Несколько лет назад СМИ всего мира облетели кадры с ударами российских крылатых ракет «Калибр» по базам и объектам террористов в Сирии. С того времени слово «откалибровать» приобрело совершенно иной смысл. Однако мало кто знает, что начало создания этого оружия ещё в 1940 году положил человек, имя которого до настоящего времени было малоизвестно широкой общественности. Это был советский инженер Евгений Григорьевич Ледин. Именно его изобретение стало главной тайной наших ракет.

Какой взрывчаткой снаряжают боеприпасы

Как Евгений Ледин разработал уникальное взрывчатое вещество

Битва стальных титанов

Что же такое создал Ледин, что позволяет крылатым ракетам «Калибр» быть таким эффективным оружием? А он ни много ни мало создал то, что наполняет боевую часть всех бомб, ракет, снарядов, мин и торпед, — взрывчатое вещество. Но не простое, а самое мощное. Чтобы понять суть изобретения Ледина, вернёмся на несколько десятков лет назад и посмотрим какие проблемы стояли в первой половине XX века перед конструкторами снарядов для орудий главного калибра линейных кораблей.

24 мая 1941 года немецкая эскадра во главе с линкором «Бисмарк» встретилась с английской эскадрой, возглавляемой линейным крейсером «Худ». Уже третьим залпом «Бисмарк» накрыл английский корабль, да так удачно, что один из снарядов, пробив тонкую броню палубы, угодил в пороховой погреб. В одно мгновение «Худ» исчез в чудовищном облаке огня и дым. Из 1415 человек экипажа спаслось только трое.

В этом сражении надо обратить внимание на один примечательный факт — из 24 снарядов «Бисмарка» в английский корабль попал только один, да и в этом случае сильно повезло: он угодил в пороховой погреб. Неудивительно, что при таком низком проценте прямых попаданий желательно, чтобы каждый снаряд наносил как можно больше разрушений. И не важно, куда именно он попадал.

Впрочем, «Бисмарк» ненадолго пережил «Худ»; уже 27 мая его настигла британская эскадра во главе с линкорами «Кинг Джордж V» и «Родни». Бой начался в 8:48, а закончился в 10:39; за это время англичане выпустили по «Бисмарку» 380 снарядов калибра 406 мм и 339 — 356 мм, несколько раз попав. Кроме того, они добились нескольких торпедных попаданий в немецкий линкор. Однако при всем при этом им так и не удалось пробить броневую цитадель «Бисмарка»; линкор ушёл на дно только после того, как его команда открыла кингстоны л затопила свой корабль. Обратите внимание — три-четыре торпеды и десятка два снарядов огромного калибра хоть и превратили «Бисмарк» в пылающую развалину, но не смогли его утопить. Мощности английских торпед и снарядов явно не хватало для этого.

А вот за несколько месяцев до этого, 15 октября 1939 года, немецкая подводная лодка под командованием Гюнтера Прина проникла на тщательно охраняемую базу английского флота Скапа-Флоу и двумя торпедами отправила на дно английский линкор «Ройял Оук».

Конечно, нельзя напрямую сравнивать современный «Бисмарк» и «Роял Оук», построенный ещё в годы Первой мировой войны, однако разница в могуществе немецких и английских торпед была налицо. И в чём же причина?

А дело в том, что в боевых частях английских торпед содержался тринитротолуол, известный больше как тротил, а немцы использовали смесь тротила и гексогена, повышая могущество своих торпед в 1,5 раза. Поэтому взрывы их мин и торпед запросто проламывали толстую броню английских кораблей.

Так что нет ничего удивительного в том, что как только в Советском Союзе начали строительство флота, руководство страны задумалось о том, чтобы создать могучее взрывчатое вещество, которое отправит на дно морское любой современный боевой корабль.

Тайна под ногтями

А дальше начинается настоящая шпионская история. Вскоре, после заключения пакта о ненападении, немцы стали охотно пускать советские делегации на свои заводы, делясь зачастую совершенно новыми экспериментальными разработками. Причина тут была проста: ослеплённые нацистской идеологией, они самоуверенно полагали, что в СССР никто просто не сумеет воспользоваться достижениями немецкой науки и техники.

