Трудно поверить, но военные — люди романтичные. Не в современном цветочно-ванильном смысле, а по-настоящему. Ценят героизм, отвагу, высокие идеалы и вообще живут в мире, который нам, гражданским, не понять. В этом мире есть свои легенды, герои и злодеи. А в американской военной авиации есть даже собственные Ромео и Джульетта. Они были знакомы всего один вечер. Он сбил её самолёт, а она вышла за него замуж. Ну а как ещё покорить сердце девушки?!

Шостакович и американский лётчик

Светлана Шостакович и Луис Кёрдс - история любви

Для наших ребят

Есть такая традиция: развлекать войска на чужбине, чтобы защитники не слишком голодали по родине и не тронулись умом от бесконечных ужасов войны. В Красной Армии этим занимались фронтовые бригады, радовавшие солдат даже под обстрелами на передовой и зачастую бросавшиеся в бой с ними наравне. На Западе дело обстояло так же, но немного по-другому. Не так целомудренно, что ли.
Пока не доходило до крупномасштабных операций, вроде печально известной высадки в Нормандии, служилось американским воякам вполне комфортно. Они были недурно укомплектованы, от перебоев поставок почти не страдали, да и благам цивилизации в пылу сражения всегда находилось место. Вместе с гуманитарным виски, пинап журнальчиками и прочей кока-колой отважных янки на фронте сопровождали так называемые United Service Organizations (англ: «Объединённые сервисные организации») — труппы музыкантов, комиков, молоденьких артисток и танцовщиц, в массе своей не очень-то талантливых, зато милых и задорных. Когда Соединённые Штаты наконец ввязались во Вторую мировую войну, нация объединилась, чтобы поддержать моральный дух «своих мальчиков», стать для них «домом вдали от дома». Добровольцами вызвалось около полутора миллионов артистов. Среди них была и мисс Валерия Браунэлл — подающая большие надежды молодая кинозвёздочка без единой звёздной роли в резюме. Одна из многих таких же подающих большие надежды юных актрис. На самом деле она не была Валерией, не приходилась родственницей легендарной героине Гражданской войны в США, да и вообще американкой не была. Её настоящее имя — Света. Светлана Валерьевна Шостакович, дочь русских эмигрантов из китайского Харбина. Может, в мирное время пленительная красотка и не смогла бы добиться мало-мальски заметных ролей, но там, среди солдат, она буквально купалась в лучах славы! Только не подумайте ничего непристойного, не те ещё были годы. Безлико красивая актриса успела повидать бессчётное множество таких же безликих, как она сама, солдат и офицеров, пока не повстречала его — молодого лейтенанта ВВС из Индианы Луиса Кёрдса. Что в нём покорило девушку: лётные заслуги, лучезарная улыбка или с ним просто было о чём поболтать, — кто знает? Но Валерия и Луис провели вместе вечер на тихоокеанской базе, а после… расстались. Долг звал обоих: её в тур, его в бой.

С «Молнии» на «Мустанга»

