Как немцы охотились за советским реактивным миномётом Катюша

Журналистская судьба подкинула мне редкую удачу. В годовщину начала Сталинградской битвы я встретился с бывшим командиром дивизиона «катюш», ныне генерал-лейтенантом в отставке А.Ф. Пануевым. Александр Филиппович знает о «катюшах», наверное, всё. Он прошёл с гвардейскими минометными частями от Сталинграда до Кёнигсберга.

Как немцы охотились за советским реактивным миномётом Катюша

Ахтунг, ахтунг, начинаем концерт!

— Гитлеровцы панически боялись залпов «сталинских органов» — так они прозвали «катюши» за ужасающий вой реактивных снарядов, за ошеломляющую, разрушительную мощь системы залпового огня, — поведал собеседник. — Залп батарей одного дивизиона, 120 снарядов, выпущенных за пятнадцать секунд, — это огненный шквал. Он превращал в сплошное месиво огромные площади, находившиеся за 10 километров. Танки подбрасывало вверх, как мячи, с них срывало башни и гусеницы, и они отлетали на десятки метров. Вверх с комьями земли летели железные конструкции, балки, истерзанные в клочья тела солдат. После таких залпов позиции противника превращались в «лунный ландшафт» с огромными воронками. Стоит ли говорить, что гвардейские миномётные части (ГМЧ) были самими засекреченными в Красной армии. Являясь резервом Ставки Верховного главнокомандования, они использовались для проведения контрударов и прорывов. За сдачу врагу хотя бы одной такой установки грозил расстрел. Поэтому при малейшей опасности захвата «катюши» предписывалось взрывать. Гитлеровцы охотились за «секретным оружием Сталина» после первого же залпа, произведённого батареей капитана Флёрова 14 июля 1941-го по станции Орша.

В Ставке Гитлера

В тот день, когда фашисты испытали на себе действие «секретного оружия Сталина», Гитлер вызвал к себе шефа абвера адмирала Канариса.
— Что это за огнеметная пушка у русских, адмирал? Почему наш доблестный вермахт поставлен перед фактом? — в голосе фюрера появились истеричные нотки. Как вспоминал потом в своих мемуарах фельдмаршал Кейтель, присутствовавший при этом разносе, лицо Гитлера начало багроветь, а правая рука — трястись.
— Вы прохлопали разработку «сталинского органа», а она наверняка велась не один год. Так или иначе, даю вам месяц срока на то, чтобы захватить это оружие и передать его нашим специалистам. Пусть они разберут эту пушку до винтика и сделают нечто подобное.
Кейтель поразился выдержке Канариса, этого гения разведки. Наверняка тот знал о разработке русских. И действительно: абвер ещё с начала 1930-х следил за разработками реактивного оружия в СССР, интересовался талантливым конструктором «катюш» Георгием Лангемаком.
Лангемак окончил ленинградскую Военно-техническую (артиллерийскую) академию. Был дворянином. Отец — обрусевший немец, мать — француженка. Попытка его вербовки немцами ничего не дала. По доносу заместителя директора Реактивного НИИ-3 Андрея Костикова в ночь со 2 на 3 ноября 1937 года Георгия Эриховича арестовали как участника троцкистской организации вместе с конструкторами Клеймёновым и Королёвым. 11 января 1938 года расстреляли по приговору «тройки». Разработки «катюши» застопорились, и наблюдение абвера было снято.

Абвер. Тирпицуфер, 74

Вернувшись к себе, Вильгельм Канарис вызвал заместителя. Кивнув вошедшему в кабинет генералу Йозефу фон Теофельсу, главному специалисту по России и старому другу, адмирал закурил.
— Тысяча чертей, Зепп. Как мы залетели с этими «органами»! Кто бы мог подумать, что русские доведут разработки до конца.
— Ничего удивительного, Вилли, — хмыкнул генерал. — Дело довёл до конца наш старый знакомый. Этот дьявол в пенсне…
— Ты имеешь в виду Берию? — поперхнулся сигарным дымом Канарис. — Он-то с какого боку?
— У Лаврентия особый нюх на всё гениальное. Сталин поставил его куратором всех разрабатываемых русскими новинок оружия. И потом, даже в тюрьме, под неусыпным наблюдением Лаврентия, Клеймёнов, Королёв и другие продолжали работы…
— Всё это так, Зепп. Задействуйте ягд-команды из дивизии «Бранденбург». Привлеките Отто Скорцени и его головорезов. Только они смогут поймать в сети эту «катюшу». У русских это героиня популярной песни.
Канарис достал патефон и пластинку:
— Послушай их песню.
На Принц-Альбрехтштрассе, где находилось гестапо, занимавшийся прослушкой Мюллер недовольно поморщился: «Старый лис недаром включил эту шарманку». Шеф гестапо как в воду глядел. Канарис, зная, что абвер прослушивают, тихо сообщил старому другу: «Этот ефрейтор слишком возомнил о себе. Наплевал на наши советы относительно гибельности похода на Россию. Вот посмотришь, Зепп, Сталин переломает ему ноги. Орша — первый звонок…».
Подобные крамольные мысли и сочувствие заговорщикам позднее доведут Канариса до эшафота. Костоломы Мюллера задушат его с особой жестокостью. Железный ошейник, постепенно сдавливаемый палачом, продлит мучения адмирала на полчаса.