Существует легенда, будто бы один из советских инженеров увидел новый образец немецкого взрывчатого вещества, поскрёб его пальцами и вынес бесценные крупицы под ногтями, после чего образцы ВВ (взрывчатого вещества) были доставлены в Союз. Однако в реальности было не совсем так. Один из советских инженеров действительно вынес под ногтями частицы секретного сплава одной из частей немецких бронебойных снарядов. Эта история в духе Джеймса Бонда сильно продвинула вперёд работу советских специалистов в области морских вооружений.

А что же со взрывчаткой? А вот её ещё в 1939 году совершенно самостоятельно, без всяких «шпаргалок» создал инженер-химик Евгений Ледин. Его открытие заключалось в том, что он догадался смешать в разных пропорциях тротил, гексоген и алюминиевую пудру, создав новое мощное ВВ. которое назвал ТГА. На тот момент подобное вещество не было известно больше никому в мире!

Учитывая важность открытия Ледина, ещё в 1940 году Совет труда и обороны (СТО) СССР принял постановление снаряжать боевые отделения советских торпед взрывчаткой ТГА.

В годы войны

В 1943 году до Ледина доходит информация, что советская подводная лодка К-21 под командованием Николая Лунина добилась двух торпедных попаданий в немецкий линкор «Тирпиц» (однотипный «Бисмарку»), но не смогла его потопить. Ледйн тут же пишет письмо на имя наркома флота Николая Кузнецова, в котором сравнивает атаку на «Тирпиц» и атаку на «Ройял Оук» и утверждает, что если бы боевая часть торпед содержала его взрывчатку ТГА, то немецкий корабль был бы потоплен.

Кузнецов серьёзно отнёсся к письму инженера и переслал его в отдел вооружения флота с такой пометкой: «Товарищу Шибаеву: «Ройял Оук» — стар. Но почему не снаряжают? Кузнецов». Как позже отмечал в своих мемуарах Ледин: «На этом дело и закончилось. И только после войны в снаряжении минно-торпедного вооружения наступила пора коренных усовершенствований, значительно повысивших его эффективность». Ситуация была крайне странной: уже прошло два года с момента постановления Сто, обязавшего снаряжать торпеды взрывчаткой ТГА, но нарком флота до сих пор не знал о том, как обстоят дела!

Впрочем, в защиту советского флота надо сказать, что на К-21 были в том числе и торпеды, снаряжённые именно ТГА. Просто находились они в носовых торпедных аппаратах, а Лунин стрелял из кормовых. Что же касается линкора, то К-21 дала залп с такой дистанции, что торпеды просто не дошли до «Тирпица» и затонули, а немецкая эскадра даже не заметила торпедной атаки.

Снаряд-убийца

Однако, как бы ни была хороша ТГА, для Ледина это было только начало. Инженер работал над куда как более серьёзной проблемой. Проблемой, которую не могли решить химики всего мира.

До XX века артиллерийские снаряды было принято начинять чёрным порохом, однако уже в первые годы нового столетия он уступил своё место тротилу. Тротил был более безопасен в обращении, более надёжен, его можно было растопить и залить в снаряд, как масло в форму. Он идеально подходил для всех снарядов, кроме бронебойных. И вот почему. Обычный снаряд летит, как правило, не со слишком высокой скоростью. В результате при ударе тротил детонирует не самопроизвольно, а только после срабатывания взрывателя. Однако скорость полёта бронебойного снаряда во много раз выше, поэтому и удар при встрече с препятствием получается намного сильнее. И первые бронебойные снаряды, снаряжённые тротилом, взрывались ещё до того, как им удавалось пробить броневую плиту.

И вот для того, чтобы такого не происходило, в тротил стали добавлять специальные вещества, флегматизаторы. Флегматизаторы делали тротил более устойчивым, но одновременно с этим уменьшали его могущество до… того самого дымного пороха. Получался заколдованный круг. Если брать более мощное ВВ, снаряд теряет свойство пробивать броню, если менее мощное — наносит меньше повреждений.

И вот в 1938 году Ледин решил создать такое взрывчатое вещество, которое будет не только в два раза мощнее тротила, но и не будет взрываться в момент, когда происходит столкновение снаряда с бронёй. Надо сказать, что коллеги встретили его заявление скептически. Да и как иначе! Молодой амбициозный инженер решил сделать то, что не смогли маститые профессора. Но палок в колёса Ледину не вставляли, ведь он числился как вольнонаёмный работник, а значит, обладал известной свободой действий.