В плане лётных заслуг Кёрдсу действительно было чем похвастаться. Американский ас стал одним из немногих пилотов, которые смогли подбить боевые машины всех трёх ведущих стран нацистского блока. Луис был «сыном Мидуэя»: его призвали в армию спустя полгода после того рокового для японцев боя, когда американское командование окончательно уверилось, что исход войны решит авиация и авианосцы. Дяде Сэму нужны были пилоты, много пилотов, и Кёрдс, мечтавший о карьере инженера, просто стал одним из них. Как говорится, не он нашёл призвание — призвание нашло его. 29 апреля 1943 года в первом же боевом вылете над Тунисом в составе 95-й эскадрильи Кёрдс со своей «Молнией», тяжёлым высотным истребителем Lockheed P-38, сбил сразу три «Мессершмитта». В следующем же бою, на сей раз над Сардинией, вслед за ними в небытиё отправились ещё две птички люфтваффе. За считанные месяцы салага… простите, молодой специалист, допущенный к самостоятельной работе, стал асом. Грозой фашистского гада. Спустя ещё какое-то время в небе над южно-итальянским Салерно схлестнулись две «Молнии» — Р-38 Кёрдса и итальянский истребитель С. 202 Folgore, тоже «Молния». Одна из них сверкнула и погасла, а на борту другой рядом с пятью свастиками появилась новая отметка. Собственно, на этом кредит везения иссяк. 27 августа Кёрдса подбили к югу от Салерно. Пилот остался невредим, но угодил прямиком в итальянский лагерь для военнопленных. Безрадостную участь пленника он тянул недолго: 8 сентября Италия капитулировала, лагерная охрана бесславно разбежалась, а вслед за ней побежали и пленные. На пятки бывшим «фаши» уже наступали донельзя озлобленные «наци» — попадаться им в когти не хотели ни свои, ни чужие.
Кёрдс плутал почти восемь месяцев, пока в мае 1944 года не выбрался к американским частям. Блудного аса встретили как национального героя и, не иначе как в качестве извинения за то, что не очень-то старались его найти, осыпали почестями. К честно заслуженному Кресту лётных заслуг добавился её один (вернее, не сам Крест, а «дубовые листья» — знак повторного награждения) и почётная Воздушная медаль за героизм. Тут бы ему и осесть во славе, но нет. То ли, скитаясь по раскуроченному бомбёжками Средиземноморью, Луис понял что-то важное, то ли не понял вообще ничего, но, едва пробравшись к своим, ас попросился обратно в авиацию.
В начале 1945 года Кёрдса направили на Тихий океан, дали новый самолёт — блестящего красавца «Мустанга» North American P-51 по имени Bad Angel (англ. «Плохой Ангел») — и отправили гонять японцев по всему театру боя. Кёрдс не подкачал — в первых же боях оставил без крыльев тяжёлый перехватчик Mitsubishi Ki-46. А после — упс! — принялся обстреливать своих, став легендой американских ВВС.

Бей своих, чтобы чужие боялись

Это произошло 10 февраля 1945 года. Кёрдс с четвёркой «Мустангов» отправился на разведку с филиппинской базы в сторону Тайваня. В Лусонском проливе отряд разделился: Кёрдс с ведомым ушли на север, вторая пара — на юг. Вскоре от них поступило сообщение, что на острове Батан обнаружился японский аэродром. Было решено атаковать. Но, как выяснилось, настроение у японцев в тот день было паршивое, и нужно было срочно кому-нибудь накостылять. Один из Р-51 был подбит. Две уцелевшие машины отправились назад на базу, Кёрдс же остался прикрывать катапультировавшегося ведомого, когда заметил ещё один самолёт — двухмоторный транспортный Douglas С-47, заходивший на посадку над агрессивно настроенной базой. Борт выглядел американским, но попытки связаться с ним ни к чему не привели. Для надёжности Луис несколько раз пролетел перед носом транспортника, но тот упорно стремился оказаться на аэродроме. Пораскинув, чем осталось, Кёрдс открыл огонь.
Справедливости ради стоит сказать, что Кёрдс принялся палить по своим вовсе не по дурости. Может, конечно, какая-то доля блаженного скудоумия в том поступке и была, но в таком случае провидение само подкрутило нужные судьбоносные гайки. Дело в том, что в те годы японское законодательство не очень-то жаловало пилотов Союзников. Обидевшись на эскадрилью «подлого» подполковника Дулиттла, которая внезапно принялась бомбить Токио и Иокогаму в одно хмурое апрельское утро 1942-го (про Пёрл-Харбор помолчим, помолчим…), имперское командование приняло закон о вражеских лётчиках, который противоречил всем действующим нормам международного права, включая поддержанную Японией Гаагскую конвенцию. Согласно закону, любой военный пилот, захваченный японцами на земле или на море, подлежал суду и наказанию. Читайте, «унижению и уничтожению». За безликой формулировкой скрывалась «кенгуриная» пародия на разбирательство, бесчеловечные пытки и, будто этого недостаточно, последующая расправа — ничем не оправданный тюремный срок с принудительными каторжными работами или высшая мера. Что присудить — зависело исключительно от настроения трибунала. Нередко сбитые горемыки даже не успевали попасть в руки военных — озлобленные местные быстренько знакомили их со старым добрым судом Линча, после которого положить в юридическую молотилку было уже нечего. Неяпонец-гайдзин в их системе ценностей — не человек. Поэтому потомки самураев творили бардак со всем моральным правом и не чувствовали себя виноватыми ни тогда, ни сейчас. За три года и неполных три недели существования закон унёс жизни сотен пилотов. Их расстреливали, обезглавливали, избивали до смерти, намеренно «забывали» в тюрьмах под бомбёжками… Словом, милитаристы к востоку от Оси прославились людоедским — нередко в самом прямом смысле — отношением к пленным и населению оккупированных земель, так что подчас проще было сразу самоустраниться дежурным токсином или пулей в висок, чем сдаваться в клеймённые багровыми лучами руки мясников. Что, собственно, Кёрдс и сделал: «самоустранил» своих ребят, чтобы избавить их от куда более страшной участи. Наверное. А может, ас банально принял молчаливый залётный транспортник за трофей и решил спасти казённую технику от пытливых японских умишек. Так или иначе, лихой «Мустанг» открыл огонь по двигателям неопознанного «Дугласа». Тяжёлая машина дёрнулась и с рёвом спикировала в море неподалёку от места, где уже качался на волнах ведомый. Тогда-то и выяснилось, что Луис вроде как снова герой — спас своих от неминуемой расправы. Из обездвиженного С-47 в надувной плот перебрались явно не японцы, хотя в сумерках нельзя было сказать наверняка. Приближалась ночь. Кёрдс, убедившись, что всё в порядке, вынужден был вернуться на базу.

