон. Ни один удар, направленный в массу римлян, не пропал даром. Охваченные ужасом, римляне не могли эффективно сражаться из-за расстроенного боевого построения, и потерявшую боеспособность армию увереннее косил неприятельский меч. Избиение окружённых продолжалось весь день. Около 60000 римлян и их союзников пали на поле сражения, до 10000 попало в плен. Среди убитых был консул Эмилий Павел. Погибли 29 из 48 военных трибунов, двое квесторов и 80 сенаторов.

Судьба уцелевших

Но не все римские войска были уничтожены. Семь тысяч римских воинов бежали с поля боя в меньший лагерь, десять тысяч — в больший (всего у римлян было два укреплённых лагеря). Этих воинов должен был возглавить консул Варрон (виновник поражения). Но консула среди них не было — он бросил остатки своих войск и в сопровождении всего пятидесяти всадников ускакал в город Венусию.
Между тем из большего лагеря в меньший явился гонец. Он предложил римским воинам из меньшего лагеря перейти в больший, пока враги изнурены битвою, пьют и пируют на радостях. Тогда, объединившись, беглецы вместе могли бы уйти в Канусий.
В меньшем лагере начались споры. Сам план воинам нравился, но принять его не хватало мужества. Тогда вперёд вышел военный трибун Публий Семпроний Тудитан и якобы произнёс такую речь:
— Вы что же, предпочитаете попасться в лапы самого жестокого и самого алчного из врагов, чтобы он назначил цены за ваши головы — за римского гражданина столько-то, за союзника поменьше? Не может этого быть — ведь вы всё-таки сограждане консула Луция Эмилия, который достойную смерть предпочёл позорной жизни, сограждане стольких храбрецов, которые полегли вокруг консула! Пока враги не закрыли нам дорогу наглухо, разметем тех, кто толпится у наших ворот, разметем их и пробьемся! Следуйте за мною все, кто желает спасения себе и Риму!
Вдохновлённые этим призывом, легионеры построились плотной колонною, обнажили мечи и прорвались сквозь передовые части неприятеля, уже окружившие лагерь. Так около шестисот человек достигли большего лагеря, а оттуда, соединившись с товарищами, невредимо добрались до Канусия. Раненые и те, кто решил остаться в лагерях, попали в плен к врагу.

Отечество в опасности

Известие о поражении при Каннах погрузило Рим в траур. Однако решимость продолжать войну трагическая весть не поколебала: по словам Тита Ливия, «никто в Риме даже и не думал о том, чтобы просить у врага мира». Надо было срочно восстановить армию, поэтому в войско записывают семнадцатилетних и даже некоторых шестнадцатилетних; из этих новобранцев составляют четыре легиона. Для пополнения войска выпустили узников из тюрем. Ещё два легиона были сформированы из восьми тысяч молодых и крепких рабов, которым обещали свободу. Их выкупили у хозяев на общественный счёт, хотя «дешевле и выгоднее было бы выкупить пленных у Ганнибала». Предложение о выкупе пленных при Каннах (которое поступило от Ганнибала) Сенат категорически отвёрг — дабы это впредь служило уроком. Для вооружения спешно сформированного войска со стен храмов и портиков сняли старые вражеские доспехи, захваченные в былых войнах.
Благочестивые римляне, естественно, считали, что поражение вызвано гневом богов. Якобы обнаружилось, что две весталки, Отилия и Флорония, нарушив свой обет, завели любовников: одну, по обычаю, уморили под землею у Коллинских ворот, а другая покончила с собой. Луция Кантилия, который блудил с Флоронией, засекли до смерти розгами. Было срочно отправлено посольство в Дельфы спросить оракула, какими молитвами и жертвами умилостивить богов и когда придёт конец бедствиям. Чтобы вымолить милость богов, были принесены человеческие жертвы (случай для Рима крайне нетипичный): «галла и его соплеменницу, грека и гречанку закопали живыми на Бычьем Рынке».
После таких радикальных мер сенаторы решили, что боги умилостивлены.