И Ледин начинает работать. Сутками напролёт, без отдыха, выходных и отпусков, и… добивается своего! К началу войны он создаёт взрывчатое вещество для бронебойных снарядов, которое было в два раза мощнее тротила!

Девятка Ледина

Это вещество Ледин назвал A-IX-2, но среди специалистов оно было больше известно как «девятка Ледина». Снаряды, начинённые «девяткой», не просто были мощнее; температура их взрыва была такова, что, пробив броню танка, они поджигали внутри всё, что могло гореть. За такую особенность их ещё называли бронебойно-зажигательными.

Известен случай, когда один разрыв 130-мм зенитного снаряда сбил сразу звено из трёх «Юнкерсов». А разрывы в ночном небе были настолько яркими, что слепили немецких лётчиков.

Конечно, с самого начала войны, столкнувшись со столь чудовищными по своим разрушительным способностям советскими снарядами, немцы начали охоту за ними. И вскоре смогли добыть достаточное количество, чтобы отправить в свой фатерланд для исследований. Там снаряды были разобраны до винтика; «девятка» была исследована в многочисленных лабораториях, но… немцев ожидало страшное фиаско. Нет — они, конечно, раскрыли химический состав, поняв, из чего состояла «девятка». Но они не поняли главного — а как, собственно, произвести такой состав на своих заводах. За все годы войны нацисты так и не смогли повторить эксперименты Ледина. Тайна «девятки» осталась для них недостижима. И не только для них!

Уже после войны значительная часть советских снарядов попала в руки американцев и была отправлена в США. Долгие 50 лет ведущие специалисты НАТО бились над тайной Ледина, но тоже не смогли повторить успех скромного советского инженера. Тайна оставалась нераскрытой вплоть до развала СССР, когда огромное количество секретов было продано за рубеж ловкими дельцами.

В блокадном Ленинграде

Сразу после создания взрывчатки A-IX-2 начальство Ледина выдвинуло того на соискание Сталинской премии, но инженер отказался. Он считал, что сначала нужно испытать все свойства созданного им вещества. Для этого он собственноручно снаряжает «девяткой» снаряды к 37-мм зенитному орудию 61-К, а также снаряды к 180-мм морским орудиям Б-1-П, которые тогда устанавливались на советские крейсеры и железнодорожные платформы. «Все снаряды с блеском прошли испытания, показав существенное увеличение своего могущества.

И тут началась война. Ледин задумался: а что, если использовать «девятку» в противотанковых снарядах? Основным средством для борьбы с танками в то время была 45-мм противотанковая пушка образца 1932 года (19-К), знаменитая «сорокапятка». Как правило, противотанковые снаряды калибра 37- или 45-мм в те время были сплошными стальными болванками. У «сорокапятки» взрывчатка в снаряде была, но её было всего 19 грамм тротила — две чайных ложки. Неудивительно, что сильного взрывного эффекта такой снаряд не давал.

Ледин лично снарядил «девяткой» 400 штук 45-мм снарядов и провёл испытания. Последние отчёты он писал уже в блокадном Ленинграде под бомбами немецкой авиации. Свой отчёт он послал в Главное артиллерийское управление РККА, Артуправление ВМФ, Артиллерийскую академию им. Ф.Э. Дзержинского, в Наркомат боеприпасов — но никто ему не ответил. По всей видимости, в суматохе первых месяцев войны всем было не до какого-то матроса Ледина с его «девяткой».

Нужно писать в политотдел

И тут в дело вмешался счастливый случай, Ледина посылают в Москву в Наркомат ВМФ за таблицами стрельб. Однако к этому времени наркомат был эвакуирован в Казань; поэтому прибывшему Ле-дину дежурный каперанг приказывает принять участие в сжигании второстепенных документов, что позволило ему спасти из огня свой отчёт об испытании «девятки», Ледин просит каперанга, чтобы тот помог ему довести содержимое отчёта до вышестоящего руководства.

Дежурный посоветовал Ледину обратиться в Наркомат боеприпасов. Однако там Евгению Григорьевичу тоже не смогли помочь; дело в том, что все оборудование по снаряжению снарядов и мин было вывезено в тыл. Дежурный по наркомату предлагает Ледину организовать подготовку снарядов на гражданских фабриках — конфетных, карандашных, консервных. И это в то время, когда на фронте вражеские танки останавливали бутылками с горючей смесью и вёдрами с песком. Последние предлагалось использовать так: когда танк проезжает окоп, надо было заскочить на него с ведром и засыпать песком воздушные фильтры.