Абвер отправляется на охоту

По свидетельству генерал-лейтенанта П.А. Судоплатова из книги «Разведка и Кремль. Записки нежелательного», гитлеровцы стали охотиться за «катюшами» сразу же после залпа батареи капитана Флёрова в Орше. За каждую установку гитлеровское командование обещало Железный крест, повышение в чине и отпуск. Но попытка захвата окружённой батареи Флёрова провалилась. Капитан приказал установки взорвать, а сам застрелился. К охоте за «сталинскими органами» были привлечены диверсанты Скорцени из дивизии СС «Рейх». В сентябре 41-го у деревни Сакуны 3-й батальон полка СС «Фюрер» этой дивизии захватил три пусковые установки. В Берлин полетело ликующее сообщение: «Секретное оружие Сталина захвачено!». «Немедленно отправьте в рейх», — последовал приказ. Снятую с повреждённого грузовика раму отправили в Германию первым же транспортным самолётом. На заводе, выпускающем шестиствольные миномёты, гитлеровские конструкторы разобрали установку на части и поразились простоте конструкции — простая рама из восьми направляющих рельсов, сваренных между собой лонжеронами. Откуда же такая огневая мощь? Оказалось, весь секрет в реактивных снарядах, точнее, в заложенных в них удлинённых тротиловых шашках и бездымном порохе. Снаряды от «катюш» гитлеровцам удалось захватить только в мае 1942-го, под Керчью. Немецкие химики долго пытались понять их секрет, но смогли добиться небольших результатов лишь в конце года. Пробные испытания ничего не дали. Дело было не только в «начинке» снарядов, но и в хвостовом «оперении» — стабилизаторах, укреплённых под определённым углом.

Разглашению не подлежит

— А как же быть с распространённым мнением о том, что немцы за всю войну не захватили ни одну «катюшу»? — извинившись, перебиваю генерала.
— В самые тяжелейшие дни войны сказать народу всю правду о немыслимых потерях в людях и боевой технике было чревато. Не знаю, докладывали ли о захвате «катюш» Сталину. Ясно, что Берия пресекал подобные попытки, иначе полетели бы головы многих командующих армиями, да и самого Лаврентия Павловича. Но шила в мешке не утаишь — гитлеровская пропаганда дённо и нощно трезвонила о захвате «катюш» под Мценском, Орлом, Можайском, Старой Руссой, а весной 1942-го — под Керчью и Харьковом. Сталин не тронул тогда Берию, надеясь отыграться на нём позже.

На Волге

— Под Сталинградом гитлеровцы наверняка охотились и за вами? — спрашиваю генерала.
— Проходу не давали ещё на дальних подступах к Сталинграду. Дадим залп, а они уже на хвосте — их танки и самолёты. А чуть оторвёшься, зависают над нами «рамы». И такое зло брало — где же наша прославленная авиация? Кругом голая степь, едва укроешься в балке — летят. Снарядов нет, а без них наши «катюши» — беззащитные куски железа. Помню, отступая, подкатили к паромной переправе через Дон, а там столпотворение. Даю команду подорвать установки, но тут подбегает командир батареи Шестернин: «Товарищ командир, там паром подошёл!». Вывел колонну к переправе, невзирая на мат танкистов. Подбегает начальник переправы, что-то кричит. Я ору ему: «Пропустите, секретное оружие!». И тут, на удивление, майор махнул рукой: «А то я не знаю. Приказ пришёл пропускать вас без очереди».
В августе 1942-го получили приказ срочно выдвигаться к Сталинграду. Дислоцировались в районе завода «Красный Октябрь». Приходит новый приказ: «Будут предприняты попытки немцев пробиться к Волге. Ваша задача — этого не допустить». Не допустили. Долбили немцев в клочья. А когда наши и их позиции сблизились, нас переправили на другой берег Волги. Оттуда мы и били «доблестных солдат Паулюса». Потом, в ноябре 1942-го, ГМЧ открывали контрнаступление под Сталинградом, вспоров позиции румын. Не дали Манштей-ну спасти окружённую армию Паулюса. Отстояли Сталинград, побили фрицев на Курской дуге, освободили Украину, Белоруссию, дошли до Восточной Пруссии. Особую роль ГМЧ сыграли при штурме Берлина.

И были мы на той войне

— Самое памятное в годы войны? — переспросил меня собеседник. — Многое: чего в памяти. Под Кёнигсбергом мы били фрицев из их оружия. К слову, их хвалёные шестиствольные миномёты (у нас их называли «ванюшами», «ишаками», «дурилками» за резкий скрипуче-заунывный звук) во многом уступали «катюшам» в дальности стрельбы, манёвренности, производимом огневом шквале. А главное, их легко было засечь по густому шлейфу от снарядов. А из «катюш» после войны выросли системы залпового огня «Град», которые до сих пор используются армиями целого ряда стран.

Журнал: Тайны 20-го века №40, октябрь 2012 года
Рубрика: Эхо войны
Автор: Иван Барыкин





Исторический сайт Багира, история, официальный архив; 2010 —