Штрафные легионы

Восторгаясь стойкостью соотечественников, историк Тит Ливии описывает такой эпизод: «Так велика была в тяжёлую эту пору сила духа, что, когда возвращался консул Варрон, главный, если не единственный, виновник случившегося, ему навстречу вышли граждане всех сословий и состояний и все благодарили его за то, что он не отчаялся, не отказался от надежды спасти государство». Действительно, Теренции Варрон никак в итоге не пострадал и занимал в дальнейшем высокие посты (к командованию войсками его благоразумно не допускали). Варрон был членом правящего сенатского сословия — и потому остался неприкосновенен.
Зато с простыми солдатами, выбравшимися из мясорубки под Каннами, поступили жестоко и несправедливо. Если сенатору Варрону была выражена благодарность, то уцелевших легионеров посчитали виновниками поражения и потому их определили в «штрафные» легионы. Эти легионы носили V и VI порядковые номера. Сенат постановил сформировать их из тех воинов, которым удалось избежать смерти и пленения при Каннах. Их как преступников отправили на Сицилию, запретив возвращаться в Италию до конца войны. Как виновным в поражении им запретили становиться на постой в городах. Зимовать они должны были в палатках, им не полагалось платить жалование.
Через несколько лет легионеры-штрафники попробовали добиться реабилитации. Они прислали своих выборных — самых именитых и лучших воинов — к консулу Марцеллу, командовавшему римской армией в Сицилии.
Выборные жаловались «не на то, что наказание, которое терпят они и их товарищи, несправедливо, но на то, что им не дают возможности кровью загладить и искупить свою вину!». Штрафников использовали как гарнизонные войска, так что даже на доблестную смерть в бою надеяться они не могли. Поэтому уцелевшие при Каннах воины просили, чтобы им позволили схватиться с неприятелем и в битве искать восстановление своего статуса полноправных граждан.
Хочешь — испытай нас и нашу храбрость на море, хочешь — на суше, хочешь — в открытом поле, хочешь — на штурмовых лестницах, — молили выборные. — Дай нам задачу самую тяжёлую и самую опасную, чтобы поскорее совершилось то, что должно было совершиться при Каннах, ибо с той поры каждый день нашей жизни отравлен позором!
Так выборные молили Марцелла, по сообщению Тита Ливия, обняв его колени и заливаясь слезами.
Марцелл запросил Сенат. Сенат постановил: нет никаких разумных оснований доверять судьбу и благополучие государства воинам, которые (по мнению Сената) не исполнили воинский долг под Каннами, однако если Марк Клавдий Марцелл иного мнения, то он может использовать «штрафников» для войны, пусть использует, но ни единого из этих людей нельзя освобождать от лагерных работ, награждать отличиями за храбрость и возвращать в Италию до конца войны. Следует напомнить, что одним из сенаторов был Гай Теренций Варрон, который бежал из-под Канн, бросив остатки войск. Но к нему у Сената претензий не было…
Марцелл использовал каннские легионы в военных операциях по завоеванию Сицилии, в том числе в знаменитой осаде Сиракуз. После окончания военных действий в Сицилии находившаяся здесь армия была демобилизована — за исключением двух каннских легионов, которые были обречены нести бессрочную службу.

Реванш за Канны

В 205 году до н.э. консулом был избран 30-летний Публий Корнелий Сципион, уже успевший снискать себе славу первоклассного полководца. Молодой командующий решил переправиться с войском из Сицилии в Африку, чтобы атаковать Карфаген. Но Сенат не позволил Сципиону набрать войска в Италии — консул должен был использовать легионы, которые уже находились в Сицилии. Денег из государственной казны Сципион также не получил.
Основой своей армии Сципион решил сделать находившиеся на Сицилии два «штрафных» каннских легиона. Надо заметить, что Сципион сам участвовал в сражении при Каннах (в качестве военного трибуна одного из легионов). Он был таким же беглецом, как и солдаты-штрафники. Однако, как представитель знатной «сенатской» фамилии, он никакого наказания не понёс, а, напротив, успешно делал карьеру.
По сообщениям римских историков, Сципион с сочувствием относился к «штрафникам», ведь «он-то знал, что сражение при Каннах проиграно не по их трусости и что в римском войске больше нет таких старых солдат, опытных не только в разных видах сражения, но также и в осаде городов».
Закалённые бессрочной службой штрафники-ветераны составили костяк армии, с которой Сципион вторгся в Африку. Теперь уже карфагеняне были вынуждены укреплять свои силы слабо обученным ополчением. Решающая битва при Заме стала Каннами наоборот — карфагенская пехота теснила римскую, но многочисленная римская кавалерия обошла карфагенян и ударила им в тыл. Рим вышел из войны безоговорочным победителем — и здесь была бесспорная заслуга воинов штрафных легионов.

Домой через 19 лет

Однако прощения не последовало — штрафники продолжали служить. Рим начал войну с Македонией — и часть штрафников отправили умирать на Балканы. Среди озлобленных мытарствами солдат случился настоящий мятеж. Две тысячи воинов, как официально считалось, отправились сражаться с македонским царём по собственной воле. Однако «сами они утверждали, что никогда не изъявляли такого желания, что военные трибуны посадили их на корабли вопреки протестам. Как бы то ни было, срок их службы — принудительной или добровольной — уже всё равно истёк. Должен же хоть когда-нибудь наступить ей конец! Они твердили, что уже долгие годы не видели Италии, что, сражаясь в Сицилии, Африке и Македонии, они уже успели состариться, что они измучены всяческими работами, обессилели от бесчисленных ран».
А ведь эти события происходили через 17 лет после битвы при Каннах — несчастные всё это время безропотно тянули солдатскую лямку. Новый консул Публий Виллий обещал обратиться по поводу этих требований в Сенат, однако, когда в 198 году до н.э. его самого сменил Тит Квинкций Фламинин, эти ветераны всё ещё находились на военной службе. Фламинину пришлось потратить немало красноречия, чтобы убедить воинов предпринять последние усилия для обретения победы и, соответственно, окончания военной службы.
Но лишь через два года, после решающей победы над Македонией остатки штрафных каннских легионов были наконец распущены. Как сложилась мирная жизнь уцелевших каннских ветеранов — римские историки умалчивают.

Журнал: Война и Отечество №7, июль 2021 года
Рубрика: Эпоха меча и мушкета
Автор: Александр Стела

Метки: война, Африка, сражение, Война и Отечество, Древний Рим, битва, август, легион, Сципион, Пунические войны




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-