И тогда матрос Ледин решил, что, если ничего не получается сделать по военной линии, надо делать по линии партийной. И он пишет рапорт начальнику политотдела Центральных управлений и Главного Морского Штаба генерал-лейтенанту Н.Д. Звягину. Главный политрук понял молодого специалиста с полуслова и тут же вместе с ним пошёл и наркому ВМФ Кузнецову, буквально заставив того ознакомиться с отчётом Ледина. Впрочем, Кузнецов не побежал сразу к Сталину, но под пристальным взглядом Звягина вынужден был написать письмо в Государственный комитет обороны. И вскоре отчёт Ледина о A-IX-2 лёг на стол Иосифу Виссарионовичу.

На контроле у Верховного

После того как Сталин своим спокойным голосом отдал распоряжение, дело тут же завертелось. Из ГКО в Наркомат боеприпасов пришла строгая команда — обеспечить производство «девятки» и снаряжение ею снарядов. Однако управление наркомата по неизвестным причинам сопротивлялось и пыталось доказать, что в нужных количествах производить это взрывчатое вещество не могут.

Тогда Сталин потребовал к себе автора изобретения; 7 декабря, в общежитие к Ледину, который только что вернулся с фабрик, где организовывал производство «девятки», врываются офицеры из Наркомата обороны и, не давая опомниться, сажают в машину и везут в Кремль.

И вот, в грязной и промасленной телогрейке, мокрых валенках, вспотевший и уставший после долгого рабочего дня, Ледин оказался под пристальным взглядом Сталина, в кабинете, полном маршалов, генералов и наркомов. 40 минут без всякого регламента Ледин докладывал Сталину о своём изобретении и возможностях, которые даёт «девятка». Сталин внимательно слушал и иногда задавал неожиданные для инженера вопросы.

— А скажите, товарищ Ледин, — спросил вдруг Верховный, — можно ли снаряжать вашим веществом снаряды для пушек мелкого калибра, например 20 мм?

— Наверное можно, — немного растерялся Ледин, — во время испытаний снаряды к 37-мм зенитной пушке показали значительное увеличение могущества.

— Дело в том, — объяснил Сталин, — что наши специалисты до сих пор не могут прийти к мнению: что лучше ставить на перспективные истребители — много пулемётов или 2-3 пушки. Но с вашим изобретением, на мой взгляд, вывод совершенно очевиден — будущее за пушками.

Единственное, с чем был не согласен Сталин, — это с цифрами возможного производства «девятки», озвученными Лединым. Дело в том, что Ледин назвал цифру исходя из возможностей промышленности на то время. Сталина это не устроило.

— Сейчас, когда речь идёт о выживании нашей страны, — произнёс Верховный главнокомандующий, — мы не можем ограничиваться полумерами. Нам нужно производить вашей «девятки» не столько, сколько мы можем её производить, а столько, сколько нам нужно для победы.

Девятка идёт на фронт

После совещания у Сталина дело завертелось быстро. При Наркомате боеприпасов было создано Специальное экспериментально-производственное бюро (СЭПБ), в задачу которому ставилось провести испытание всех имевшихся на вооружении бронебойных снарядов, оснастив их «девяткой», а заодно развернуть производство A-IX-2 и снаряжение ею бронебойных снарядов. Руководить бюро было поручено матросу Ледину. Впрочем, он уже не был простым матросом. Учитывая важность работы и занимаемый пост, ему было присвоено звание военного инженера третьего ранга, что примерно соответствовало армейскому званию майора. Правда, ещё месяц Ледин руководил своим бюро в форме матроса, пока на вещевой склад не пришла копия приказа о его повышении.

Однако несмотря на благосклонность Верховного и очевидную пользу изобретения Ледина, чиновники из Наркомата боеприпасов не простили «нахального выскочку». Производство A-IX-2 не находило понимания у главы наркомата Ванникова. Тот за всю войну ни разу не встретился с Лединым, словно в структуре его ведомства никогда никакого СЭПБ не существовало. А начальник первого главка наркомата Г.К. Кожевников вообще занял откровенно враждебную позицию.

Когда вскоре после начала работ в мастерской произошёл взрыв, погибло 12 рабочих; враги Ледина тут же побежали с докладом к Сталину, предлагая прекратить работы. Однако Сталин дождался отчёта Ледина о происшедшем и, прочитав его, убедился, что взрыв произошёл не из-за опасных свойств вещества, а либо из-за халатности, либо вследствие диверсии.