Счастливое воссоединение

На следующее утро он вернулся и привёл за собой спасательный гидросамолёт «Каталина». Как выяснилось, в сбитом «Дугласе» действительно затаились американцы. Пилот заблудился при перелёте над Филиппинами, радио в непогоде оказалось бесполезным, вдобавок горючее было на исходе. Уже буквально на одних парах пилот, сам того не зная, Тянул машину прямиком врагу на блюдо — к ближайшей земле с аэродромом. Чей это был аэродром — экипаж не имел представления и выяснить не мог. Но на тот момент приземление на твёрдую почву показалось им заманчивее возможности задорно посёрфить в ночи в неопознанных водах с перспективой утонуть в безвестии.
Только сюрпризы на этом не закончились. На борту несчастного С-47 по какому-то невероятному стечению обстоятельств оказалась — кто бы вы думали? — та самая юная прелестница, Валерия Браунэлл! Как она туда попала? — история умалчивает. Но эта встреча стала судьбоносной. Не только потому, что Валерия прошла через такое приключение и осталась невредима, а Луис смог запечатлеть на борту своего «Плохого Ангела» рядом с эмблемами сбитых самолётов Оси звёздно-полосатый флаг — сомнительный символ гола в свои ворота. Разделённые войной, двое воссоединились там, где шанс на встречу стремился к беспросветному нулю. И больше не расставались. Весной 1946 года, когда Вторая мировая закончилась и солдаты вернулись на родину, Кёрдс и Браунэлл стали супругами и прожили вместе долгую жизнь в мире и согласии.
Кинематографичная вышла история любви. Даже странно, что по ней ещё не сняли ни одного фильма. Хотя мораль у него была бы странной: сбивайте самолёты, господа, спускайте поезда под откос, тараньте автомобили, суйте палки в колёса велосипедам — авось найдёте спутницу сердца! Или как-то так.

Журнал: Война и Отечество №9, сентябрь 2020 года
Рубрика: Военно-полевой роман
Автор: Аглая Собакина

Метки: война, Вторая мировая война, лётчик, самолёт, Война и Отечество, актриса, США, Харбин, Шостакович




Telegram-канал Багира Гуру


Исторический сайт Багира Гуру; 2010-