— Пошлите Ледину ещё 24 человека, и пусть продолжает работу, — приказал Верховный.

А что делает Ледин? А он, выгнав всех из мастерской, вдвоём с главным инженером первого главка П.В. Лактионовым сам встаёт за пресс и лично снаряжает «девяткой» всю опытную партию снарядов, доказав, что никакой опасности вещество не представляет.

Личное мужество Ледина не пропало даром: уже к началу 1943 году объёмы производства «девятки» выросли в 15 раз, а к лету того же года страна уже не нуждалась в сэпб. Производство «девятки» освоили все военные заводы; все противотанковые и авиационные снаряды оснащались «девяткой». «Девятка» же находилась и в значительной части снарядов к зенитным и корабельным орудиям.

Награждение непричастных

В марте 1943 года Ледин узнал, что за изобретение и принятие в производство A-IX-2 ему присуждена Сталинская премия; правда, в соавторах у него оказался не кто иной, как нарком боеприпасов Ванников, мешавший Ледину с самого начала.

Ледин возмутился, ему было наплевать на себя, но он считал, что руководство наркомата незаслуженно обошло вниманием тех, кто трудился вместе с ним. В итоге он лично составил список из 35 человек, наиболее отличившихся на производстве, и направил его Ванникову. Вскоре вышел указ ВС СССР о награждении 35 сотрудников Наркомата обороны за выдающиеся заслуги. Однако в этом списке не было никого из сотрудников сэпб, как не было и самого Ледина. Более того, многие из награждённых были крайне удивлены, узнав о своём награждении — по их мнению, они ничего особенного не сделали. Это была маленькая месть со стороны Ванникова.

После окончания работы над «девяткой» в 1943 году Ледина назначают начальником морской технологической лаборатории ВМФ, той самой лаборатории, первым руководителем которой был Дмитрий Иванович Менделеев. Однако уже в 1945 году отстроенную практически с нуля в блокадном Ленинграде лабораторию закрывают, а самого Ледина переводят в Министерство сельскохозяйственного машиностроения.

В 1946 году Ледин назначается заместителем начальника 6-го отдела 4-го Управления ВМФ и становится ведущим специалистом по реактивным двигателям для ракет ВМФ. Именно под его руководством был создан маршевый двигатель для противокорабельной ракеты П-70 «Аметист» — первой в мире крылатой ракеты с «мокрым» подводным стартом. Нетрудно догадаться, что в головной части ракеты находилась б/ч, снаряжённая все той же «девяткой» Ледина.

И сегодня, когда новостные страницы пестрят кадрами запуска крылатых ракет «Калибр» или баллистических «Искандер», надо помнить, что в их боевых частях тоже находится «девятка» Ледина, главная сила наших ракет.

Вместо заключения

Мощь изобретения Ледина ощутили на себе и американцы. Это произошло 30 октября 1951 года, день, который стал «чёрным вторником» для ВВС США. В этот день американские самолёты вылетели, чтобы разнести в клочья корейский аэродром в Намси. 21 летающая крепость В-29 под прикрытием 200 истребителей F-86. Однако до цели не дошёл ни один из бомбардировщиков. Путь им преградили 44 советских истребителя МиГ-15.

Первая же атака советских лётчиков оказалась сокрушительной — было сбито 12 В-29. Строй американцев разрушился, горящие машины пылающими обломками рушились с неба. Уцелевшие быстро повернули в сторону спасительного моря; береговую черту нашим лётчикам было запрещено пересекать. Это был не только сокрушительный разгром американских ВВС, но и серьёзный удар по самолюбию США.

Кто-то спросит, а при чём тут Ледин? Дело в том, что на МиГ-15 стояло две пушки 23-мм и одна 37-мм. Как нетрудно догадаться, снаряды были снабжены «девяткой», а потому наносили смертельный урон американским самолётам. Так что в успехах советской авиации в Корее есть немалая заслуга Евгения Ледина.

Журнал: Неизвестный СССР №9, сентябрь 2022 года
Рубрика: Сделано в СССР
Автор: Алексей Косарев


Метки: СССР, война, взрыв, изобретение, Война и Отечество, боеприпасы, Неизвестный СССР, Ледин


Исторический сайт Багира Гуру (реферат, доклад, научная работа - культура и образование); 2010-2023